Бакалавр 9 (СИ)
Через какое-то время данный Совет при губернском комиссаре изменил своё название и стал называться Верховным советом по управлению Вятской губернией. Когда конкретно произошло это переименование, не смогла установить даже комиссия Вятского ревтрибунала, проводившая расследование его деятельности в начале 1918 года. В отчете комиссии сказано: «Совет при губернском комиссаре неизвестно какого числа переименовал себя в Верховный совет по управлению Вятской губернией». Во как, не больше и не меньше.
Первое время данный орган губернской власти возглавлял последний губернский комиссар Временного правительства Петр Тимофеевич Саламатов, а с конца ноября пост губернского комиссара и председателя Совета по управлению губернией перешел к Василию Алексеевичу Трейтеру. Вот этот самый Трейтер и был врачом, причём весьма уважаемым и популярным в вятском народе.
Советская власть в Вятке вскоре всё же была установлена и 2 марта 1918 года Трейтеру пришлось предстать перед судом Вятского революционного трибунала в качестве обвиняемого за активную деятельность в Верховном Совете. Трейтер «открыто признал» свои «ошибки» и дал слово «честно работать на советскую власть». Спасли его, конечно не эти слова, а огромный авторитет врача Василия Алексеевича Трейтера среди населения города Вятки и популярность среди рабочих.
Вот почему Бакалавр Михаила про Трейтера спрашивал. Не из его ли архива папочку в магазин Мишке принесли? Всяко может быть…
С фотографии на Мишку и Бакалавра смотрел вятский врач Трейтер. Точно он, Вадим Анатольевич не мог спутать. Он на лекции студентам, правда, другую фотографию Трейтера показывал, но лицо то там и там одно и то же было.
— Знаешь, Михаил, кем был дедушка этого господина?
Вадим Анатольевич постучал указательным пальцем по фото.
— Откуда… Я же не местный и к медицине отношения не имею… — улыбнулся Михаил.
— Дед Василия Алексеевича предположительно является внебрачным сыном великого поэта Германии И. В. фон Гете.
Профессор сказав это, даже указательным пальцем куда-то в потолок ткнул.
— Во как… Хорошие хоть бумаги мне принесли? — Михаил поворошил лежащие на столе листочки и фотографии.
— Ну, на любителя. Мне интересны, а другой их даже смотреть не будет…
— Вот и забирай их себе, а сейчас давай расскажи всё про Минск. Что там и как будет…
Глава 16
В вагоне поезда
Поездка Мишки в Минск отложилась по независящим от его и Вадима Анатольевича обстоятельствам.
После того, как Пётр и Василь посадили российского профессора на поезд, решили они продолжить. Сами понимаете, что. Бывает такое не только на родных просторах, но и где угодно. Украина не составляет исключения.
В привокзальный ресторан решили не возвращаться — в Тернополе без него есть куда заглянуть.
Зашли в одно место, другое… Закончилось всё закрытым переломом левой большеберцовой кости у Павла. Точные обстоятельства, когда и как это произошло, тот и другой точно не помнили — оба хороши уже были…
Радует одно — папку с гравюрами они не потеряли.
Сделка по гравюрам оказалась в общем не сказкой, которая скоро сказывается, а обычным делом, при котором постоянно всплывают какие-то непредвиденные обстоятельства.
Всё более-менее утряслось только в начале марта.
Михаил билет на прямой поезд купил, значительно увеличившийся список от супруги в карман спрятал, в дорогу традиционную курицу от неё же получил, ну и всё прочее. Похудеть в пути ему не грозило.
В тринадцатом году начало марта на территории здешней Белоруссии было аномально холодным. В связи с господством полярных воздушных масс средняя температура была на 4–6 градусов ниже климатической нормы. В это время в Восточную Европу двинулся южный циклон, принося с собой тропический воздух со Средиземного моря. В результате столкновения южного циклона с холодным полярным воздухом образовался снежный шторм. Немецкие синоптики присвоили циклону имя Хавьер. В последние годы часто им названия циклонам придумывать приходилось — погода на планете словно сошла с ума…
Мишка про это, понятное дело, был не сном и не духом — в тёплом вагоне на мягкой полке лежал себе в удовольствие. Курочку поедал, принимал чуток — у него это тоже было. Само собой, данным продуктом уже не супруга озаботилась, а самому Михаилу пришлось в магазин заглянуть.
