Тебе меня не получить (СИ)

– Интересно знать, о чём ты думаешь? – Грай протянул руку, погладив её лоб, словно пытаясь расправить складочку между бровями.
– Я лишь сейчас сообразила, что всё это уже видела. Мне сон приснился ещё там, в отцовском доме, когда вы приехали. И комната эта, и… и всё остальное.
– Завидую, – усмехнулся экзорцист. – Мне такие сны почему-то не сняться. Так о чём ты думаешь?
– Я боюсь, это всё закончится и очень скоро, – совсем тихо призналась Ора.
– Ну и закончится. – Помолчав, будто её слова обдумывая, решил Грай. Свет ночника вызолачивал лишь его руку, бок поджарого живота и немного бедро, а всё остальное услужливо прикрывала тень. Вот только теперь Ора и в полной темноте его ни с кем не перепутала бы. – Так ведь кончится только вместе с нами. Какая разница, что дальше будет? И всё равно это случится не здесь и не сейчас.
– Обещаешь, что вместе с нами, не здесь и не сейчас?
– Клянусь Колесом, Началом и Концом, Шестерыми и Одним, – серьёзно ответил Грай, наклоняясь к ней.
Услужливая лампа высветила кончик его носа и скулу, заиграв ореолом, скрыв изуродованную половину лица в полумраке.
– Я люблю тебя, – не призналась, а озвучила очевидное Ора, проведя ладонью по его щеке, спускаясь на твёрдую, будто доска, грудь и…
***
– Вашу ж мать! Долго вы там ещё? Мы здесь уже все яйца себе отморозили! – В дверь снова забарабанили с такой силой, будто всерьёз решили её вынести. – Грай, ты не ворон, ты самый натуральный козёл!
Там, вне комнаты, что-то шлёпнуло и раздался такой звук, будто кого-то волоком оттаскивают прочь.
– За что люблю Лиса, так это за прямолинейность, – проворчал экзорцист, закидывая в рот остатки апельсина. – Но выходить придётся, иначе они сами вломятся. Кстати, ты не в курсе, где моя одежда?
– Не в курсе, – не слишком дружелюбно буркнула Ора. Романтически-расслабленное настроение вмиг пропало, не оставив даже послевкусия. – Лабиринт решил доставить вас голенькими, как в первый миг рождения.
– Всех? – уточнил Грай, глядя на жену набычившись, исподлобья.
– Всех, – охотно покивала Роен. – То есть и Лиса, и Барса, и…
– Я понял, – заверил её экзорцист. – Развивать тему не стоит. Без перечисления их родинок как-нибудь обойдусь.
– Это что, ревность? – вскинулась Ора. – Или ты считаешь, мне удовольствие доставило вас полудохлыми созерцать?
– Грай, сволочь! – в створку снова ботнуло, за дверью завозилось, ударило, кто-то помянул демонических матерей и их странные пристрастия.
– Прошу прощения, атьера Ноэ, – приглушённо, как-то сдавленно крикнул Барс. – Мы сейчас утихомирим этого придурка.
– А вы там продолжайте, – радостно поддержал его Олден и болезненно охнул.
– Да, наверное, живого Олдена созерцать гораздо приятнее, – тут же среагировал Грай.
– Ты мне ещё… претензии предъявляешь? – от удивления и – чего уж там! – от бешенства у Оры даже дыхание перехватило, девушка едва не подавилась вздохом. – Да ты!.. Ты!.. У меня слов не хватает! Ты мне всё время врешь!
– Я тебе ни словом не соврал, – мрачно возмутился Грай.
Роен открыла рот, закрыла, помотала головой, рыкнула досадливо и швырнула в мужа подушкой. Безрезультатно: экзорцист, понятное дело, увернулся и заряд угодил в стол, смахнув на пол графин с вином.
– Если я тебе не всё говорил, то это не значит, что я тебе врал! – повысил голос атьер Ноэ.
– Не всё говорил? Не всё?! Ах, атьера Ноэ, я провожу вас к вашему мужу! Ах, дорогая, рядом с вами в любой момент могут оказаться мои двойники! Вот это что было?
– Я никогда не называл тебя «дорогая»!
– Скотина! – Ора соскочила с постели, лихорадочно обматывая вокруг себя простыню. – Я тебя сейчас собственными руками…
Роен оглянулась, схватила вазу с фруктами и послала её вслед за подушкой. Ваза бессильно грохнула об стенку, свалилась на пол, даже не разбившись, яблоки почти беззвучно покатились по мраморным плитам.
– Прекрати! – рявкнул Грай.
– Это ты мне говоришь? – изумилась Ора. – Сейчас прекращу!
