Забери мою жизнь

– Раздумываешь над тем, кто ты теперь такая, Летиция? – мягко спросил мэтр Ригас.
Вот что значит декан факультета ментальной магии, ничего от него не утаить!
– Превращение произойдет не сразу, постепенно. Сначала ты перестанешь ощущать холод, потом почувствуешь, как растет твоя сила. Станешь меньше уставать, и сон сделается почти не нужен. Позже начнутся и остальные изменения: научишься видеть сквозь стены, слышать ток крови. Последней придет…
– Жажда?
Нис мягко сжал мою ладонь, поцеловал в висок. Я подняла голову и встретилась с его виноватым взглядом. Снова за старое – переживает, что превратил меня в чудовище! Все бы чудовища были такими, как мой Ларнис, мир стал бы намного лучше и добрее!
– Да, – коротко ответил мэтр Ригас. – И это не сделает тебя хуже. У каждой расы свои особенности. Наш мир многообразен и этим хорош.
– Я знаю! – искренне воскликнула я.
Я всегда в это верила и сейчас не кривила душой.
– Маркус, тебе очень повезло с твоей маленькой женушкой, – улыбнулась мэтрисс Лул.
И тут я взорвалась.
– Почему вы зовете его Маркусом? Что мы делаем в этом доме? Это дом ректора – мэтра Ви’Мири, но где он сам? Я ничего не понимаю! Нис, а ты?
Я порывисто обернулась к Ларнису, а он, саркастически приподняв бровь, смотрел на мэтра Орто:
– Весьма приблизительно. Но все еще надеюсь на разъяснения!
Первой заговорила мэтрисс Нибус. Ее скрипучий, высокий голос резал уши, эмоции били через край.
– Прах и пепел! – выругалась она: вот, теперь совершенно очевидно, что декан – гоблинка. – Ты можешь всех нас уволить, Маркус, когда память к тебе вернется, но мы не могли поступить иначе!
– А память вернется? – Нис усмехнулся краешком губ, но взгляд оставался серьезным.
– Конечно, за кого ты нас принимаешь? – грустно спросила мэтрисс Лул, на ее щеках выступил румянец.
– За заговорщиков, – хмыкнул мой любимый, но как-то беззлобно. – И все же хотелось бы услышать объяснения.
– Поверь, дружище, мы не думали, что все зайдет так далеко! – с чувством сказал мэтр Орто.
Он переживал больше всех, хоть и старался не показывать вида.
– Мы хотели, чтобы ты почувствовал вкус жизни, взглянул на нее новым, свежим взглядом и понял, что стоит задержаться на этом свете!..
– Можно по порядку? – сухо попросил Нис. – Не забывайте о том, что моя память начинается с того момента, как я получил дружественный удар по голове. Чем ты меня треснул, Тадеус?
– Вазой… – пристыженно признал тот.
– Вазой, значит? – хмыкнул Ларнис и указал глазами на тяжелую металлическую вазу, стоящую на журнальном столике. – Этой?
– Да. Наш последний разговор выбил меня из колеи, я уже собирался уходить, но… Это было спонтанное решение! Всю вину беру на себя!
– Мы согласились на твой план! – перебил его мэтр Ригас. – Выходит, все виноваты! И какое бы решение Маркус ни принял относительно нас – он будет прав. Только пусть выслушает вначале.
– Я весь внимание! Вот только пока ничего не понял.
– И я! – пискнула я.
– Так, погодите! – раздался бас Рума, который уже давно прислушивался к разговору, передвинувшись на краешек кресла и навострив уши – в буквальном смысле: они заострились и повернулись в сторону говоривших. – Я никак не возьму в толк! Мой сосед по комнате, вот этот молокосос, у которого даже борода еще не растет, – он что, наш ректор?
– Да! – подтвердили сразу несколько голосов, а господин Тинер навис над Румом и рявкнул:
– Давайте прямо и по существу! Я должен решить, есть ли в этом деле состав преступления!
Ой, так вот зачем здесь находится дознаватель! Рум притих, вытаращив глаза на Ларниса. На Маркуса? Светлые боги, у меня в голове все перемешалось! Замолчали и деканы, переглядываясь и выбирая, кому дать слово. Но раз мэтр Орто, по его признанию, все заварил – ему и пришлось отдуваться.
