(не) Признанная фениксом (СИ)
― Ты поаккуратнее с выражениями, девочка: «этот» повелитель твой будущий, и пока этот мир только они и держат, ― одёрнул разговорившуюся ведьмочку мой наставник.
― Ой, да ладно тебе, разворчался! Спать лучше иди, тебе ещё за нами присматривать, а то вон фениксы подсиживают тебя: не доверяют, видимо.
― На этот счёт можешь не беспокоиться: мир рухнет, а вы останетесь, и не благодаря этим фениксам, а мне, ― вставая, изрёк свою любимую фразочку Рон и подмигнул каждой из нас. ― Ри, детка, уверена, что спать здесь будешь: всё–таки там кроватка-то поудобнее этого дивана будет, ― поинтересовался наставник напоследок уже у самой двери к спальне.
― Уверена, Рон! Приятных снов тебе! Иди, отдыхай, ― улыбнулась мужчине. Тот спорить не стал, улыбнулся в ответ и оставил нас одних.
― Ну что молчишь? Рассказывай, ― начала торопить меня Ара.
― Мне бы присесть да скинуть уже наконец всё это с себя в первую очередь, ― жалобно простонала я, сбрасывая туфли и пытаясь дотянуться до шнуровки на спине одновременно.
— Это мы сейчас, ― поспешила на помощь подруга.
Тридцать минут спустя, я сидела на застеленном для сна диванчике, что сама и выбрала себе для сна, когда увидела тот монстродром, на котором теперь спал Рон. Освобождённая от платья и артефакта, скрывающего мой облик, я жевала с жадностью бутерброд, так кстати припрятанный моей подругой с ужина.
― Неужели даже воды не предложил, изверг пернатый? ― возмущалась Ара, глядя на то, как я поглощаю свою первую за сегодня пищу. ― Видел же, что ты совсем ничего не ела за обедом. Это хорошо, тебе моё зелье ещё силу давало! Ууу, да чтоб его…
― Тсс… не гневи судьбу, ― перебила ведьмовское проклятье. ― И так сегодня отличилась, зачем феникса за хвост дёргаешь?
― Ты что, не слышала его признания? Я тут ни при чём — сам попросил, ― изобразив невинность, Ара протянула мне ещё один бутерброд. ― Не ожидала только, что переливаться начнёт всеми цветами, проклинала расцветку силы его огненной, а он вспыхнул как небесные цветы на День Рождения Огня.
День Рождения Огня я видела всего раз. Да и как иначе, ведь это аналог нашего Нового года на Фьёре. Единственное, празднуется он всегда в разные дни, а иногда и месяцы.
Зависит этот день от местного ночного светила, то бишь луны.
Не знаю, как, но раз в год она отчётливо видна днём и горит вторым солнцем.
Ровно в полдень два светила встречаются, и здесь уже по правилам астрономии начинается затмение. Луна перестаёт сиять и тёмным диском закрывает солнце. А в момент полного затмения жители пускают фейерверки, которые они называют «небесными цветами». Небо расцветает и начинает переливаться всеми цветами. Всё это действо сопровождается громкой музыкой и оглушительными выкриками всеми, собравшимися, и напоминает заклинание стишка.
Как только произносится последний звук этого заклинания, основное светило начинает освобождаться от тени луны, а ликующий народ — поздравлять всех и вся с рождением Нового огня и продолжает веселиться.
На меня этот день произвёл неизгладимое впечатление. Я обыкновенного–то затмения до этого не видела, а здесь ещё и с такими спецэффектами, и заклинание это.
В какой–то миг я и правда поверила, что именно оно освободило солнце от тени луны: слишком чётко совпал момент его окончания и зарождения «нового огня».
Надеюсь, я увижу этот день ещё не раз. А сейчас надо угомонить мою подругу: слишком откровенно она стала цеплять этого нахального феникса. Понятно, что это её защита на его постоянные провокации, но ещё одна такая демонстрация силы, и одной ведьмочке блокируют дар. А оно нам надо?
― Ара, милая, не сцепляйся ты с этим фениксом! Что у него на уме — непонятно: вдруг это всё нам боком выйдет? И так светлейший странно ведёт себя, ещё ты масло в огонь подливаешь, ― перейдя на шёпот, попросила подругу поумерить пыл.
Про то, что было на приёме, я ей уже всё рассказала: что видела, слышала и чувствовала.
