В отчаянном разрушении (ЛП)

 
 
АРЛО
По дороге с работы я получил ответное сообщение от Рози. Это не то, чего я ожидал, и мне становится любопытно, чего она, возможно, хочет. Я уже знаю, что она тайком встречается с каким-то парнем, но это совсем другое.
Она спрашивает, можно ли поговорить со мной о поездке, в которую она хочет отправиться. Это важно, и она должна поехать, видимо. Я говорю ей, что она может прийти домой вечером и поговорить, но она бросает меня читать.
Я не позволяю этому раздражать меня, так как наконец возвращаюсь домой, сбрасываю рабочую одежду и направляюсь в душ. По пути в ванную я слышу, как что-то стучит прямо за дверью моей спальни, а затем звук бега и шум наверху. И тут я замечаю, что оставил дверь открытой.
— Черт!
Я наскоро достаю полотенце и обматываю его вокруг талии, после чего направляюсь в холл. Неужели Клементина все это время была дома? Я не удосужился проверить задний двор, я был слишком сосредоточен на сообщении Розалии, чтобы заниматься чем-то еще, кроме как раздеваться и принимать душ.
— Клементина? — Я зову в коридор, но ничего не слышу. Должно быть, она в своей спальне.
После минуты молчания я возвращаюсь в спальню и заканчиваю принимать душ, чтобы приготовить ужин, и в этот момент на кухне появляется Клементина. Я потягиваю пиво, прежде чем мы встречаемся взглядами.
— Пахнет очень вкусно, — пробормотала она, прежде чем занять место возле острова.
Я даю ей полуулыбку, а затем возвращаюсь к плите, где стоит сковорода с креветками.
— Я просто приготовил достаточно для себя. Я не знал, что ты дома, — вру я.
— О, — пискнула она. — Я могу приготовить себе что-нибудь, извини. С моей стороны было грубо предположить, что вы приготовили что-то для меня.
Звук ее табуретки, скребущейся о деревянный пол, заполняет мои уши.
Я оборачиваюсь.
— Я шучу, Girasol , —говорю я. Я поджимаю губы, произнося это гребаное прозвище. На ее щеках появился сиреневый оттенок, и я не уверен, краснеет она или просто загорела.
— О, — снова говорит она.
— Siéntate, — говорю я ей, и она послушно садится обратно. Я готовлю для нее тарелку тако с креветками и ставлю их на стол. Она берет свою и облизывает губы.
— Выглядит потрясающе, мистер Сантос, — широко улыбается она.
— Еще один рецепт мамы Сантос, — улыбаюсь я в ответ.
— Вы говорили, что у вас много ее рецептов, которые нужно опробовать. Мне не терпится попробовать этот.
Я киваю, и мое сердце немного теплеет от ее слов.
—Comé14, — говорю я без лишних слов, и она кивает.
Я медленно наблюдаю за тем, как она берет тако и откусывает большой кусок. Сок креветок и сальсы, которую я добавил, блестит на ее губах, и я облизываю свои собственные при этом зрелище. Ее глаза переходят на мои, и я не свожу с нее взгляда. Я знаю, что делать это чертовски глупо, и могу представить, как Фрэнки бьет меня по затылку.
Но мне все равно. Похоже, ей тоже. И тогда она облизывает губы, медленно и целенаправленно, прежде чем откусить еще кусочек, глядя на меня. Кажется, будто мир перестал вращаться, и в этой комнате остались только мы. Я могу видеть только её.
Она пережевывает кусочек, затем проглатывает и подносит пальцы к губам. Она облизывает их один за другим, пока не проводит языком по указательному пальцу. Я представляю, как она проводит языком по кончику моего члена, и сжимаю челюсти.
Здесь вдруг становится жарко, и я кашляю, выходя из транса. Она озорно улыбается, и тогда я понимаю, что она сделала это, блядь, специально.
Я должен был бы бросить ее на колени и отшлепать несколько раз за такое, но я сдерживаюсь.
— Очень вкусно, мистер Сантос, — наконец говорит она. Я киваю и откусываю кусочек от своего тако, запивая его пивом. В этот момент я забыл, что так и не предложил ей выпить. Я подхожу к холодильнику и беру одну бутылку, открываю крышку голыми руками и протягиваю ей. Она мгновение смотрит на меня, как завороженная, открывая бутылку, а потом улыбается и берет ее, наши руки едва касаются друг друга. От этого легкого прикосновения по моему телу словно пробегает искра электричества, но я жажду большего.
 
