Псайкер. Путь изгоя (СИ)

Руксус покачал головой, отмахиваясь от этих несуразных мыслей. Убивать арбитров, серьёзно? А что дальше? Прятаться от Инквизиции? Быть отступником?
Руксус думал ни о чём, и обо всём сразу. Мысли его витали далеко, словно птицы, которым никогда не суждено вернутся в родное гнездо.
Он ощутил внезапный прилив; Силы вновь взывали к нему, и Руксус, словно безвольная марионетка, ответил им. Он направил свой внутренний поток на тихо посапывающих во сне соседей по комнате, и первым оказался Леор. Руксус легонько прикоснулся к его «я», увидел уровень его возможностей. Он слабее меня, возникло в голове Руксуса. Ощутимо слабее. А ещё он боится, сомневается. За внешним бахвальством скрывается страх. Он боится неизвестности, что поджидает его.
Невидимые когти потянулись к Каме, и…остановились, словно обжёгшись.
–А ты силён.
Каме не спал и смотрел на Руксуса. Несмотря на серьёзность в голосе, взгляд мальчика оставался каким-то рассеянным.
Руксус виновато потупил взгляд.
–Прости. Просто…
–Из тебя рвётся сила. Да, я понимаю. И вижу это. Со мной тоже было нечто подобное, пока наставники и церковники не выбили из меня всё желание прибегать к своим способностям без особой на то причины. Тебе тоже придётся пройти через это.
Руксус покачал головой.
–Надеюсь, что нет.
–Почему? – судя по голосу, Каме сильно удивился.
–Потому что это часть меня. Это я сам. И я таким родился. Это не было моим выбором, но уже ничего не изменить. Знаешь, Каме…Я считаю, нельзя судить человека в том, где он не имел права выбора. Нельзя судить слепого за то, что он слепой, нельзя судить глухого за его глухоту. Понимаешь?
–Не совсем. – Каме попытался сесть поудобнее. – Глухие и слепые, в отличие от нас, не могут причинить другим вред.
–Я не выбирал быть псайкером, – упорствовал Руксус. – И я человек. И останусь им навсегда, кто бы что ни говорил.
–Это место ломает каждого, Руксус. Бессмысленно идти против системы. Она древнее и сильнее любого из нас. Прими то, кто ты есть, и смирись. Ты никогда не будешь «нормальным» для остального Империума, понимаешь? Тебя никогда не признают. Мы останемся для них существами второго сорта, мутантами, колдунами, пусть и санкционированными. Я понял это ещё в первый год пребывания здесь. Мы есть и останемся неизбежным злом, которое терпят, и не более того. Смирись, как смирился я.
Руксус в бессильной злости потряс головой. Внутреннее его пламя горело, как никогда раньше, и казалось, воздух в комнате отяжелел, навис, словно металлический гроб.
–Никогда. Ни за что. Прости, Каме, но ты – бездушная сломленная кукла, сдавшаяся и склонившая голову. Я никогда не буду таким.
–Успокойся, Руксус, – бледное лицо мальчика-псайкера казалось ещё более белым в свете полной Луны. – Иначе твою силу почувствуют воспитатели, и тогда тебе несдобровать. Тебя накажут.
Исходящие от Руксуса импульсы ослабли, но вулкан внутри него горел всё так же ярко, и Каме это чувствовал. Их мысленные взоры пересеклись. Руксус будто собственными глазами увидел душу Каме, посмотрел в саму её суть. Внутри Каме тоже пылал огонь, но более холодного, отчужденного цвета, будто покрытое защитной пленкой изо льда. Только сейчас Руксус, с головой охваченный Силой, понял, почему Каме проснулся – он мало в чём ему уступал, а местами, скорее всего, даже превосходил. Мальчик-колясочник вновь рассеянно улыбнулся.
–Твой дар и твоё проклятие, Руксус. Вечный Император с тобой, но найди раскаяние в своей душе. Искренне тебе этого желаю. Ты силен, даже очень, – это видно даже мне, с моими ничтожными навыками. Однако не дай этому огню пожрать тебя изнутри. А теперь давай ложиться. Надеюсь, наши заигрывания с запретными силами остались незамеченными. Доброй ночи.