― Не странно он себя ведёт: огонёк его манит к тебе, а ты откликаешься — не железная ведь! ― тут же выдала свою точку зрения произошедшему Ара.
Такое объяснение было логичным, но совсем меня не устраивало. Не желаю я этого притяжения, ни с его стороны, ни со своей. Пусть лучше ворчит да смотрит замороженной рыбой, а не улыбками одаривает и в огненные омуты свои затягивает.
Уверена, узнай он про свой огонь, прижившийся во мне, сразу притяжение это разорвёт стем же взглядом, с каким смотрел на меня в том храме, словно я — помеха. Ну уж нет! Вот только доберёмся до храма огня, и прощай семейство фениксов!
― А вот про папашку нашего Лиса и его братца надо Бруно рассказать, хотя, возможно, он и так всё знает: следит, поди, за родственничками, без внимания не оставляет, ― продолжала размышлять Ара.
― Наверняка, ― согласилась с ней, дожевав второй бутерброд, ― А больше нет?
― Нет! Знала бы, что он тебя так истязать будет, весь ужин припрятала бы, ― с искренним сожалением посмотрела на меня подруга. ― Давай спать ложиться: уснёшь и забудешься.
― Ну, если это поможет, то, конечно, давай! Если честно, спать хотелось не меньше, чем есть. Всё–таки утро было не лучшим в моей жизни, всему виной — Лис, ну и, само собой, — последствие вчерашнего мозгового штурма. ― Приятных снов, Ара!
― И тебе, чтобы фениксы не снились, ― улыбнувшись, ведьмочка удалилась в «свою» комнатку.
Я тут же забралась под одеяло и с удовольствием закрыла глаза, предвкушая быстрый уход в мир сновидений.
Не тут–то было!
По руке пробежалось, что–то мелкое, царапая кожу чем–то острым.Вскочив, начала себя осматривать. Долго искать не пришлось: на вороте ночной рубашки, что выдала мне Ара после того, как я скинула с себя платье и неприлично короткую
кружевную сорочку с корсетом, сидел мой недавний знакомый.
― Я думала, ты убежал? ― удивилась своему гостю, снова предлагая переместиться на мою ладонь. Малыш послушно сменил локацию и, как и в прошлый раз, свернулся клубком. ― Решил остаться со мной?
В ответ ящерка приподняла головку, хлопнула пару разу своими глазёнками–угольками и вновь улеглась.
— Значит, да. И, похоже, не желаешь, чтобы тебя видели, иначе позволил мне показать тебя мирэ, да и Ары бы не стеснялся, ― на это ответом был лёгкий взмах хвостом. ― Ладно, тогда давай спать! Только боюсь, вечно я так руку держать не смогу.
Это моё высказывание было проигнорировано: пришлось так и ложиться, держа малыша на ладони. Засыпала долго, всё боялась уронить ящерку, но усталость всё же взяла своё и я провалилась в сон.
Снилось мне солнце в лазурном небе, такое нежное, тёплое. Оно согревало меня своими лучами, гладило, целовало. Я млела под этими тёплыми ласками, прикрыв глаза, и улыбалась.
«Ты не железная, Ри» ― послышался голос Ары на задворках разума.
Я неосознанно кивнула, соглашаясь, и чуть подалась вперёд, к дарящим тепло лучам. Тело откликалось на скользящее прикосновение, наполняясь тягучей негой. В какой–то момент даже стало трудно дышать. Из моей груди вырвался стон, затем ещё один. Я протянула руку к светилу: безумно захотелось коснуться его, но тут в мой сон ворвался истошный женский крик.
Подскочив с дивана как ошпаренная, я начала оглядываться.
Секунду спустя из комнаты выскочила Ара, взъерошенная, сонная и явно слышавшая то же, что и я. Кивком поинтересовалась, я ли так кричала. Отрицательно помотав ей головой в ответ, начала вглядываться в темноту комнаты.
Мгновением позже из соседних покоев, двумя огромными глыбами, влетели друг за другом фениксы, неприлично обнажённые по пояс, играя мускулатурой в лунном свете.
― Кто кричал? ― заметив наши белеющие фигурки, мирэ остановились и уставились на нас в ожидании ответа.
― Не я, ― тут же отозвалась Ара.
― И не… ― вторила ей, было я, но как только произнесла это, чутьё целителя жаркой волной потянуло свои ниточки к комнате, где спал Рон: там явно была нужна моя помощь, и немедленно. Не произнеся больше ни звука, рванула к закрытой двери, ведомая даром.