Псайкер. Путь изгоя (СИ)

Не иначе как строит козни, подумал Оттон. Ум колдуна только на это и способен. 
Время от времени ему становилось немного не по себе от её присутствия, хоть как представитель чрезвычайно родовитой аристократии, он обучался ментальному противодействию пси-силам, не будучи при этом псайкером. Таким образом, он мог в какой-то степени, сильно сосредоточившись, не давать ведьме читать свои мысли, что, впрочем, успокаивало его не до конца. За свою достаточно долгую жизнь Оттон не раз слышал истории (и даже был их свидетелем), когда псайкеры теряли контроль над своими силами и начинали творить настоящие зверства, хотя ещё несколько минут казались лояльными. Он признавал полезность и необходимость псайкеров, но не мог заставить себя доверять им, просто не мог. Взращенный в невероятно древней аристократической семье, Оттон с детства слышал бессчётное количество отповедей об чистоте человеческой крови, как единственном пути к выживанию людской расы среди звёзд. Предубеждение, может быть, но Оттон был уверен, что даже к родному младшему брату-инквизитору, обладающему Даром, он бы так же отнёсся с опаской.
Вряд ли мутант читает мои мысли сейчас, но стоит держаться с ней настороже. 
Марианна в свою очередь старалась не показывать страха и вести себя так, как от неё ожидают, хотя сердце её изнывало от тревоги и боли. Она думала, как там Альберт и Руксус, ранены ли они, живы ли вообще? Только Вечному Императору ведом ответ, только вот с Марианной он говорить не станет, ибо ненависть Его к псайкерам так же сильна, как бесконечна Вселенная. Любимый, пожалуйста, будь аккуратнее, умоляю тебя… Вернись ко мне пусть раненным, но живым. Я не представляю своё рабство без тебя, твоей силы воли, поддержки.
Почувствовав приближение не прошеных слёз, девушка мысленно одёрнула себя, на всякий случай даже протёрла глаза. Будь сильной, –так тебе сказал Руксус. Он хочет, чтобы ты такой была.
Незадолго до боя она по приказу генерала прочла мысли старших полевых офицеров и пары десятков простых солдат, – не столько для ереси или слабости, сколько для проверки и демонстрации. Результат, похоже, высшее командование удовлетворил, хоть они и не спешили показать это. Генерал и вовсе предупредил её, чтобы она не увлекалась, и прибегала к своим «богохульным» способностям только по приказу. Марианна сама это прекрасно понимала, однако поспешила послушно кивнуть. Эти люди пугали её, почти все до единого, ибо обладали над ней неограниченной властью. Конечно, просто так в неё никто стрелять не станет, но кто сможет сказать, когда и как они могут счесть её нестабильной и опасной? В конце концов, жизнь псайкера для них всего лишь игрушка. Не столь важно, по какой причине они легко могут убить её, а потом сделать соответствующий запрос в Астра Телепатика. Разве сможет она отказаться такому могучему исполину, как Имперская Гвардия? Едва ли.
Даже не до конца уверена, где опаснее, тут, в штабе, или там, на поле боя, подумала Марианна, вновь посмотрев на голо-карту. Мало что на ней понимая, девушка, тем не менее, старалась уловить ход боя и угадать, где сейчас Руксус.
Он куда сильнее меня, пусть и безрассуден. Он справится. Я должна…верить в него так же, как он верит в меня. 
Неизвестное доселе чувство охватило юного псайкера с головой. Что это? Свобода? Сила? Власть?..Впрочем, есть ли разница?
Первая струя пламени, выпущенная им из левой руки, сожгла орка на месте, не дав ему убить какого-то рядового. Юноша не стал вглядываться в его лицо и поднял руку в сторону следующего чужака, стоявшего так же посреди толпы имперских гвардейцев. Ярко-жёлтая вспышка пламени со свистом вырвалась из его ладони и ударила ксеносу прямо в голову. Опустив руку, Руксус сосредоточился, лёгким мысленным усилием заставил уже выпущенный огонь вспыхнуть ещё ярче. Орк на какую-то секунду словно превратился в сверхновую, после чего упал, продолжая гореть.
Надо бить осторожнее, рассудил юноша. Кругом толпится этот сброд, и меня по голове не погладят, если я хоть кого-то из них задену. Жаль. Хотелось бы дать пламени полную свободу, как следует повеселиться. А впрочем…
  
Слева бушевало ещё несколько зеленокожих со странными ракетами-ранцами на спинах. Гвардейцы отбивались, но несли потери, тем более что с воздуха ксеносов приземлялось всё больше и больше, несмотря на то, что многих подбивали ещё на подлёте.