Первый удар Хавьера пришёлся на Прибалтику. Жертвами стихии стало несколько человек. Сколько промёрзло до костей и затем заболело — никто и не считал.
Михаил же детективчик себе почитывал, листочек за листочком переворачивал и в ус себе не дул.
Белгидромет спрогнозировал ухудшение погоды ещё во вторник, 12 марта. 14 марта на территории Минской, Витебской и Брестской областей был объявлен красный уровень погодной опасности и штормовое предупреждение. Дело в общем то обычное по нынешним временам. Не такое уже бывало.
После того, как циклон накрыл Брест, в столице Белоруссии были отменены празднования масленицы, планировавшиеся на субботу. Уже утром 15 марта скорость ветра в Минске достигла 20–30 метров в секунду, ветер даже раскачивал находившиеся на ходу машины. К обеду ветер ещё больше усилился и начался сильный снегопад. На дорогах Минска был введён план «Бездорожье» — общественный транспорт не стал придерживаться строго расписания, а начал двигаться по обстоятельствам. Видимость на проезжей части и в жилых кварталах резко ухудшилась.
Мишка же в это время со своими попутчиками анекдоты травил, забавные истории из мира антикварной торговли рассказывал. Время от времени в тамбуре покуривал.
Примерно в 16:00 в Национальном аэропорту «Минск» прекратился взлёт самолётов, находившиеся в воздухе суда не могли осуществить посадку. Все рейсы были перенаправлены в Гомель и даже в Киев. В связи с блокировкой подъездных путей к аэропорту из-за снежных заносов в здании аэропорта застряли несколько тысяч человек. Им всю ночь здесь провести придётся, но об этом они пока не знали.
Примерно в это же время в самом Минске начались массовые задержки общественного транспорта. Видимость на дорогах составляла 100–200 метров. На остановках столпились сотни людей — никогда такого ещё не бывало. Значительная часть пригородных и междугородних маршрутов была снята. Для жителей столичного города практически единственным способом добраться домой стал метрополитен. На входах в подземку уже стояли длиннющие очереди. Народ мёрз и стучал зубами. Все мечтали поскорее домой добраться.
Работа первой линии минского метро была продлена до 2:00. С 18:00 в течение более чем часа с целью избежания давки поезда не останавливались на станции «Октябрьская», доступ туда людей был перекрыт милицией. Народ возмущался, но относился к этому с пониманием.
Вскоре, в связи с образовавшимися на выездах из Минска заторами въезд автомобилей в город был перекрыт.
Мишка же с соседями по купе в это время ужинал. Во время застолья оценивал качество пива «Крыніца» и «Александрыя». Затем был совершен налёт на вагон-ресторан и на столике в купе появилась «Аліварыя», «Бобров», «Рэчыцкае», «Жыгулёўскае». Соседи Михаилу попались неугомонные.
— Ты, Михаил, ещё нашей крамбамбули не пробовал… Вот где напиток… — хлопнул по плечу Мишку сосед по купе.
Ладонь у него была чуть поменьше не маленькой сковородки. У Мишки в плечевом суставе даже что-то хрустнуло…
— Какие мои годы… — широко улыбался Мишка.
Сейчас ему было хорошо и весело.
— Во… Сейчас на вокзале в Минске выйдем и сразу к нам в гости… — приглашал от всей души сосед Мишки по купе.
— Сразу не могу — дела… — не очень стойко отказывался Михаил.
— Какие дела — посмотри, что за окном…
Действительно, за окном было белым-бело. Поезд стоял где-то в чистом поле.
— Чего стоим, кого ждём? — пошутил Мишка.
— Кто его знает… Может рельсы перемело… — уже озабоченно произнёс его попутчик. — Попадал я как-то в такое. Двое суток сидели…
— Тогда пошли за пивом — что времени зря пропадать, — проявил инициативу Мишка.