Киров (ЛП)
Для серьезных дел корабль располагал четырьмя большими башнями, две на носу и две на корме, с тремя 356-мм орудиями каждая. Хотя пока что он них было мало пользы.
Старый линкор, составлявший ядро оперативной группы 16 получил приказ обнаруживать и уничтожать любые вражеские корабли в пределах 300 миль от побережья Ньюфаундленда. Капитан Райт получил сообщение о том, что эсминцы 7-й группы Кауффмана уже атаковали врага и пребывал в приподнятом настроении. Он включил общекорабельную трансляцию.
— Слушайте все, — сказал он громко и четко. — Мы все видели, что наши транспорты отошли некоторое время назад. Теперь мы получили приказ найти вражеский корабль, порвавший «Уосп». Похоже, что 7-я эскадра эсминцев уже взяла след, и мы идем прямо на этого ублюдка… «Миссисипи» готов?
— Так точно, сэр! — Воскликнул каждый из присутствовавших на мостике. Он услышал эхо того же ответа, который выкрикнул каждый член экипажа, более тысячи офицеров и матросов. Все двенадцать 356-мм и четырнадцать 127-мм орудий были заряжены и готовы в стрельбе. Все члены экипажа находились на своих боевых постах, сосредоточенные и мрачные. Двигатели корабля гудели, толкая его вперед на максимальной скорости 21 узел. Острый нос прорезал волны.
«Миссисипи» был готов.
* * *Адмирал Вольский решительно подошел к охраняемому люку, у которого стоял Трояк со своими людьми. В голову закралась мысль о том, что это Карпов отправил их сюда, но он отринул ее. Он слишком хорошо знал Трояка.
— Быстро вы, — сказал адмирал. — Я отдал вам приказ прибыть сюда всего несколько минут назад.
— Адмирал, я здесь по приказу капитана. Мне приказано не допускать никого в кормовую цитадель.
— Капитан хорошо все продумал, — сказал Вольский. — К счастью, я старше по званию. Отойдите, сержант. Прикажите открыть люк. — Как он и ожидал, Трояк немедленно подчинился. Его бойцы освободили проход, двое морпехов открыли люк и замерли по стойке смирно. Сержант с отделением находились на своем боевом посту, но были готовы выполнить приказ старшего по званию. Перед ними был адмирал флота, так что все они вытянулись и отдали честь. Он не был недееспособен, как сказал им Карпов. Это было видно.
Вольский вошел через люк, за ним потянулся хвост из младших офицеров. Как только они вошли, Федоров направился в проход с доктором Золкиным. Они собрались на боевом мостике. Одинокий вахтенный вскочил и замер, увидев их.
— Адмирал на мостике! — Объявил Федоров. Резкое стакатто передних артиллерийских установок подчеркивало срочность. «Киров» вел огонь, что означало, что вражеские корабли были гораздо ближе, чем хотелось бы адмиралу.
Волський взглянул на Федорова и подмигнул.
— Сержант Трояк, — сказал он. — Оставьте двоих бойцов здесь, чтобы охранять вход. Возьмите оставшееся отделение и возьмите под контроль главный мостик. Если необходимо, дождитесь инженеров, но возьмите мостик под контроль и не выпускайте никого до дальнейших распоряжений. Капитан Карпов ни при каких обстоятельствах не имеет право вставлять командирский ключ в любую систему на мостике. Понятно?
— Так точно! — Рявкнул Трояк с сибирским акцентом и его люди направились на выполнение поставленной задачи.
Адмирал резко снял шапку, быстро осмотрел боевой мостик и повернулся к группе офицеров, которых собрал.
— Велично — сонар, Калиничев — радар, Громенко — БИЦ, Косович — штурвал, Федоров — пост штурмана. — Он обернулся и увидел только что прибывшего лейтенанта Николина, и указал ему на пост радиста. — Занимайте посты, джентльмены. — За ними последовали старшины и мичманы, прибывшие из жилых помещений и свободные от своей вахты.
— Любой подготовленный человек может занять пост. Остальным вернуться на места по боевому расписанию. — Они охотно заняли места за мониторами. Трое присоединились к Громенко в БИЦ, уже занявшего пост перед темным безжизненным экраном.
Вольский подошел к БИЦ, где находился центральный модуль с разъемом для командирского ключа. Он окинул взглядом мостик и улыбнулся, увидев доктора Золкина.
— Если позволите, доктор, — сказал он, и Золкин подошел к нему.
Адмирал повернул переключатель, включающий общекорабельную трансляцию.
— Доктор, будьте добры, сообщите экипажу, что я здоров и пригоден к исполнению своих обязанностей.
