Солги мне (СИ)
— Прошу сохранять спокойствие, — из динамиков на панели раздается механический голос. — Мы уже в курсе проблемы и постараемся быстрее перезапустить систему. Подождите, пожалуйста, какое-то время.
— Сколько? — рычит мужчина в пустоту.
— Около пятнадцати минут. Возможно, чуть дольше. Приносим извинения за неудобства.
— Смело можно умножать на два, — произносит он с недовольством уже в мою сторону. — Апельсинами поделишься? Жрать хочу, сил нет.
— Они же грязные, — бормочу я растерянно.
— Я на них поплюю и об кофту вытру. Будешь? — он протягивает мне бутылку и усмехается, когда я резко начинаю мотать головой из стороны в сторону. — Неужели правильная такая?
— Мне просто нравятся коктейли.
Легче признаться, что ты не любишь какой-то вид алкоголя, чем объяснять, почему не пьешь вообще.
На удивление он понимающе кивает, забирая у меня из руки протянутый апельсин, и садится на пол, привалившись к одной из стен спиной. А я так и продолжаю переступать с ноги на ногу на месте.
— Извините. Не стоило вас бить.
— Хватит уже бесить меня этим выканьем, мелочь. Мне даже тридцати еще нет.
— Нет? — удивляюсь я.
— На сколько лет я, по-твоему, выгляжу? — с интересом спрашивает мужчина, варварски расправляясь с моим апельсином.
— Тридцать пять? — озвучиваю свою первую догадку.
Он действительно кажется мне очень взрослым. А борода в совокупности с усталым взглядом только добавляет возраста.
— Спасибо, блять, что не сорокет, — хмурится, вгрызаясь в сочную мякоть.
Да кто вообще так апельсины ест? Еще и влажные салфетки на него тратить придется.
Теперь мне интересно, сколько ему на самом деле. Но спросить я не осмеливаюсь. Мне вообще лучше держаться в стороне от него. Легенда с тем, что он живет в этом же доме, конечно, складная, но его ключи могут быть и от совсем другой квартиры.
А на попятную он пошел, потому что потерял преимущество неожиданного нападения. Лифт застрял, и ему не удалось бы скрыться просто так с места преступления.
— Стоять не устала еще? На коленки присесть не предлагаю, но места еще много, — нагло ухмыляется он, ощупывая взглядом мою фигуру. — Слушай, мелочь, а тебе самой сколько лет?
— В-восемнадцать…
— И правда маленькая еще. Ладно, не боись, трогать не буду. Было б тебе хотя бы двадцать.
Через двадцать минут давящей тишины снова раздается этот противный голос из динамиков. Нас предупреждают, что сейчас погаснет свет на пару секунд, и просят не пугаться.
— Пугаться будете вы, когда я с вашей шарашкиной конторы стрясу моральную компенсацию, — огрызается не-маньяк, а я вдруг понимаю, что мы так и не познакомились.
Еще через три минуты железная кабина вдруг приходит в движение и открывается на нужном этаже. Подхватив рюкзак с пола, я вылетаю из лифта, опасаясь какого-нибудь нового замыкания.
Оборачиваюсь лишь у двери, потому что спину как-то странно жжет. Мужчина, привалившись к стене плечом, наблюдает за моими попытками дрожащими руками попасть в замочную скважину.
— Помочь? — хмыкает, отталкиваясь и спеша ко мне.
Именно в этот момент ключ как по маслу входит в отверстие. Я быстро проворачиваю его и скрываюсь в квартире, сердце бешено стучит из-за выброса адреналина. Мысль о том, что я могла бы стать жертвой преступления, до сих пор не отпускает.
Достаю телефон, на котором уже появился интернет, и захожу в чат.
Марс печатает…
Печатает, печатает и…пропадает. Огонек снова становится красным. Это значит, что он вышел из сети.
Глава 2
Ник
Когда маленькая сопля дает тебе больше тридцатки при фактических двадцати шести в паспорте, стоит задуматься, где твоя жизнь свернула не туда.
Я разглядываю свою рожу в зеркале и в принципе мысленно соглашаюсь с ней. Пора завязывать бухать, бывшая явно того не стоит. Беру в руки триммер и в несколько быстрых движений избавляюсь от нежелательной растительности. Зарос я знатно конечно за это время.
