Жестокая болезнь (ЛП)

Склонившись над экраном ноутбука, она замирает, поднимая на меня глаза. Ее кожа похожа на воск. Любые морщины, которые могли появиться у нее за пятьдесят пять лет, были разглажены повторными подтяжками лица.
— Хорошая мысль, убийца, — подмигнув, она возвращает свое внимание к экрану.
— Я не убийца, — эта работа сопровождается списком правил — которые, конечно, я сама придумала, — но знала, что их необходимо установить ради моих клиентов, чтобы все было предельно ясно. Не убивать — это правило номер один. Я не наемная убийца, каким бы политкорректным термином это ни называлось.
Пока Рошель погружена в свою работу, я оглядываю комнату, оценивая обновления. Полностью новый гипсокартон и нержавеющая сталь. Белые Макбуки стоят вдоль рабочей станции наподобие кухонного островка в центре комнаты. Все в холодном стиле, как сама Рошель. Она — Марта6, только в мире моды.
Рошель владеет отреставрированным трехэтажным зданием в престижном районе города. Оно изящное и индустриальное. Она работает в этом бизнесе всего три года, но уже поднялась по служебной лестнице и возглавила один из ведущих лейблов в индустрии «Грязного белья» — новый тренд, который не выходит из моды.
Сделала она это на деньги своего бывшего мужа, и такими методами, которые даже не сравнятся с моими. О, и еще она уничтожает любого, кто осмеливается соперничать с ней. Возможно, у нее также есть небольшой комплекс бога7.
Рошель машет мне рукой.
— Иди сюда, милая. Посмотри на эту маленькую сучку, — она указывает на молодую, стильную женщину на экране. — Она думает, ей это сойдет с рук?
Я приподнимаю бровь.
— Предполагается, я должна что-то заметить?
Она прищелкивает языком.
— Серьезно, Блейкли. После стольких лет, проведенных вместе, ты ничему у меня не научилась. Ужасное разочарование для представителей твоего народа.
— Рошель…
— Ладно, — она щелкает по другому изображению и увеличивает его. — Эта идиотка, которая месяц назад была неизвестной художницей в подворотне, недавно начала сотрудничать с одним из моих дистрибьюторов8. Выкатила «идею» черно-белых рисунков на джинсовой ткани! Это возмутительно и похоже на мою линейку джинсовой одежды с принтом.
Я потираю лоб. От высокой моды у меня болит голова, и накатывает тошнота. Я люблю красивые вещи. Но меня не волнует, откуда они взялись.
— Чего ты хочешь, Рошель? — спрашиваю я.
Она оглядывается через плечо на своих работников, затем указывает подбородком в сторону своего стеклянного офиса. Как только она запирает нас внутри, говорит:
— Кэти Ди построила свою карьеру в Инстаграме. Инста-модель, — она насмехается. — Ну что за безвкусица. Я хочу, чтобы ее аккаунт заблокировали. Тысячи подписчиков исчезли, и для пущей убедительности… ох, не знаю. Возможно, последняя партия из ее линейки потерялась при доставке. Скажем, в Индонезии?
Я улыбаюсь. Рошель отлично подошла бы к моей работе. Мне редко приходится проводить расследование, чтобы придумать хорошую схему.
— Ох, и это все, что нужно?
— Такая же оплата? Или твои цены растут, как у всех остальных в этом кровососущем мире?
Я поднимаю руку.
— Как обычно, столько же. Но, может быть, проверишь уровень своих гормонов?
Она тяжело вздыхает, сдувая со лба тонкую прядь челки.
— Серьезно. Этот ублюдок отнял у меня все хорошее. Мою юность. Мое терпение. И с чем я осталась? Менопауза и пересохшее влагалище.
И пятнадцать миллионов долларов в качестве компенсации и алиментов.
— Завтра приду с новостями, — говорю я, направляясь к двери офиса. — Постарайся никого не убить и прими немного гормональных, черт возьми.
Ее смех громкий и гортанный.
— О, — говорю я, останавливаясь в дверях. — На этот раз мне понадобится еще кое-что.
Одна из ее тонких бровей выгибается дугой.
— Кто делает тебе прическу? — спрашиваю я.
