Псайкер. Путь изгоя (СИ)

– Святые сёстры Госпитальер! – раздался удивлённый возглас лейтенанта Карла. – Вот уже не ожидал вас здесь встретить.
Одна из женщин, покрытая кровью чуть ли не с ног до головы, лишь кивнула и занялась раненными. Один из гвардейцев истошно кричал, держась за страшную рану в животе. Сестра Госпитальер склонилась над ним, что-то негромко произнесла и перерезала горло легким движением руки. На запястье у неё крепился какой-то неизвестный Руксусу механизм, похожий на небольшой цепной меч. Юноша понял, что это какой-то хирургический инструмент… и не только. Даже не будучи врачом, псайкер понимал, что тому бойцу уже не помочь, и сестра лишь облегчила его муки.
Поблизости разорвался целый град снарядов, в траншею посыпались куски окровавленной, снежной земли. Вместе с нею залетел чей-то кусок ещё дымящейся плоти. Кругом раздавались приказы, крики, не прекращался рокот выстрелов и взрывов. Оглянувшись, Руксус словно впервые увидел всех этих людей, этот слой из тел, противно хлюпающий и мешающийся под ногами. Время застыло для него.
Они тоже страдают. Они такие же люди, как и я. Крохотные детальки в огромной машине Империума, которую мы оба смазываем своей кровью и страданиями. Церковь лжёт. Лжёт от начала и до конца. Она завладела разумом этих несчастных солдат, внушив им презрение к нам. Но здесь и сейчас…они мои братья и сёстры по оружию, и я ни за что не брошу их. 
Взгляд юноши изменился. Сотни, тысячи имперских гвардейцев — это сила, с которой нужно считаться, но сейчас он гораздо могущественнее них.
И им нужна его помощь, его сила.
От очередной ударной волны Альберта отбросило на землю. Рядом вместо комиссара Вермонта внезапно оказался Иоганн Штросс. Сёстры Госпитальер куда-то делись, но похоже, были где-то поблизости.
Руксус успокоился, закрыл глаза, сел на землю. Сосредоточься. Это не так сложно. Это ты повелеваешь Силой, а не она тобой. А твари извне – всего лишь рабы Эмпирией. Ты другой. Ты – свободный. 
Эта мысль, словно долгожданное лекарство, потекло по его венам, лёгким осенним листочком упало на его душу. Теперь всё будет иначе.
Он представил Имперского Рыцаря, почти до них дошедшего, всех еретиков, наступавших рядом. Их образы чётко замерли в его подсознании, словно марионетки, подвешенные за невидимые нити. Нити, которыми управлял он сам.
Пламя вспыхнуло ровно из ниоткуда, впившись в Рыцаря огромным ярко-оранжевым шипом. Ионный щит его боролся, как мог, но таял буквально на глазах. В конце концов разрушительная стихия добралась до его огромного тела, – и начала распространятся дальше. Рыцарь предателей завыл, словно смертельно раненный зверь, повалился на бок. Жизнь стремительно уходила из него, быстрее, чем плавился металл.
Затем огненная стена вспыхнула чуть ли не на половине всей линии фронта. Слепяще-красный шквал охватил боевые порядки еретиков, смешал их, остановил. Горело всё – техника, броня, земля, оружие, пехота. Стихия не щадила никого. Рёв пламени на какие-то секунды заглушил все прочие звуки боя. Даже лётчики Империалис Аэронавтика с неба увидели, как внезапно возникла огромная огненная буря внизу.
Альберт, поражённый до глубины души, посмотрел на Руксуса, словно на создание из другой вселенной.
– Как… как ты это сделал?.. – у него даже перехватило дыхание.
Руксус с неимоверным усилием, сквозь боль, улыбнулся. Лицо его, без того впалое, с буквально натянутой на череп кожей, казалось ещё более осунувшимся. С висков тёк обильный пот. Юноша попытался встать, но ноги словно било током. Непослушные, одеревеневшие, они иногда непроизвольно дёргались в разные стороны.
– Бесконтактная…пиромантия… – выдавил из себя Руксус, с трудом дыша. – Считается…высшей формой этой… Дисциплины.
Альберт склонился над братом, не зная, чем может помочь.
– Тише, тише. Побереги дыхание. Ты молодец, Руксус, хоть и потратил слишком много сил. Давай я хотя разум твой в порядок приведу.
Прежде чем забыться, юноша мельком увидел вперенные в него взгляды солдат. Во многих читался страх, отторжение, но было немало тех, кто смотрел с облегчением и благодарностью.