Бокал с радостным, даже праздничным звоном осыпался дождём осколков.
 
– Живенько у них там, – оценил за дверью Олден.
– Ты же сама поранишься! – попытался воззвать к разуму супруги атьер Ноэ.
– Да ты мне уже… – «Всю душу изрезал» Роен проглотила. Всё-таки даже для теперешней ярости пафоса было многовато. – Врун! Когда ты вообще собирался открывать своё… инкогнито?
– Никогда, – хмуро припечатал Грай.
– Что? – задохнулась от возмущения Ора, отчего вопрос вышел до невозможности писклявым.
– Сначала… Да, признаю, сначала вышла сплошная дурь. – Экзорцист нервно провёл ладонью по волосам. – Потом я решил, что ты должна…
– Ты решил, что я должна? – уточнила Роен, садясь на край кровати, ладонью придерживая на груди простыню.
– Именно так! – рявкнул нежный супруг. – Ты должна была если не полюбить, то хотя бы принять Ноэ. И вы бы… Мы бы уехали в провинцию, а вся эта хрень забылась бы, как… – Грай осёкся, тоже, видимо, решив придержать патетику до лучших времён, – Осталась тут. Пойми, наконец, я хотел дать тебе жизнь, которая тебя достойна. Спокойную, безопасную, обеспеченную. Тебя даже близко нельзя было подпускать к этому всему. Я просто хотел всё исправить!
– Интересный подбор слов, – буркнула Ора, рассматривая мрамор пола. – Не я её, значит, достойна, а она меня?
– Да, демонова тварь! – вконец разошедшийся супруг схватил стул и швырнул его туда же, в стену. Стул такой экспрессии не выдержал и, всхлипнув, обвалился горкой неубедительных обломков. – Да, именно так!
– Ну, хорошо, – согласилась Ора, – допустим, ты обеспечил мне жизнь, достойную меня, такой замечательной и потрясающей. Увёз бы… куда ты там собирался. А тебе в голову не приходило, что я, допустим, уже влюблена в брата Грая по уши и на атьера Ноэ мне плевать с храмового шпиля?
– Я бы это пережил.
– Ты не идиот, мой дорогой супруг, – покачала головой Роен. – Ты полный псих. Заставить жену изменять себе с самим же собой – до этого ещё додуматься надо!
– Ты никогда до этого, то есть, до сегодня не… В смысле… – Экзорцист, окончательно запутавшись, снова провёл рукой по волосам.
– Не спала ни с Граем, ни с Ноэ, – охотно покивала Ора. – Вот интересно, кому и с кем я сегодня изменила? Говорю же, ты псих, любимый.
– Я полный идиот, – помолчав, недовольно признался муж.
– Так тоже можно, – не стала спорить покладистая супруга.
Дверь, за которой всё это время происходило что-то шумное, натужливо крякнула и, наконец, слетела с петель. Первым в спальню ввалился Лис, следом висящий на фламике Барс, пытавшийся, кажется, перехватить рыжего за шею. Ну а последним осторожно заглянул Олден.
– О-о! – Многозначительно протянул красавчик, выразительно оглядев разгром.
– Проваливайте! – рыкнул Грай, загораживающий Ору.
За собой он жену прятал, кажется, не столько в целях безопасности, сколько не желая показывать её другим.
– Прости, командир, – прохрипел Барс, вставая с уроненного им Лиса. – Мы пытались.
– Знаешь, – Роен похлопала супруга по плечу, привлекая его внимание. – А ты не одинок.
– В чём? – Экзорцист покосился на девушку.
Ора красноречиво повертела пальцем у виска.
– У меня нет рода, Дома и чести, – рявкнул вдруг Лис, успевший подняться на одно колено, и грохнул кулаком об пол так, что Ора увидела, как лопнула кожа на его костяшках.
– Ты чего? – испуганно промямлила девушка, задвигаясь подальше за спину мужа.
В комнате повисла тишина. Главное, поступок фламика, казалось, удивил одну Роен, остальные же, скорее, задумались. Барс посмотрел на рыжего, перевёл взгляд на Ору, опять на брата и опустился рядом с ним, прижав правый кулак к груди, а левым опершись об пол.
– Моя верность принадлежит Ордену, кровь всем, кого защищает меч, – выговорил он негромко, но очень четко.
– Мне нечем клясться, – заключил Олден, тоже вставая на колено.
– Я не клянусь, – сказали трое разом так слажено, будто заранее репетировали. – Я призываю в свидетели Шестерых и Одного, что отныне и до Закатного неба моя жизнь принадлежит тебе. Из Круга в Круг, пока не лопнет обод Колеса. Да будет так!