Солги мне (СИ)

— С сумками поможет, — она неловко пожимает плечами. — Малыш, я его не просила. Ник сам предложил. Пожаловался мне, что ты ему ничего не говоришь, избегаешь. А он за меня ответственность чувствует. Раз привез, значит и обратно отвезет, сказал. Это почти цитата.
— Могли бы и сами справиться…
Едва я успеваю закончить фразу себе под нос, как в дверном проеме появляется знакомый нам с мамой наглец. У Ника в руках два букета цветов и розовые шарики с забавными мордочками на них.
— Добрый день, Марина Анатольевна, — проигнорировав меня, нахал вручает маме цветы и шарики. — Как вы себя чувствуете?
— Здравствуй, Никит. Да чего со мной будет? Хорошо все, даже пообедать успела.
— А я столик в ресторане заказал. Зря, получается?
— Почему зря? С Варюшей сходите, только ей сначала переодеться надо, — скептическим взглядом осматривает мама мои простенькие джинсы.
— Варюша ни в какой ресторан не пойдет, — бурчу, хватаясь за ручку от чемодана, но меня останавливают.
В нос ударяет приятный сладковатый запах клубники, и я замечаю в центре букета несколько отделенных крупных ягод в белом шоколаде с разными украшениями. Ник бесцеремонно сует мне цветы в лицо и заставляет обхватить их двумя руками.
— Варя и в ресторан пойдет, и гордость свою непомерную в задницу засунет, приняв мою помощь, — Никита оборачивается к моей маме. — Простите, Марина Анатольевна, обычно я не ругаюсь.
Крякаю в букет, заслужив тем самым щипок за то самое место, куда мне нужно засунуть гордость.
— А я, вообще, с тобой согласна, — переходит на сторону врага мама. — Варь, не будь такой букой. Мальчик же старается.
Отворачиваюсь, чтобы эти двое не видели моих красных щек. Вздрагиваю от звука, когда чемодан приходит в движении, и едва себя контролирую, чтобы не отлететь в другой конец комнаты — щеку обжигает горячим мужским дыханием.
— Не вредничай, Вишенка. Мама смотрит.
Мы спускаемся к машине, Ник укладывает вещи в багажник и открывает двери для нас с мамой по очереди. Хочу забраться на заднее сиденье, там для нас двоих предостаточно места, но Никита перегораживает мне пусть и настойчиво подталкивает занять место рядом с ним.
— Сяду назад, — стою на своем, шлепаю по наглым рукам, которые как бы невзначай пытаются незаметно от посторонних глаз меня облапать.
— Нет уж, малышка. Вдруг ты меня придушить попытаешься, пока я буду тачкой управлять? Мне такая перспектива не нравится.
— Я бы сделала это без свидетелей, если бы захотела.
— Видишь? Ты даже не отрицаешь, всего лишь уточняешь некоторые моменты. Залезай, упрямица, долго мы так еще стоять будем?
Ник, прижавшись сзади ко мне, толкается бедрами, и я с визгом забираюсь в машину, чтобы разорвать физический контакт.
В квартире, увидев спальню, мама приходит в восторг. Долго рассматривает все, завороженно проводит кончиками пальцев по выпуклому рисунку на обоях. Даже присаживается на корточки, чтобы потрогать пол.
На тумбочку рядом с кроватью я положила несколько ее любимых книг, чтобы маме было чем заняться. Телевизора в гостиной больше нет, и я не стану спрашивать, куда он делся. Пусть прошлое остается в прошлом, маме и так очень передо мной стыдно. Она сама недавно об этом сказала, расплакавшись в трубку, когда мы в очередной раз болтали вечером «ни о чем».
— Варечка, у меня слов нет… — поворачивается ко мне мама. — Это же все, наверное, безумно дорого.
Честно говоря, я сама не знаю. Когда Ник только пришел помогать мне с ремонтом, его слова про бригаду специалистов я пропустила мимо ушей. Не придала особого значения. Зря, как оказалось. Уже на следующий день здесь развернулись полномасштабные работы, мне едва удалось уговорить его оставить окно на месте, потому что оно и правда было хорошим.
От денег Никита отказался. Заблокировал возможность переводов ему на карту каким-то образом, конверт с наличными засунул обратно мне в рюкзак.
У нас вообще за это время сложились странные отношения. После того раза в его квартире я банально сбежала утром. Наступила на хвост бедному коту, когда одевалась в коридоре, пока Ник спал, в лифте думала о том, что стоило оставить хотя бы записку.