Руксус не спеша двинулся сквозь ряды пехотинцев. Кругом грохотали, снаряды, пролетали лазерные лучи, рокотали стабберные очереди. Им вторили боевые кличи, рёв зеленокожих, короткие молитвы гвардейцев, крики предсмертной агонии.
Однако Руксус оставался невозмутим. Он слышал лишь зов пламени в глубине своей души, да глухой стук собственного сердца.
Остановившись на расстоянии примерно в сорок шагов, юноша воздел свободную руку, – и четверо зеленокожих с ранцами вспыхнули, словно свечи в храме Экклезиархии, только гораздо ярче. И противнее. В воздухе с новой силой разнёсся смрад горящих тел, а пронизывающий завывающий ветер его только усиливал, разнося по округе.
Это непередаваемые ощущения. Наконец-то… Наконец-то я могу использовать свой Дар, не боясь наказания! Как приятно. Во мне струится такая сила, что мне хочется сжигать всё больше и больше. Великолепно! 
Слева от него с двумя ксеносами расправилась Гелиора. К слабому своему удивлению, юноша увидел, как девушка создала из воздуха несколько ледяных шипов, что с невероятной скоростью полетели во врага. Лёд пробил цели насквозь, убив одного из чужаков на месте, пока второй ещё несколько секунд корчился.
«Это даже забавно, но мы не обсуждали друг с другом свои способности», как-то отстранённо подумал Руксус. «Хотя справедливости ради, нам особо и не давали возможности спокойно поговорить. Ведь эти параноидальные ублюдки слишком сильно боятся нашего побега».
За его спиной Вермонт Дукат посылал короткие, но меткие выстрелы из болт-пистолета, каждый из которых находил свою цель.
– Псайкеры, назад! Удерживаем позиции! Наша задача – прикрывать отступление пехотных частей!
Только сейчас Руксус заметил, что в воздухе не осталось ни одного орка на странных механизмах – не считая самолётов, – но и их, насколько юноша мог судить, осталось мало. Империалис Аэронавтика при поддержке зенитных орудий уверенно выигрывала этот бой.
Однако остатки зеленокожих ещё продолжали своё суицидальное наступление с севера, бесстрашно бросая вызов подавляющей огневой мощи нескольких полков Астра Милитарум.
Руксус сначала посмотрел на волну орков, затем повернул голову обратно к комиссару:
– Мы можем помочь там. По крайней мере, я могу.
– Приказ был…
Несуразная конструкция ксеносов, похожая на огромный красный бочонок, увешанная оружием с ног до головы, возвышалась над полем боя и палила во все стороны из всего, что у неё было. Все ответные выстрелы машина словно не замечала, уверенно двигаясь вперёд. Двое «Часовых» попытались отвлечь её огонь на себя, приблизившись на достаточно опасное расстояние, за что почти моментально поплатились. Конструкция немного повернула корпус – и из её орудий, отдаленно похожих на плазменные пушки Империума, вырвались синеватые сгустки энергии. Один «Часовой» был уничтожен на месте, второй, из-за того, что попытался уклониться, упал, сильно повреждённый. Его пилот тут же попытался покинуть кабину, и Руксус увидел, что всё его тело ниже живота сильно обожжено.
Всё это время огонь по механизму ксеносов не утихал, в неё стреляли все: от станционарных орудий до лазганов обычных пехотинцев. На машине начали появляться первые следы повреждений, а один из метких танковых выстрелов даже выбил из неё кусок размером с голову взрослого мужчины, однако было очевидно, что так просто это несуразное металлическое чудовище не уничтожить. На другом фланге, громко грохоча, появилась точно такая же машина.
Вермонт до боли сжал зубы. Чёртовы орочьи шагоходы! Ему приходилось встречаться с ними раньше, и каждый раз их уничтожение было делом крайне непростым. Вообще, вся техника зеленокожих имела как минимум одно серьёзное преимущество: для того, чтобы полноценно вывести её из боя, требовалось полное её уничтожение. Ни у одной конструкции, на памяти Вермонта (может, за редким исключением), не было каких-то конкретных слабых мест, попав в которые, ты можешь её обезвредить. Во всяком случае, это касалось выступивших на поле боя морканавтов.