Игровая площадка для грешников (ЛП)

Фокс бросил на меня полный дерьма взгляд, и я уставился на него в ответ, так как мой гнев начал закипать.
— Давайте просто выложим все наши карты, — сказал Джей-Джей, пытаясь разрядить напряжение, повисшее в воздухе. — Не обязательно устраивать соревнование кому-было-больнее.
Я прижал язык к щеке, и Фокс наклонил голову.
— Прекрасно, — сказал Фокс, откидываясь на спинку стула и делая глоток своей «Маргариты». — Тогда тебе лучше начать, Чейз, поскольку тебе явно есть что сказать.
Я боролся с желанием укусить его за раздраженный тон, глубоко затянувшись сигаретой, прежде чем указать ею на Роуг. — Ты видишь вещи только с одной стороны. И я понимаю почему. Я не идиот. Ты думаешь, мы бросили тебя гнить в том новом мире, в котором ты оказалась. Но все было не так.
— А как тогда это было? — спросила она, и на этот раз в ее голосе не было раздражения, только любопытство, ее глаза сузились, когда она впилась в меня взглядом.
— Это было похоже на… ад. — Я вспомнил события, которые привели к ее отъезду из города, и мое сердце сжалось в кулак при мысли о секрете, который я все еще хранил внутри. О том, что я видел, о том, что я знал, а никто другой не знал. Ведь если бы я хоть словом об этом обмолвился, я бы еще больше сломил своих друзей. Поэтому я просто молчал и в конце концов понял, что ее отъезд из города — это лучшее, что могло с нами случиться. Но это не изменило того, что я чувствовал тогда. Как я был чертовски зол из-за всего, что произошло.
За день до того, как мы выгнали Роуг из Сансет-Коув, она попала в серьезные неприятности: на нее напал какой-то мудак по имени Аксель, который работал на отца Фокса и жил на соседней улице от ее приюта. Он затащил ее в свой дом и попытался изнасиловать, но наша храбрая девочка ударила его кочергой. Один меткий, сильный удар по голове, и все. Она убила его. И мы все побежали помогать убирать беспорядок, как только она позвонила.
Я вспомнил, как боялся той ночью, как несся на своем байке к дому этого ублюдка, представляя самое худшее — что к тому времени, как она его убила, он уже успел наложить на нее руки. Но, к счастью, все оказалось не так. Так что я, Джей-Джей, Фокс и Маверик помогли избавиться от тела и сбросили его в океан, не имея ни малейшего представления о том, что мы делаем, но просто стараясь изо всех сил уберечь Роуг от неприятностей. Потому что у Лютера Арлекина было непоколебимое правило, когда дело касалось тех, кто убивал членов его банды: виновные умирали в качестве расплаты за это. И наша Роуг была в ответе за это. Моя малышка, моя чертова девочка. В те времена мы все были готовы на все друг ради друга, но ради нее мы бы сразились с самим дьяволом и положили его голову к ее ногам.
Поэтому мы скормили этого ублюдка-насильника акулам и попытались скрыть ее секрет, как могли. Но мы были глупыми детьми, которые выбросили его тело как раз во время прилива, не утяжелив его, и не оставили приманки, чтобы чертовы акулы могли найти его. Ничего. И вот этот ублюдок снова укусил нас за задницу, когда на следующее утро труп выбросило в бухту, и когда Лютер узнал об этом, он жаждал крови.
Может, мы бы вышли сухими из воды, да только парень из приюта Роуг видел ее с Акселем. Наблюдал через гребаное окно, как тот подмял ее под себя, и почти уничтожил. Он видел все это и ничем не помог. А когда люди Лютера стали вынюхивать ответы на вопросы о смерти Акселя, он выложил их без малейшей угрозы для своей жизни.
Когда Фокс и Маверик узнали, что их отец знает правду, мы все планировали сбежать. Встретиться в Склепе Роузвуд, забрать нашу заначку и бежать к гребаным холмам. Все вместе. Но жизнь никогда не была такой простой. Я понял это в тот день, когда мой старый добрый папочка подарил мне первое сотрясение мозга. Мне следовало знать лучше.
— Что произошло той ночью? — Требовательно спросила Роуг. — После того, как Лютер понял, что мы планируем сбежать, что, черт возьми, он со всеми вами сделал?