  
«Это – лишь начало», подумал Руксус, почувствовав лёгкий ментальный укол. Альберт принялся отгонять от его рассудка тварей Имматериума, когда в небе раздался свист бомбы.
Он едва успел создать щит, однако тот лопнул, словно яичная скорлупа. От взрыва их раскидало в разные стороны, раздались ещё разрывы. Похоже, он потерял сознание на несколько минут, ибо едва его веки открылись, первое, что он увидел, был лежащий среди трёх тел Руксус. Левую часть его груди обожгло, правую кисть оторвало. Осколок рассёк висок, из образовавшейся раны обильно текла кровь, заливая лицо. Словно на лике мертвеца, с трудом открылся правый глаз.
– Руксус! Руксус!! Брат!
Альберт никогда в жизни ещё не двигался так быстро. Вытащив друга, он торопливо, сильно суетясь, осмотрел его раны. Та, что на груди, хоть и прижгла плоть, но казалась самой страшной. Из неё тоже тоненькой струйкой текла кровь. Альберт попытался зажать её. В ответ раздался горький, хриплый смешок.
– Вот…и всё, брат. Конец пути. Я так и не смог, хотя мечтал…о нашей свободе. О лучше жизни…для вас всех.
– Молчи! Я помогу тебе!
– Брось меня, Альберт, я уже не жилец. – С губ Руксуса сорвалась булькающая кровавая струя. Он закрыл оставшийся глаз и словно обмяк. – Жаль только, что я так поздно всё понял…
Альберт, однако, сдаваться не собирался. Он взвалил брата себе на плечо и поволок его через траншеи, крича и расталкивая всех, кто попадался по пути:
– Прочь! С дороги! Быстрее! А ну, отойди, живо!! Дорогу!
Руксус едва волочил ноги, только тихо хрипел и что-то бормотал. Из его кисти торчала красная кость, с плоти вокруг которой капал кровавый шлейф.
Сестра госпитальер, благо, нашлась неподалёку. Вокруг неё лежало по меньшей мере пятеро раненных, одному из которых она обрабатывала ожоги.
– Я постараюсь одарить милостью Императора каждого из вас, потерпите. Не закрывайте глаза, это коварнейшая из ловушек. Чего тебе? – женщина средних лет, темноволосая, со шрамом на правой щеке увидела на Альберте и Руксусе униформу псайкеров-примарис. – Дружка-мутанта привёл? Не видишь, у меня тут ждут очереди настоящие слуги Императора? Брось этот мусор где-нибудь. Я всё равно не горю желанием об него руки марать.
Альберт свирепо посмотрел на неё.
– Ты поможешь ему.
Сестра-госпитальер опустила взгляд, приложила обработанную ткань к другому ожогу солдата. Тот всё терпел, стиснув зубы, и похоже, всё происходящее вокруг не сильно занимало его на данный момент.
– Ш-ш-ш, тише. Терпи, солдат, всё хорошо. Доспех немного смягчил луч, это и тебя спасло – вместе с милостью Владыки.
– Помоги ему, женщина, – Альберт злился всё сильнее. – Сейчас же.
– Ты смеешь приказывать мне, выродок?
– Ты видела, ЧТО он сделал? Что сделала его сила?! Она нужна, всем вам. Без неё вы…
– Прекрасно справимся. Я же сказала, выбрось его…
Альберт поднял руку. Невидимые тиски вцепились в горло сестры-госпитальер, подняв её над землей. Со стороны могло показаться, что она просто парит – если бы не начавшее синеть лицо.
– Сейчас…я выверну тебя наизнанку, – проревел Альберт, чувствуя, как жизнь покидает тело Руксуса с каждой секундой. – А потом разбросаю твои внутренности по всем полям Атоллы. Ты ведь этого хочешь, правда? Хорошо.
Он на мгновение неестественно вывернул конечности сестры, после чего отпустил. Женщина рухнула на тела, задев ногой одного из раненных. Бедняга громко застонал.
–А-ах ты…ах ты…отродье…
– Это отродье могло тебя сейчас убить. Помоги моему другу – и тогда все мы выживем.
Сестра-госпитальер с трудом отдышалась, однако все же согласилась. Альберт осторожно, чтобы не попасть под возможный удар, положил Руксуса рядом. Взгляд женщины кипел ненавистью, однако она не стала ничего предпринимать.
Через несколько минут её усилия дали свои плоды – юноша с трудом открыл глаза.