Псайкер. Путь изгоя (СИ)

Женщина-арбитр кивнула, однако из-за шлема нельзя было сказать наверняка, подействовали на неё слова старшего коллеги.
Александр размышлял о том, что раньше такое было почти немыслимо, чтобы арбитр, будучи в окружении товарищей, погиб от ран – но это затянувшееся вторжение орков сильно подкосило силы Адептус Арбитрес на Илосе, ибо они первыми приняли на себя весь удар, прежде чем трусливый планетарный губернатор поднял на борьбу войска ПСС. Даже само назначение Веспулы – арбитра не самого высокого ранга, – на такой важный пост служило очевиднейшим доказательством нехватки личного состава, и было своего рода ошибкой. Необходимой, но ошибкой. Впрочем, Александр даже не мыслил обвинять начальство, оно и так делало всё, что в их силах, дабы сохранить Илос таким, каким он должен быть.
­–Что-то не так, господин старший арбитр? – взволнованно спросила Веспула.
Он её будто не услышал, прошёл мимо, наступив бронированным сапогом на тело разорванного в клочья ксеноса.
–Это очень хорошо, что нам помогают бойцы ПСС и Астра Милитарум, – отозвался он отрешённо, – самим бы нам не хватило сил, как бы этого не хотелось признавать. Впереди нас ждут не менее суровые испытания, арбитр Веспула, ибо неизвестно, сколько это займет времени, но можете быть уверены – однажды мы очистим Илос от зеленокожей заразы. До последнего вшивого инопланетного ублюдка.
Сионские полки спешно покидали Илос. Всего на этой планете они пробыли около двух суток, но теперь несмолкаемый зов вечной войны вёл их к следующим битвам. Благодаря минимальным потерям сионцы сохранили полную боеготовность, а из-за хороших линий снабжения и в целом богатства родного мира, не нуждались в пополнении боеприпасов, топлива, и пайков. По просьбе генерала Оттона Илос поделился с сионцами разве что дополнительными металлом и деталями для ремонта техники – командование в грядущих битвах рассчитывало в первую очередь на неё. Впрочем, только генерал и его ближайшее окружение знали, куда теперь лежит их боевой путь…
Когда с орбиты вернулся последний челнок, могло показаться, будто сионцев никогда и не было на Илосе, ибо единственный след, что они оставили – это обугленные, изуродованные трупы нескольких сотен орков, так и оставленных гнить под открытым, мрачным небом этого мира-улья. Пройдет немало времени, чем жизнь снова вернётся в эти разрушенные, дымящиеся руины, между которыми, казалось, ещё долго будут блуждать призраки павших.
– Руксус!!
Он едва не упал, когда Марианна бросилась ему на шею. Юноша был немного обескуражен, ибо раньше она никогда так не себя не вела.
–Целый! Здоровый! Я так рада!
– Да…я тоже рад видеть тебя невредимой, Марианна.
Ей очень хотелось впиться поцелуем в эту худую шею, однако она сдержалась.
– Я слышала, ты попал в лазарет, и начала беспокоится за тебя. Боялась худшего...
– Просто небольшое истощение, не стоит так переживать. Почти под самый конец битвы потратил слишком много сил, и Альберту пришлось меня спасать. Впрочем, давай поговорим об этом позже.
Они стояли в столовой, ожидая своей очереди. Несмотря на очевидный вклад псайкеров-примарис в прошедшем сражении, на них подозрительно, с презрением косились. Кое-где виднелся даже страх, смешанный с гневом. Такие взгляды особенно касались Руксуса – почти все полки видели, как он усилием воли уничтожил морканавта, который до этого несколько минут стойко выдержал массированный обстрел. Такая сила, подкрепленная с ненавистью к псайкерам, прививаемая Экклезиархией, не могла не вызвать смеси параноидального ужаса и праведного гнева. Пусть они помогли победить, но это же колдовство, преступление, богохульство, оскорбление Самого Владыки!
Марианна невольно читала мысли.
«Проклятый колдунишка. Не бывает такой силы в Галактике! Почему его не сожгли»?!
«Я конечно верю нашему командованию, но это чересчур. Как можно сражаться, когда рядом ходит такой опасный мутант»?
  
«Почему я должна быть уверена, что этот подонок не ударит мне в спину»?