У меня перехватило горло от ее слов, и я на секунду отвел взгляд, обменявшись взглядом с Джей-Джеем, который уже допивал свою вторую «Маргариту». Напиток Фокса оставался нетронутым с момента первого глотка, и в его глазах была тьма, которую разделяли мы все. Ладно, возможно, рассказать ей об этом было не так просто, как я ожидал. Теперь, когда я подумал об этом, мне стало чертовски больно. Я так долго подавлял это дерьмо, что даже отдаленно не был готов к тому, что после стольких лет все еще испытываю подобные чувства.
  
— После того как Лютер поговорил с Фоксом и Мавериком, он вызвал меня и Джей-Джея к себе домой и отвез нас всех в этот чертов лес в кузове проклятого фургона, — начал я, и при этом воспоминании по мне пробежал холодок. Я никогда этого не забуду. За все мои годы, после всего того дерьма, что я совершил с тех пор, та ночь все еще определяла меня во многих отношениях, как бы я ни хотел, чтобы это было не так.
— В кузове были лопаты, — сказал Джей-Джей с твердостью в голосе. — И когда мы вышли под проливной дождь, он заставил нас всех взять по одной с собой.
— Для чего? — Прошептала Роуг, но ее глаза говорили, что она уже знала. Она видела кровь на нас после этого. Она знала, кем мы стали.
— Парень из приюта, с которым ты раньше жила, Клайв Андерсон, — сказал я. — Он лежал на земле и ждал, как ягненок на заклание под дождем.
Фокс вздернул подбородок, а ее глаза сузились. В тот вечер мы рассказали ей суть этой истории, но из-за всего остального, что произошло, я не был уверен, все ли она поняла.
— А потом? — спросила она, на ее лице появилось понимающее выражение, но она явно хотела это услышать.
— Как мы тебе уже говорили тогда, Клайв видел тебя с Акселем, видел, как он причинял тебе боль в своем доме. Он стоял там и смотрел, как этот кусок дерьма напал на тебя и пытался изнасиловать, — прорычал Фокс с отвращением в голосе, и его верхняя губа приподнялась. — А потом он сдал тебя парням моего отца, когда нашли тело Акселя.
— Лютер сказал нам убить его, — сказал Джей-Джей, его челюсть пульсировала. Я видел нерешительность в нем той ночью. Он не хотел становиться убийцей. Больше, чем кто-либо из нас, он сопротивлялся тому, что нам нужно было сделать. Но в конце концов, Лютер сказал, что либо мы все сделаем это, либо он убьет Роуг. А когда речь шла о ней, она всегда была нашим приоритетом.
— И вы это сделали, — сказала она, переводя взгляд с меня на него, но выражение ее лица было непроницаемым.
Мы все кивнули, и я сделал еще одну затяжку.
— Или ты, или он. Папа сказал, что оставит тебя в живых, если мы проявим себя, — твердо сказал Фокс, выпрямляясь на стуле. — Сейчас я бы не колебался ни секунды, но Клайв был нашим первым. Думаю, это усложнило задачу. Оглядываясь назад, я все равно считаю, что это было правильно.
— Но вы были всего лишь детьми, — прорычала Роуг, и ее глаза защитно вспыхнули, словно она злилась на Лютера за то, что он вынудил нас это сделать.
— После этого мы уже не были ими, — мрачно сказал Джей-Джей, прежде чем осушить свой бокал. — Мы стали Арлекинами. Принеся присягу на крови.
— И что потом? Вы испугались и велели мне уехать из города? — Догадалась Роуг, ее глаза наполнились слезами, и мое сердце сжалось.
Но я больше не мог позволить ей так влиять на меня. Я мог сожалеть о том, что произошло между нами, но независимо от того, было ли это правильно или нет, ее отсутствие так сильно испортило нам всем жизнь, что я просто не мог смириться с тем, что она снова здесь. Прошлое было прошлым. И ей нужно было вернуться туда ради всех нас.
— Лютер убил бы тебя, если бы мы пошли за тобой. Он угрожал нам, обещал, что зарежет тебя прямо у нас на глазах, если мы когда-нибудь осмелимся искать тебя, — сказал Джей-Джей, опустив голову, как будто ему было стыдно. Но к черту это. У нас не было выбора.
— Хорошо, я понимаю. Я не дура, я знаю, что он угрожал вам, я знала, что это будет плохо, но… — Она несколько раз яростно моргнула, сдерживая свои эмоции. — Но то, как ты это сделал, как ты был холоден со мной, как ты уничтожил мой телефон, чтобы я не могла с тобой связаться, пока вы все просто смотрели, как я ломаюсь прямо перед вами, так поступать было не обязательно, не так ли?