 
Потом меня, конечно, отругали. Через пару часов Ник приехал в квартиру Леси, заставил меня одеться и выманил на завтрак в очень уютную кофейню. В тот день мы очень много гуляли по городу, заходили в разные необычные магазинчики, чтобы немного погреться, добрались до кинотеатра, где я чуть не уснула на заднем ряду.
Ник, когда я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, бубнил, что вместо поцелуев, на которые рассчитывала его меркантильная душонка, он увидит только мою слюни на футболке.
Ну что я могла поделать? Фильм был ужасно скучным.
— Мам, это подарок, — ужасно неловко себя чувствую под ее проникающим в душу взглядом. — Я там кое-какие продукты купила, заполнила тебе холодильник на первое время. А ты можешь приготовить грушевый пирог? Как в детстве.
— Как же ресторан? Вас там ждут, наверное, — улыбается и подмигивает Нику.
— Ну какой ресторан? — отмахиваюсь. — Хочу с тобой побыть. Можно?
— Тогда давайте я что-нибудь посущественнее приготовлю? Варюш, покажешь гостю свои детские фотографии? Они в чулане, в синий коробке. Отыскать только надо.
— С удовольствием посмотрю, — обнимает меня со спины Ник и упирается подбородком в плечо.
Этот ужас пора сворачивать.
— Тебе пора, — выворачиваюсь и шепчу так, чтобы мама не услышала. — Пожалуйста, Ник. Нам с мамой нужно поговорить, обсудить, как все будет дальше…
— Выгоняешь?
— Прости, — отвожу взгляд. — Спасибо тебе большое за все, но дальше мы сами.
— И что это значит? — не сбавляет своего напора он.
— Схожу-ка я на кухню, посмотрю, что ты там купила, Варюш.
Мы остаемся вдвоем в спальне.
Не двигаемся.
Только в глаза друг другу смотрим и дышим глубоко.
Я не знаю, куда себя деть. Все так неловко, что хочется сбежать и спрятаться в чулане.
Ник зарывается в мои волосы ладонью и притягивает для нежного поцелуя. Легко касается губами моих, второй рукой поглаживает поясницу, спускаясь ниже.
Отстраняется.
Чувствую, как по моему лицу скользит его взгляд.
— Продолжаешь бегать от меня?
В первую же секунду киваю машинально.
— Нет, — пытаюсь поправить свое положение, но на губах Ника уже расплылась самодовольная ухмылка.
— И как долго планируешь заниматься этой дурью?
— Я не знаю.
— Хотя бы примерные сроки? Мне не хватает тебя, Вишенка, — подталкивает к стене, ставит руки так, чтобы я сбежать не смогла. — Зачем ты сопротивляешься, малыш? Кому от этого легче?
Молчу, потому что сказать нечего. Совершенно.
— Ты все равно уже моя, Варь. Моя.
— Своя собственная, — раздражаюсь сильнее, потому что Ник опять напролом прет.
Как будто это так просто. Взять и забыть все. Стереть из памяти его слова, сделать шаг навстречу. Мне сложно. Ни на миллиметр не получается сдвинуться вперед.
— Хватит цепляться за прошлое, — легкость пропадает из его голоса. — Мы не сдвинемся в будущее, если ты не прекратишь это делать. А я хочу его представлять с тобой, слышишь? Выберись из своей скорлупы, я же тебе руку протягиваю. Стоит только ухватиться.
Целует меня в уголок губ. Прижимается просто на мгновение и тут же выходит из спальни. Я слышу голос мамы из прихожей, потом хлопок входной двери. Смотрю на шарики со смешными рожицами, и слезы на глазах наворачиваются.
— Варюш? Варь, вы что, поссорились? — мама заходит в комнату. — Зря я его позвала, да? Не надо было.
— Мам…
— Тише, девочка моя. Я не знаю, что он сделал. Но я вижу, что Никита очень старается. Он из кожи вон готов вылезти, лишь бы ты его простила.
— Я так запуталась, мамочка…
— Догони его. Прямо сейчас. Пригласи обратно, пусть он тоже пирог твой любимый попробует, я приготовлю.
Моргаю быстро несколько раз, вытираю слезы. Два шага к окну, увидеть курящего рядом с машиной Ника. Сорваться с места и прямо в тапочках вылететь из подъезда.