Обжигающий след

Подруги поцеловались. Марика уступила старушке свое место на козетке. Ганна нагнулась к уху родственницы:
– Бабушка, ты сиди, мы сейчас придем.
Она потянула Тису за руку. Скрипнув дверью, девушки выбрались на увитый плющом балкончик. Полуденный ветер затрепал их волосы. Ганна повернулась к Тисе:
– Ну, что сказал твой лекарь? Нашлось что-нибудь для Зои?
– Не совсем, – Войнова положила локти на перила балкона. Далеко за городком виднелась цепочка пограничных сторожевых вышек. За ними простирались бескрайние степи Чивани с перелесками.
– Такая редкая трава?
– Это не трава, а камень. Каховик. Оберег для беременных.
– Лекарь дал тебе камень? – спросила с надеждой Ганна.
– У него его нет. Возможно, он найдется в ювелирной лавке в Ижеске. Только цена велика.
– И сколько же?
– Около четырехсот рублей.
– Ох, слишком дорого.
– Да. Но если я срежу корзину в Жнухову Горку, то деньги будут. Выигрыш в этом году градоначальник объявил в пятьсот рублей.
Ганна с сомнением уставилась на подругу.
– Ты же еще ни разу не выигрывала. Почему думаешь, что в этот раз получится?
– Я уже гораздо лучше мечу ножи. В последний раз попала в летящую пушинку с четырех саженей. Хотя есть и другой способ заполучить камень.
Лисова мгновенно оживилась в ожидании продолжения.
– Его можно найти в Теплых скалах.
Подруга округлила глаза и стала похожа на сову.
– Ты серьезно? Собираешься в Теплые? Еще скажи, что одна! Мало ты по лесу шатаешься. А в скалы! Нет, это невозможно.
– Я уже там была.
Ганна хлопнула ладонями по перилам.
– Нет, ты все-таки сумасшедшая, – вскрикнула она тоном строгой учительницы. – На месте твоего батюшки я давно бы тебя розгами отходила. И дома посадила под замком.
– Видишь, мне повезло, что моему отцу нет до меня никакого дела.
– Тебе так кажется. Я уверена, папа тебя любит.
– Ну конечно, так любит, что даже не интересуется, как я провела день. А заговаривает лишь для того, чтобы указать на мои недостатки.
– Тиса!
– Хватит об этом, – взмолилась она. – Тем или иным способом, но я достану этот камень для Зои, как и обещала.
Девушки вернулись в гостиную в упрямом молчании. И очень вовремя.
Распахнулась дверь чайной залы, впуская жену градоначальника, немолодую широколицую женщину с карликовым пуделем на руках. Желтое платье с большим количеством оборок делало ее похожей на подтаявший свадебный торт. Положив ладонь на необъятную грудь, Тонечка поклонилась гостям. Собравшиеся радостно загалдели – несмотря на некоторые чудачества хозяев, Лавра и Тонечку все любили за гостеприимность. В конце концов, потворствуя жене, градоначальник устраивает веселые гуляния в праздники.
– Мои дорогие, всех-всех рада видеть! – приятным мелодичным голосом сказала Тонечка. – Прошу прощения за ожидание. Представляю вам наших долгожданных гостей из Крассбурга! – Она потянула мужа за рукав, добавив шепотом: – Лаврик, ты что встал на проходе? Иди сюда.
– Хорошо, моя уточка.
– Не называй меня уточкой! – шикнула на него Тонечка. – Боже, что ты сделал с бантом?!
– Ничего, моя уто… Тонечка, – Лавр вернул порядком «подзавядший» бант на положенное место.
Гости затаили дыхание. Послышались шаги, и в дверях чайной появилась маленькая пожилая женщина в расшитом серебром халате и широкополой шляпе с фазановым пером. Тиса сразу признала в ней ту остроносую даму из проезжей кареты. Следом за ней шествовал молодой мужчина в высоком цилиндре. Аристократической красоты лицо мгновенно притянуло к себе общее внимание. Тиса отметила необычный ярко-небесный цвет глаз незнакомца. Чудной фасон твидового костюма, остроконечные баки на щеках и манера непринужденно держать себя – весь вид гостя кричал о том, что он не из здешних мест. В одной руке гость держал легкую трость из светлого дерева с набалдашником из круглого сочно-синего лазурита, другой прижимал к бедру саквояж из телячьей кожи.
