Остров

Выходя от главного редактора, Хьяльти натыкается на Ульвхильд, в тяжелых раздумьях стоящую у кофемашины. С пустой чашкой.
— Ума не приложу, что нам говорить людям. Мы так мало знаем. Сообщаем разрозненные сведения: типа, здесь сломалось, там не функционирует, не давая никакого обзора, не рисуя целостной картины.
Она вынимает из сахарницы кусочек сахара и кладет его на стол перед собой. Международной телефонной связи нет. Никакой электронной почты, никакого интернета. С ночи в стране отменены международные рейсы, ни один самолет из-за рубежа не приземлялся, последние улетевшие не выходят на связь с авиадиспетчерами. И с судами такая же история: на экранах радаров береговой диспетчерской службы с ночи нет никакого движения. Даже радиолюбители не могут связаться с окружающим миром.
Выстроив шесть кусочков сахара в красивый ряд, она смотрит на них с озабоченным видом. Шесть нерешенных проблем, шесть разорванных жизненно важных коммуникаций, шесть неразгаданных загадок, но в голове Ульвхильд уже сложилась цельная картина, и она ей не нравится.
Общественность пришла к аналогичным выводам. Люди уходят с работы и спешат позаботиться о том, что им ближе; заполнившие улицы машины направляются на заправки, в детские сады, продуктовые магазины или банки; нужно снять деньги, наполнить бензобаки и канистры, купить рис, консервы, сухое молоко и подгузники, забрать и привезти домой ненаглядных чад. Но есть и такие, кто качает головой в ответ на истерику своих сограждан; разве вы не слышали новости, это всего лишь какие-то проблемы с электричеством. Наслаждайтесь свободой от всех этих войн, терактов, пыток и жестокости, от стихийных бедствий, голода, международных регламентов, звездных сплетен и скандалов; какое отношение это имеет к нам с нашей мирной жизнью, светом и стихами в январской темноте посреди океана, на шестьдесят пятом градусе северной широты и восемнадцатом градусе западной долготы?
Скорее всего, так и спрашивают.
Три железных двери, три этажа вниз, три ступеньки наверх — и попадаешь в бункер, откуда особый отдел при Центральном полицейском управлении координирует мероприятия по защите населения в случае стихийных бедствий и катастроф. В зале с низким потолком наряду с полицейскими напряженно трудятся спасатели, технический персонал и специалисты по связям с общественностью. Обстановка в бункере серьезная и строгая, сообразно сложившейся ситуации.
Руководитель мероприятий, рыжеволосый великан с красным лицом лет около пятидесяти, раскладывает пачки чипсов и печенья вокруг видавших виды кофемашин.
— Привет, дружище, ты будешь нас сегодня контролировать?
— Да, — отвечает Хьяльти, — и постараюсь вам не мешать.
Он находит себе стол и открывает компьютер, все наготове. За тем лишь исключением, что никто, судя по всему, понятия не имеет, что в действительности происходит. На обветренных лицах спасателей заметна растерянность. Их место там, где на карту поставлена жизнь человека, в зоне снежных лавин, извержений и ураганов, все эти разговоры о спутниках и подводных кабелях им чужды.
Два часа дня, он берет короткое интервью у руководителя и записывает его. Ситуация не изменилась. Интернет и телефонная сеть функционируют только внутри страны. Всех просят сохранять спокойствие, ведутся работы по восстановлению связи. В международном аэропорту скопилось большое количество людей, одни ждут возможности улететь, другие — вестей о своих родных и близких, туда уже направлены спасатели. Аэропорт не отправляет и не принимает самолеты. Остановлены международные морские перевозки.
— А чем объясняется такой сбой? Это могла быть хакерская атака?
Голос руководителя спокоен, но тверд. Многое указывает на вмешательство извне, и никаких признаков системного сбоя, однако пока слишком рано делать выводы. Мы должны сосредоточиться на безопасности людей и просим их проявлять самообладание. Восстановление связи — это всего лишь вопрос времени.
Хьяльти загружает материал в базу; когда он управляет мышкой, у него дрожат руки. Это что-то новое, не напряженное оживление, которое царит здесь обычно во время стихийных бедствий, а необъяснимое чувство пустоты на краю пропасти.
