Улыбнитесь, вы уволены

Пьер кивает:
— Но, может, через какое-то время даже восемь.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не перепрыгнуть через стол и не поцеловать его в губы.
— Когда можно приступать? — Вероятно, это прозвучало слишком восторженно, ну и пусть.
— Э-э, когда угодно. Две недели? Три? Я вам позвоню, да?
— Вы не пожалеете, — с энтузиазмом уверяю я, словно первокурсница, и пожимаю ему руку.
Через две недели я переезжаю из родительского дома в новую квартиру — не такую большую, как прежняя, соответственно моим доходам. Там нет ни стиральной машины, ни сушилки. Фактически в ней всего одна комната, без кухни. Впрочем, на данном этапе у меня все равно нет мебели.
Но меня это не огорчает. За последние полгода я кое-чему научилась. Все контролировать невозможно, так что потеря работы или квартиры — еще не конец света. Жизнь продолжается, и это хорошо.
А еще я учусь быть не такой придирчивой. В конце концов, ненавидеть намного проще, чем признать, что тебе что-то нравится. А придираться ко всему миру — значит, в большинстве случаев, изводить себя. Я решила дать себе и миру передышку. И что бы ни случилось, я больше не буду принимать работу так близко к сердцу. Я полностью усвоила урок.
И потом, нельзя вечно отгораживаться от людей. Как ни старайся, один-два могут пробраться внутрь и обидеть тебя, но и это не страшно, потому что лучше выглянуть наружу и обжечься, чем лишить себя всяких шансов.
Кайл пообещал взять напрокат грузовик и свозить меня «за покупками» в Уиннетку на ежегодную Неделю уборки, когда все богатые выставляют мебель на обочину, а остальные ее забирают. Это как блошиный рынок, только бесплатный, и там можно найти что угодно для дома и ремонта.
Кайл фактически заменил Рона, прочно обосновавшись на моей новой территории, но я не возражаю, поскольку Кайл кормит меня. Рестораны в мой новый бюджет не вписываются, так же как кабельное телевидение, новая одежда, туфли и сумочки. И так до тех пор, пока мне не стукнет шестьдесят пять лет. Впрочем, что ни делается, все к лучшему. Развлекает меня Кайл, а без кабельного ТВ у меня остается больше времени на любимое рисование. Мой главный сюжет теперь — тоже Кайл, он звезда новой серии портретов, которой я сейчас занимаюсь. Я даже хочу попробовать устроить собственную выставку в галерее. Выходит, увольнение и нелады с законом могут вдохновить человека, дать ему цель.
Через два месяца я еду в Париж, и Кайл грозится поехать со мной, чтобы смотреть, как я рисую. Требование одно: за работой на мне должны быть те самые очки, как у Элвиса Костелло. И ничего больше.