Так еще и вместо аккуратной бороды у меня не пойми что было на лице. Совсем теперь не удивительно, что девчонка испугалась и приняла меня за маньяка.
Голова, кстати, до сих пор побаливает. Я уже готов поверить в то, что соседка организовала мне сотряс, но потом вспоминаю, что выжрал вчера бутылку коньяка в одну харю.
— Мя-я-я…
Опускаю голову и вижу пушистого засранца, которого мне подкинула девчонка брата. Он, по-моему, вечером тоже успел полакать из моего стакана, так что похмелье этим утром мы делим.
Нагибаюсь, чтобы потрепать лохматого, иначе он не замолчит, но паскудник кусает меня за палец, а потом демонстративно машет хвостом в сторону выхода из ванной.
Нет уж, я уже давно перестал на это вестись, еще когда купил этой меховой шапке электрическую кормушку. Корм по часам, все рассчитано. Не сдохнет с голодухи, если я вдруг забуду про него.
Венера: Куда ты пропал?
Смотрю на экран телефона, понимая, что так и не ответил ей.
Эта странная девчонка умудрилась как-то привязаться ко мне за несколько недель общения в каком-то сраном чате, и теперь я чувствую ответственность за нее.
Печатаю.
Марс: Я весь твой, малышка. Как спалось?
Ответ приходит практически сразу.
Венера: Очень соскучилась по тебе. Ты так внезапно исчез. Я сделала что-то не то?
Святая наивность. Ну вот и что мне сказать?
Прости, я мудак, которому нахер не сдались твои виртуальные сердечки вместе с пожеланиями доброго утра, потому что я столкнулся со своей соседкой и понял, что «живые» сиськи, даже спрятанные под огромной кофтой, гораздо лучше?
Самое смешное, что они мне нужны. Сердечки эти. Моя Венера очень милая, и я такого вообще никогда в жизни не встречал.
Только вот…
Марс: Докажи, что тебе есть восемнадцать. Прямо сейчас сфотографируй свой паспорт и отправь мне.
Давай, Винни, пошли меня лесом.
Венера: Но я не хочу, чтобы ты видел мое лицо…
Марс: Оставь его себе. Напиши на листочке «доброе утро, Марс» и положи рядом со строчкой о годе рождения.
Через пять минут в чат прилетает фото.
Восемнадцать, мать твою. Исполнилось два месяца назад.
Все еще хуже, чем я думал. Если вдруг я решу закончить эту странную переписку, разобью вдребезги ее розовые очки, малышка разочаруется в этом суровом жестоком мире и…
Даже думать не хочу об этом.
Нет, я ничего ей не обещал, но вполне могу признаться себе, что иногда наши разговоры заходят совсем не в ту плоскость.
Марс: Хорошая девочка.
Венера: А сколько тебе лет?
Песочница, блин. Не хватает еще: «Привет, давай дружить».
Марс: Слишком много, ты таких цифр не знаешь.
Восемь лет, почти девять — это очень много при ее характере. Может испугаться.
Иррациональное желание продлить все это меня так и не отпускает.
Венера: Скажи хотя бы, ты еще не вышел на пенсию?
Запрокидываю голову и ржу в голос. Только Винни может такое выдать.
В этот момент кто-то со стороны лестничной клетки отчаянно насилует мой дверной звонок. Открываю, и на меня сразу начинает наезжать какая-то бешеная тетка:
— Я устала это терпеть, ясно вам?! Все окна мне заливаете, вчера клининг вызывала, сегодня опять то же самое.
— Не орите, женщина, башка трещит. Что надо?
— Вы кондиционер свой давно проверяли? Я жалобу подам, и вас заставят его снять.
Через пять минут удается выяснить, что этой визжащей дуре с этажа ниже по окнам бьет конденсатная трубка. А еще через пять убедиться в том, что она ошиблась квартирой.
Это не мой кондиционер стал проблемой.
— Стоять, — рявкаю, когда городская сумасшедшая тянется к звонку моей странной соседки, с которой мы вчера «познакомились». — Я сам решу.
Она поджимает губы и с гордо поднятой головой сваливает к себе, а я натягиваю футболку и иду разбираться с апельсиновой девочкой вместе со своим внезапным приступом альтруизма. Не хочу почему-то, чтобы эта грымза и ей мозги вынесла.