 
Открывается центральная дверь, голоса ненадолго стихают, но затем возобновляется многоголосая болтовня.
Появляется министр внутренних дел. С уверенным и серьезным видом она обходит собравшихся, приветствуя всех рукопожатием. Хорошо, что вы держите нас всех в тонусе, хорошо иметь дело с опытными людьми, мы поручили нашим лучшим специалистам разобраться в ситуации, скоро все должно разъясниться.
На нее приятно смотреть, люди непроизвольно выпрямляются; да, все прояснится.
Она замечает Хьяльти и улыбается ему:
— Привет, у тебя есть кофе?
Кофе у него не тот, чтобы им угощать, тем не менее он протягивает ей одноразовый стаканчик с мутным сероватым напитком, она отпивает и морщится.
— Странные настали времена, Хьяльти. А ты, часом, не сник?
Элин всегда была крепким орешком, в гимназии даже слишком жесткой, и он старался особо с ней не общаться. Он хорошо помнит одни школьные дебаты, когда какой-то задира попытался наехать на нее на гендерной почве, мол, что это девчонка себе вообразила, и она буквально размазала обидчика, не оставив и мокрого места, на трибуне она била так же сильно и точно, как на гандбольном поле. Никто не хотел оказаться перед Элин в воротах, стать ее мишенью; только с ней в одной команде. Светлые косички, вязаный свитер, большие смеющиеся глаза, которые в любой момент могли сверкнуть насмешливым блеском. С тех пор она изменилась, стала женственной и элегантной, почти по-матерински нежной, но под белым жакетом скрывается прежний, хорошо знакомый ему хищник.
— Да, нетривиальная ситуация. А что вы собираетесь делать?
Она трясет головой.
— Президент и премьер оба за границей, связи с ними нет, с другими тоже. И нам ничего не остается, как бросить все свои силы, чтобы держать страну на плаву. Позже пройдет пресс-конференция, мне… правительству нужно дать какие-то разъяснения и призвать людей сохранять спокойствие. Связь совсем скоро восстановят. Все будет хорошо.
— Когда ты это говоришь, я почти верю.
— Ответственность лежит не только на мне. — Она понизила голос: — Нам нужно объединиться. Я рассчитываю на твою помощь. Важно, чтобы СМИ ответственно подходили к освещению ситуации и руководствовались безопасностью и благосостоянием людей. Я надеюсь на тебя, ты справишься.
— Моя работа — просто излагать новости.
— Конечно. Но сообщать новости можно по-разному.
Еще нет и четырех, а многие уже давно вернулись с работы. Над безлюдными улицами сгустились холодные сумерки, но из окон домов исходит теплый свет, почти повсеместно горят свечи. Семьи сидят у компьютеров, радиоприемников и телевизоров, разговаривают вполголоса, ждут новостей.
Беспокойная стайка журналистов собралась у самого большого телеэкрана в редакции; ну вот, начинается.
— Дорогие исландцы! Я хотела бы обратиться к вам в это сложное время в связи с беспрецедентной ситуацией.
Лицо Элин освещают бесконечные вспышки, она смотрит прямо в объектив камеры, говорит без бумажки. Она серьезна, но излучает тепло и уверенность.
— Как мы все знаем, в стране уже более двенадцати часов отсутствует сообщение с внешним миром. Никто не может связаться с другими странами ни по телефону, ни по интернету, ни через спутник, ни по радио. То же касается и обратной связи. Как следствие, прекращены морские и воздушные перевозки. Все указывает на то, что причиной послужила техническая неисправность. Я встречалась с экспертами, и все они единодушны в том, что, скорее всего, это нарушение связи является следствием сбоя, вызванного поломкой оборудования или хакерской атакой. Наиболее вероятной причиной такого обрыва служит техническая неисправность. Повторяю: нет ни малейшего основания полагать, будто случилось что-то более серьезное.
В самое ближайшее время альтинг утвердит проект чрезвычайного закона, содержащего меры по преодолению последствий обрыва связи. Они призваны гарантировать устойчивость инфраструктуры нашего общества в создавшейся трудной ситуации и функционирование телекоммуникационных и компьютерных сетей внутри страны, включая платежную систему финансовых организаций. В целях предотвращения штурма банков введены временные ограничения на снятие наличных средств.