– Дорогой Маркус, мы познакомились с тобой, когда я еще зеленым мальчишкой пришел поступать в Академию. Она уже тогда существовала долгие десятилетия. Ее ректор и основатель пользовался заслуженным уважением и любовью студентов и преподавателей. Я горжусь, что однажды ты стал считать меня не только коллегой, но и другом. Ты не сразу рассказал мне, что в твоей жизни случилось страшное несчастье, но если бы не эта трагедия, едва ли ты основал бы Академию. Она задумывалась не только как учебное заведение, но и как прибежище для гонимых рас…
 
– Вампиров? – сдержанно уточнил Нис.
– Да, вампиров. Но и грифоны, и наги тоже страдали от несправедливых гонений. Двести лет назад вампирам приходилось скрывать свою сущность, прятаться. Многие считали вампиров едва ли не демонами преисподней во плоти, которые только и мечтают о том, чтобы попробовать кровь невинных дев.
Ларнис переплел свои пальцы с моими и с трудом произнес только одно слово:
– Мелли?
Мэтр Орто грустно кивнул.
– Я знаю, ты видел шкатулку, где лежат медальон и признание одного из тех ублюдков, что напали на тебя и Амелию. Они застали тебя в тот миг, когда ты почти обратил невесту, но всё истолковали неверно. Не дали объясниться, прервали обряд… Ты не смог ее спасти.
На минуту или даже больше в гостиной воцарилась тишина. Нис спрятал лицо в моих волосах, его дыхание сбивалось, будто горло перехватил спазм.
– Дальше, – хрипло попросил он спустя время.
– Дальше… Ты выкупил прилегающие территории, основал Академию и назвал ее в честь Мелли – Амелии Кристалл. Ты топил свою боль в работе: нелегко организовать такое сложное дело с нуля, и до поры у тебя было слишком много дел для того, чтобы заниматься самобичеванием. Но ты себя не простил. Часто в разговоре называл себя чудовищем и кровопийцей. Вроде как в шутку, но я-то видел, что тебе не до смеха. Ты винил себя в том, что ты такой, как есть. Что твоя любимая погибла из-за того, что ты вампир. Ты поклялся себе, что больше никогда не рискнешь с другой девушкой, – вдруг все снова пойдет не так? А кровь покупал в лавке лишь по необходимости, когда без нее вовсе нельзя было обойтись.
– О, как знакомо! – проворчала я.
– И все бы ничего, Академия работала как отлаженный механизм, чтобы обучаться здесь, будущие маги съезжались из ближайших и дальних королевств. Студенты знали, что под защитой стен Академии они в безопасности, что ректор никогда не выдает своих… Но я начал замечать, что день ото дня ты становишься все бледнее и слабее. Потом ты перестал выходить из дома. Когда я надавил, ты признался, что решил перестать употреблять кровь. Что тебе больше не по плечу эта ноша – одиночество и чувство вины снедало тебя. Несколько лет, Маркус! Несколько лет! Ты морил себя голодом и ждал, когда смерть избавит тебя от мучений! А как мы, твои друзья, должны были смотреть на это? Об этом ты подумал? Все же я не терял надежды. Уговаривал, убеждал, незаметно подпитывал твои силы магией. Но однажды наступил день – годовщина гибели Мелли, – когда ты позвал меня и признался, что скоро освободишься. Ты выглядел очень плохо и едва держался на ногах. Вампир, который мог жить и жить еще столетия! Ты сказал, что передаешь дела совету. Что деканы, которым ты полностью доверяешь, отлично справятся с управлением Академией.
Деканы при этих словах потупились, даже острая на язычок мэтрисс Нибус отвела глаза.
– Вы отлично справлялись, – признал Нис. – Мне кажется, я начинаю вас понимать…
– После этого разговора я шел к выходу сам не свой. Я не знал, увижу ли я завтра тебя или уже только твое остывшее тело. Когда я заметил вазу на каминной полке, план возник сам собой. Я взял вазу, осторожно поднялся по лестнице – я так часто бывал в твоем доме, что давно изучил, на какие ступени не надо наступать. Когда я зашел, ты стоял у стола и в тысячный раз перечитывал признания того урода. Будто это что-то могло изменить! Мелли умерла, Маркус, умерла двести лет назад! Но ты был еще жив, и я… Все мы – твои друзья, твои студенты – мы не могли и не хотели тебя терять. Прости, что стукнул тебя по голове! Я тут же остановил кровь, подлатал рану, погрузил тебя в долгий крепкий сон и собрал экстренный совет. Они согласились не сразу…