Подъём в школе Астра Телепатика ранний. На утренние сборы перед завтраком жителям каждой комнаты даётся не более пятнадцати минут. Затем приходят слуги, собирают учеников в группы, проводят перекличку и провожают до столовой. Руксус подумал, почему вечером не было переклички, и пришёл к выводу, что так, возможно, проверяют комнаты на наличие возможных беглецов. Ведь когда удобнее всего сбежать? Верно, ночью.
  
Еда достаточно отвратительная, серая и безвкусная. Дома все же кормили чуть лучше, рассеянно подумал Руксус, но быстро одёрнул себя. Тот «дом» остался позади, и очень глупо горевать о нём.
Только сейчас мальчик заметил, как за отдельным столом завтракают наставники. Всего он насчитал семерых. Действительно, маловато. Руксус не увидел госпожи Валерики и Аллистера, но вспомнил, что вчера у них должно было быть какое-то собрание. Похоже, они заняты делами, связанным с ним.
После утренней трапезы учеников на группы разбивали уже наставники. Этот ритуал повторялся не каждый день, – лишь с приходом новеньких. Собственно, всех только прибывших достаточно быстро отсеяли.
–Так, вот ты. Да-да, ты! Ты сюда, в эту группу. Так, ещё темноволосый такой мальчишка должен быть…Ага, вижу. Ты! Сюда!
Между нестройными рядами учеников расхаживал уже знакомый Руксусу наставник Рольх, своими резкими движениями и порывистой походкой похожий на копье, выискивающее брешь в обороне противника. Тут мальчик увидел то, чего не заметил вчера – небольшую аугметику в виде толстых проводов, идущих от худой шеи наставника к его левому виску. Это вызвало у мальчика сильный интерес. «Потом кого-нибудь спрошу. По любому кто-то знает», решил он про себя.
–Руксус! – прикрикнул Рольх, смотря прямо на него. – Ты тоже давай, сюда, в эту группу!
Мальчик повиновался.
Группа с новичками составила всего в пять человек, и ввиду своей малочисленности первой покинула столовую. Рольх шёл уверенно, властной походкой. Руксус чувствовал тоненькие потоки опасности, исходящие от наставника, и судя по лицам некоторых детей, шедших рядом с ним, это ощущал не он один.
Идти пришлось быстро, шаг у Рольха был резкий, даже нервный, и маленькие ученики едва за ним поспевали. Тем не менее, Руксус успел заметить, что в их группе, помимо него был всего один мальчик – достаточно невзрачный на вид, с загорелой кожей, коротко стриженный. Взгляд испуганный и затравленный, но ещё не до такой степени, как у увиденных вчера молодых мужчин и женщин. Заметив взгляд Руксуса, мальчик потупил взор, и то ли испугался ещё сильнее, то ли смутился. Руксус мысленно пожал плечами. Страха он не чувствовал, лишь предвкушение.
К его немалому удивлению, пошли они не в учебный блок, а на второй этаж, к той самой серой металлической двери с черепом. При виде неё поёжился даже Руксус, а про трёх девочек и незнакомого мальчика с потухшим взглядом и говорить нечего. Похоже, Рольх ощутил их страх, ибо Руксус почувствовал его едва заметное удовлетворение. Постепенно мальчик привыкал к тому, что день ото дня его ментальное восприятие обострялось всё острее. Мир заиграл новыми красками, стал сложнее, разнообразнее, и это тоже по-своему притягивало мальчика. Растущая в нём сила придавала ему уверенности.
Неприятная дверь с шипением раскрылась, и они оказались в достаточно широком коридоре без окон, пропахнувшим церковными благовониями. Едва вдохнув их, Руксус будто попал в светлое прошлое, в котором он посещал храмы вместе с матерью. Она стояла рядом, тихая и красивая, с затаившимся дыханием слушая речи проповедника и даже несмотря на сына. Тогда он чувствовал себя обделенным, хоть на подсознательном уровне и разделял её трепет перед Экклезиархией. После служб мама была обычно задумчива, замыкалась в себе, но при взгляде на Руксуса улыбалась ему, внезапно обнимая…
Сейчас мальчику казалось, будто это было в другой жизни. В каком-то смысле, наверное, так и есть, ведь тогда он ещё был обычным ребёнком, имеющим право на жизнь. Теперь же он псайкер, мутант, чудовище. Отродье зла, которое Церковь искренне ненавидит и поклялась уничтожить любой ценой.
Руксуса от этого осознания прошиб холодный пот. Ноги стали плохо слушаться, словно налились свинцом. Он едва сгибал их.