Она достает свой телефон и набирает контакт.
— Лирик, мне нужна услуга. Я пришлю кое-кого к тебе через десять минут, — она вешает трубку.
— Черт. Наверное, приятно быть королевой.
 
Она улыбается, нацарапывая адрес на бумажке и протягивая ее мне.
— По какому случаю? Тебе, наконец, надоело выглядеть как эмо из девяностых, или это просьба дорогой мамочки?
Помимо Ломакса, Рошель — единственная клиентка, которая знает мое настоящее имя. Невозможно было скрыть это от нее, учитывая, что она вращается в том же эксклюзивном кругу светских львиц, что и моя мама со своими подружками.
Рошель дразнит меня. Она очень хорошо знает, что Ванесса не имеет права влиять на мою жизнь, а тем более на мои волосы. Я лишила себя этой власти, когда отказалась от каких-либо притязаний на семейные деньги.
— Ванесса не имеет к этому никакого отношения, — я бросаю на нее понимающий взгляд. — Мне нужен новый образ для особого клиента. Ему нравятся блондинки.
— О, боже мой, боже мой. Мужчина. Я заинтригована!
Ее злобный смех преследует меня, пока я иду к выходу.
Все — кем бы они ни были — говорят, что с блондинками веселее. Что ж, я проверю эту теорию на плане мести Эриксону Дейвернсу.
Хакерство — это приобретенный навык, которым может овладеть любой, у кого есть хоть капля мозгов и базовые представления о компьютерах.
Это прекрасное устройство появилось в моей жизни естественным образом. Помню пару девчонок, которых мама всегда приглашала в гости в надежде, что я «установлю связи». Эти девочки часто жаловались на занятия по информатике, ничего не понимая.
Но с того самого момента, как я впервые прикоснулась своими маленькими пальчиками к клавишам, я почувствовала ту связь, которой никогда не смогла бы достичь с другим человеком. Холодный, твердый объект, который вычисляет информацию без каких-либо эмоций, препятствующих его мыслительному процессу.
Мы с компьютером прямо как родственные души.
Мои подростковые годы были потрачены на исследование дарк-нета и каждого тенистого сервера. С помощью одного компьютера можно делать практически все, что угодно. Научиться чему угодно. Быть кем угодно, найди кого угодно.
Безграничные возможности доступа к компьютеру и анонимность, которую он обеспечивает, — вот как я начала заниматься своей сферой деятельности. Полиция и даже правительство по-прежнему на шаг отстают от хакеров и людей, которыми управляет исключительно их жадность.
У себя на чердаке я сажусь за металлический стол и встряхиваю распущенные локоны только что осветленных волос, открывая Макбук. Может быть, это просто новизна, разум осознает, что произошли радикальные изменения, но в голове становится легче. Я реально чувствую себя более жизнерадостной.
Лирик, видимо, либо боится Рошель, либо боготворит ее — скорее всего, и то, и другое, — потому что она отменила свою утреннюю клиентку, чтобы принять меня, и, согласно быстрому поиску в интернете, она одна из самых востребованных стилистов в Нью-Йорке.
Я пришла на работу в офис Люси с опозданием на два часа, но босс никогда не ругается, потому что зарплата у меня смехотворная. Кроме того, благодаря новому образу, сомневаюсь, что он вообще узнал меня.
Когда задача Лирик по превращению меня в другого человека была выполнена, признаюсь, я едва узнала себя в зеркале. Платиновые блики, смешанные с карамельным цветом, подчеркнули зелень моих глаз и темные брови, отчего даже глаза стали поразительно красивыми.
С правильно подобранной одеждой, открывающейся в стратегически важных местах, Эриксон станет легкой добычей. И чтобы укрепить это стремление, я вхожу в свою одноразовую электронную почту и отправляю ему спам с самым непристойным и откровенным сексуальным контентом.
Я взломала все три его учетные записи электронной почты в период проверки. У него одна почта для работы, одна для VIP-клиентов и одна личная.
Я заполняю его личный аккаунт рекламой «Эскортницы из игривой комнаты». Затем, для пущей убедительности, перенастраиваю его аккаунт в социальных сетях на ту же рекламу с участием полуодетых эскорт-девушек.