— С радостью, — сказал Золкин. Он взял гарнитуру и сказал:
— Говорит доктор Золкин. Адмирал Вольский вернулся на свой пост и я подтверждаю, что он здоров и пригоден к исполнению своих обязанностей и берет командование кораблем. — Он не успел закончить, как они отчетливо услышали приветственный гул из-под палубы. Экипаж оправданно нервничал под командованием Карпова. Они выполняли свои обязанности, но тем не менее, командование человека, не внушающего доверия, изводило всех. С другой стороны, Вольского уважали все. С тех пор, как он заболел, экипаж начал проявлять беспокойство и неуверенность. Для них было уже достаточно трудно принять то, что случилось с кораблем. Многие до сих пор отказывались в это верить, но с Вольским у руля они наши в себе точку опоры и охотно направились на свои посты.
Однако когда доктор Золкин повесил микрофон, раздался предупреждающий сигнал, а затем резкий свист стартующей ракеты и воспламеняющегося твердого ракетного топлива. Вольский узнал его безошибочно. Это была MOS-III «Старфайер», одна из самых быстрых и смертоносных ракет в мире.
— Боюсь, что тонкости придется отложить, — сказал Вольский, вытаскивая командирский ключ и спешно вставляя его в модуль. Интерфейс ожил, и загорелись пять светодиодных окошек для кода, который он ввел так быстро, как только позволяли толстые пальцы.
Взлетев ввысь, ракета выровнялась и начала набираться высоту и просто чудовищную скорость. На полпути к своей цели, находившейся в 112 километрах к югу, она разогналась до головокружительной скорости в восемь звуковых. У него было всего срок пять секунд, которые понадобятся ракете, чтобы преодолеть это расстояние.
Адмирал ввел код и нажал красную кнопку с надписью «игнорирование команды». Загорелась второй экран, на котором отобразилось его имя и звание: «ВОЛЬСКИЙ, ЛЕОНИД, АДМИРАЛ ФЛОТА, УРОВЕНЬ 1 — ПРИНЯТЬ?».
Нужно было нажать одну из двух кнопок, «ДА» и «НЕТ», и Вольский подтвердил команду. Последовала мучительное десятисекундное ожидание, за которое «Старфайер» преодолела двадцать семь километров. Затем заработали все системы мостика, в частности, на радаре отобразились группы целей, данные о системах вооружения и данные по ракете, идущей к цели. Громенко взглянул на экран и не смог поверить в то, что видел.
— Адмирал, это MOS-III номер десять! — Она уже прошла больше половины дистанции и начала снижаться, направляясь к цели. До попадания оставались десять секунд.
— Уничтожить ракету, Громенко, — сказал Вольский, но в этот момент произошел сбой питания. Экраны потемнели на несколько секунд, а затем включились снова. Вольский знал, что случилось, и остался спокоен и решителен. Карпов понял, что случилось, и попытался произвести аварийную перезагрузку. Он попытался восстановить контроль над кораблем как раз в тот момент, как Громенко нажимал на кнопку отмены, и мгновения хаоса, в которое две системы управления боролись за контроль над потоками энергии, идущими по кабелям по всему кораблю оказалось достаточно, чтобы помешать отмене удара — почти достаточно.
Ракета получила команду прервать полет и камнем рухнула в море. Двигатели резко отключились, но скорость полета была просто невероятной. Три секунды спустя поступила команда на деактивацию боеголовки, когда Громенко судорожно нажал кнопку на своем пульте…. Но к тому моменту ракеты не было в воздухе. За две секунды до этого она ушла в воду за пятьсот метров от заданной точки и боеголовка сдетонировала.
* * *На эсминце «Планкетт» капитан Кауффман отчаянно кричал рулевому идти на сближение зигзагом. Маневр был бесполезен, так как вражеские орудия управлялись не людьми посредством оптических прицелов. Цифровая система управления огнем держала цели в тисках радарного захвата. Его корабли также подсвечивались лазерами дальномеров, точно определявших дальность. Его корабль был поражен и горел, как и «Бенсон», «Майо», «Джонс», «Гливз» и «Хьюз». Все восемь эсминцев 7-й эскадры поставили дымовую завесу в попытке прикрыть свой отважный рывок на дальность пуска торпед, но дым никак не затруднял огонь «Кирова». Вдруг Кауффман заметил, как ему показалось, молнию на горизонте, а затем от вражеского корабля в небо вылетел яркий столб белого дыма. Сначала его сердце замерло от мысли, что один из его кораблей достал противника из 127-мм орудия, но это был лишь старт смертоносной ракеты MOS-III «Старфайер», запущенной впервые в истории.