— Спасибо.
— De nada15, — отвечаю я и сажусь обратно. Оставшаяся часть ужина не идет ни в какое сравнение с тем, что она только что сделала. Мы доедаем наши тарелки, и я ставлю их в раковину. Она идет туда, пока я вытираю плиту, и я вижу, как она начинает их мыть.
— Ты не обязана, Клементина, — начинаю я. Она качает головой и продолжает их мыть.
Как может такая обыденная вещь выглядеть так чертовски сексуально? Мне хочется прижаться к ее спине и заставить ее умолять меня трахнуть ее прямо здесь. Мои руки начинают болеть от того, с какой силой я оттираю плиту, и я останавливаю себя.
— Я не против. Я сделала это в первую ночь, — говорит она из раковины. Тогда я поворачиваю к ней голову.
— Я думала, это сделала Рози?
— Нет, она улизнула, помните?
Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и хихикает. Я не могу удержаться и тоже смеюсь. Она заразительна.
— Ты не должна была.
— Ничего особенного, мистер Сантос. Это меньшее, что я могу сделать, если вы позволите мне остаться здесь.
— Подруге Рози здесь всегда рады, — говорю я ей, прежде чем закончить с последним скрабом и приступить к уборке стола от всякого беспорядка. Как только я закончил с этим, она тоже покончила с посудой. Она сушит руки на полотенце, пока я иду к раковине, чтобы вытереть тряпку и руки. Она поднимает шею, чтобы посмотреть на меня, пока я делаю это, и я стараюсь не фокусировать взгляд на ней. Мои глаза прикованы к моим рукам, которые я оттираю под струей воды.
— Мистер Сантос, — шепчет она так тихо, что я почти не замечаю этого.
— Да? — спрашиваю я, наконец перекрывая воду и глядя на нее сверху вниз. И тут я вижу, что ее карие глаза чем-то блестят. Но я не могу расшифровать это, поэтому наклоняюсь и беру полотенце для рук, чтобы вытереться.
— Я просто хотела извиниться за вчерашний вечер. Это было неподобающе с моей стороны, — начинает она. Я наблюдаю за тем, как она закусывает губу, а потом судорожно перебирает руками. В этот момент я вижу, как ее пальцы перебираются на бока и прижимаются к коже. Я качаю головой в ответ на ее извинения.
— Все в порядке, Клементина. Правда.
— Нет, не в порядке, — говорит она почти слишком громко, как будто ей нужно, чтобы я лучше слушал. Поэтому я даю ей закончить. Она делает глубокий вдох. — Этого больше не повторится. Я была пьяна и сказала то, что не должна была говорить. Мне жаль, если это доставило вам неудобства.
Мы смотрим друг на друга несколько секунд, прежде чем я кладу руки ей на плечо, как если бы успокаивал свою дочь.
— Клементина, все в порядке. Я не сержусь, и спасибо, что извинилась. В следующий раз я не буду подходить к двери, когда ты вернешься домой после вечеринки.
Ее губы расплываются в улыбке, когда она слышит намек на шутку. Я поглаживаю ее плечи, наслаждаясь ее мягкой кожей, и в этот момент это становится не столько утешительным прикосновением, сколько массажем. Мои ладони еще немного вдавливаются в ее плечи, и она делает глубокий вдох, как будто ей это нравится, а затем задыхается и делает шаг назад.
 Черт, я все испортил.  
— Прости, — пробурчал я.
Она качает головой. — Нет, мистер Сантос. Это моя вина, lo siento 16. Спасибо за ужин.
— Конечно, Girasol, — говорю я, прежде чем она обходит меня и направляется в прихожую.
— Buenas noches, Mr. Santos17, — говорит она, и прежде чем я успеваю ответить, я слышу ее удаляющиеся шаги на втором этаже.
Я опираюсь на кухонную стойку и вздыхаю, жалея, что никогда этого не делал. Хотелось бы перестать питать эти желания, которые не должны были существовать. Она извинилась передо мной за то, что сказала той ночью, и я помассировал ей плечи. Кто, черт возьми, так делает?