«Может…сделать всё самому? Это же богоугодное дело. В час отдыха, прокрасться, и незаметно перерезать горло. Почему нет»?
Когда они сели за одиноко стоящий в углу стол, Марианна поёжилась, словно к ней прикоснулось липкое, холодное чудовище:
–Руксус…будь осторожнее. Многие ненавидят тебя за твою силу. Несмотря на то, что ты сделал.
Лицо юноши не выражала никаких переживаний, оставаясь непроницаемо-гордым.
– Эти-то примитивные фанатики? Я знаю, Марианна. Чувствую, как их суеверный гнев сгущается в воздухе красно-чёрной пеленой. Но нам ли привыкать? – он посмотрел на остальных псайкеров. – Лично я свыкся с этим чувством ещё дома, на Сионе, с того самого восстания. Тогда почти весь город кипел такой же ненавистью к нам. Однако посмотри, Марианна, мы всё ещё здесь, и мы живы.
Словно в подтверждение своих слов он бросил смелый, непреклонный взгляд в сторону ужинающих гвардейцев. Глаза солдат, ещё секунду назад пылавшие презрением, не смогли пробить эту защиту. Руксус выдержал, бросая немой вызов. Суеверный страх уступил уверенности юноши в том, что он такой же человек.
За столом справа вскочил молодой гвардеец.
–Эй, урод! Не смей пялиться на нас, слышишь?! Скройся отсюда!
–Действительно! – раздалось за другим столом. – И почему эти выродки едят вместе с нами?! Пусть их морят голодом!!
Руксус заулыбался во весь рост. Казалось, будто негативные эмоции солдат не только забавляют его, но и питают изнутри какой-то мрачной энергией.
–Эй, ты слышишь, тварь?! Уходи отсюда, или мы сами тебя прогоним! Тебе здесь не место!
Руксус начал вставать с места, но его за плечо схватил Альберт.
–Брат…не вздумай. Сиди. По любому где-то рядом ходят старшие офицеры. Сейчас сюда зайдет кто-то из них и разрешит ситуацию…
Однако Руксус его не слушал. Поднявшись, он вызывающей походкой встал посреди пустых столов, отделяющих места простых гвардейцев и псайкеров. За ним встали остальные; раздался требовательный, но сорвавшийся Марианны:
–Руксус, сядь! Ты чего удумал?!
Юноша поманил гвардейцев рукой.
– Ну же, давайте. Попробуйте прогнать меня. Я жду.
Более десятка солдат поднялись со своих мест, на ходу закатывая рукава.
– Ну, ты сам напросился, выродок…
–Я спас десятки ваших никчёмных жизней, если не сотни, - голос Руксуса сочился непримиримой злобой – ничем не меньшей, чем у гвардейцев. – Неизвестно, сколько ещё бы убила та машина. Я же уничтожил её за пару минут. Да вы мне…
–РУКСУС!
Стремительный удар сзади повалил его на землю. Он успел сгруппироваться и упасть на руки, однако чья-то крепкая нога почти вдавила его.
–Что здесь происходит?
Юноша узнал леденяще властный голос комиссара Райны. Он обернулся и увидел направленное ему в лицо дуло болт-пистолета.
Гвардейцы тоже обомлели при появлении комиссара-ветерана.
– Мы…это…
– Ну…
–Этот вшивый колдун провоцировал нас, госпожа комиссар! – нашелся немолодой боец. – И угрожал своим нечестивым колдовством! Если бы не вы…
– Молчать. Оставьте свою лесть для тех, на кого она действует.
Райна смерила Руксуса спокойным, но пробирающим до костей холодным взглядом голубых глаз. В них юноша увидел бесконечную уверенность в себе: комиссар знала, что может убить его в любой момент, и имеет на это полное право. Она казнила десятки таких, как он, и казнит ещё больше. Её уверенность в собственной правоте и силе внушала невольное уважение и казалась такой же естественной, как смена дня и ночи.
– Значит, запугиваешь силой, колдун? – почти пропела женщина-сталь. Руксус видел, что она почти смеётся, сама не веря в собственные слова. Это был спектакль: не для них – для суеверных гвардейцев. – Чутье меня редко обманывает. В любом случае, командование сильно тобой заинтересовалось после прошедшего боя. Ты у нас прямо местная звезда, малыш.