– Наш новый наместный вэйн Филипп Дронович и его матушка Ордосия Карповна Куликовы, – продолжила Тонечка.
Все захлопали. Колдун поклонился так низко, что уткнулся цилиндром в Тонечкину грудь.
 
Тиса усмехнулась.
– Почему он не снимает шляпу? – шепнула благоговейно Лисова, не сводя взгляда со столичного красавца. И это рациональная во всех поступках Ганна? Куда дели подругу?
– Наверное, у него там кролик.
Тиса не удержалась от любопытства и оглянулась – все девушки и даже замужние матроны смотрели на вэйна с таким же восхищением. Он тем временем понял свою оплошность и снял цилиндр, открыв взорам синий чуб, блестящий и шелковистый, как у ребенка. На миг гости замерли, переваривая модную деталь.
– Прошу любить и жаловать, – обернулась к обществу Тонечка.
Гости как по команде поспешили знакомиться с вэйном и его матерью. Шумная толпа обступила приезжих. Ордосия Карповна держала спину неестественно прямо, словно проглотила дрын, и чинно кивала. Сын тоже кланялся то и дело, и у него это выходило естественно и свободно. По-детски наивная широкая улыбка легко раскрывала губы Филиппа, как мотылек крылья.
Марика изнывала от нетерпения. Она прыгала на месте, чтобы разглядеть приезжего. Старушка Амалия поправила на носу очки.
– Когда ж этот вэйн выйдет-та?
– Бабуля, он уже появился! Смотрите, вон, с Флором Игнатьевичем разговаривает, – прокричала Марика.
Старушка прищурилась.
– Какой экстравагантный молодой человек. Надеть длинный халат и шляпу с пером. Ростом, однако, не вышел. Хм.
Марика принялась объяснять Амалии Валериановне, что та ошиблась.
– Не хочешь пойти представиться? – спросила Ганна. По лукавому взгляду подруги Войнова поняла, что та что-то задумала, и отрицательно мотнула головой.
– Пора бы тебе пересмотреть свое отношение к вэйнам, Тиса. Избавиться от предрассудков. Мы с бабушкой пойдем с Кошкиными. Может, поможешь бабулю довести?
Пришлось согласиться. Представляться собрались сразу после Горчаков. Но пробиться к столичному гостю оказалось не так просто. Самуил Горчак минуту тряс руку вэйна, твердя: «Идет страда, и ясная погода ох как нужна». Тамара Горчак не переставала тараторить, объясняя Ордосии Карповне, где находится их дом. Наконец Флор вернул вэйну его руку и сдвинулся с супругой в сторону. Филипп пошевелил пальцами, словно хотел убедиться, на месте ли. Но недовольства не выказал. Надо отдать должное красавчику, он был безупречно вежлив.
К столичным гостям подступились Кошкины. Следом за ними Тиса и Ганна с бабулей.
Настасья Ефимовна представила себя и мужа.
– Очень приятно, – вэйн тряхнул в поклоне синим чубом. – Настасья… Какое красивое имя!
– Спасибо, – зарделась та. – Мы с мужем растим сад, так что если хотите попробовать самые вкусные яблоки в Увеге, милости просим.
– И яблочный сидр, – крякнул Никодим.
Филипп поблагодарил за приглашение, пообещав им воспользоваться при удобном случае.
– Он такой обаятельный! Правда, девочки? – шепнула Марика.
Тиса закатила глаза, но даже она не могла придраться к вэйну. Похоже, Филипп действительно искренне радовался каждому новому знакомству, чего не скажешь о его матушке.
– Марика, наша дочь. Вторая наша дочь, Зоя, осталась дома с мужем. Легкое недомогание, – продолжила Настасья Ефимовна.
Вытянувшись как ребенок на уроке, девчонка восторженно рассматривала Филиппа.
– Какое милое дитя, – Ордосия Карповна снисходительно улыбнулась. – Однако своей дочери я бы запретила носить платье с подобным декольте.
Ордосия Карповна подняла орлиный нос. Девичьи уши порозовели. Настасья Ефимовна в растерянности оглянулась.
– Ма, оставь, – грациозно взмахнул кистью руки Филипп. – В Крассбурге я видел и более глубокие декольте на более юных девицах.
– Это отнюдь их не красит, – возразила Ордосия Карповна, – скорее наоборот.
Тиса с Ганной переглянулись.
Никодим Кошкин взял за руку жену и отступил в сторону со словами: