Немного магии (СИ)

Он вздрогнул и поднял голову.
— Доброе, — выдохнул Тэрон и с облегчением улыбнулся в ответ.
А я уставилась в невозможно зеленые глаза и вдруг осознала, что решение сразу двух моих проблем, вполне возможно, куда ближе, чем я полагала.
Кому, как не полуэльфу, знать об эльфотире? И книга — у него же была книга о контроле над даром!
А я вполне могла решить, по крайней мере, проблему с отношением студентов к полукровке. Сразу же, как только решу проблему с отношением студентов ко мне самой.
Оставалось только убедить Тэрона, что ему это нужно. Или, по крайней мере, что это выгоднее, чем съеживаться от каждого косого взгляда и постоянно ждать новых нападок — потому как ничто не провоцирует треснуть ближнего своего, чем его готовность принять удар.
— Ты в зал накопителей? — спросила я просто для поддержания разговора, чтобы пауза была не слишком заметной, и легко подхватила Тэрона под локоток — точно таким же непринужденным жестом, каким поддерживала и Хемайон.
Полукровка покосился на свое предплечье.
— Да, — с запинкой отозвался он и выпрямился с таким независимым видом, будто на самом деле каждое утро прогуливался под ручку с воспитанницами закрытых школ для благородных девиц, а уши у него всегда были красные и ничего особенного в этом нет.
— Отлично, — я улыбнулась шире. Вышло, кажется, совсем неестественно, но Тэрон был слишком занят собственными переживаниями, чтобы заметить. — Втроем веселее. И теплее. В мужском крыле тоже поутру холодно?
Сам Тэрон, по всей видимости, ничуть не мерз. От нескладного тела веяло ровным, здоровым теплом; а предплечье под моими пальцами и вовсе казалось лихорадочно горячим — настолько, что я с трудом удержалась, чтобы не шагнуть ближе. Но воспитание привычно перевесило, и я осталась на приличествующем подруге расстоянии.
— Холодно, — тем не менее, подтвердил Тэрон с легким удивлением. — Но разве для тебя это проблема?
— Сегодня — почему-то проблема, — призналась я и перестала натянуто улыбаться. — Сила почти не отзывается. Я собираюсь переговорить с Фасулаки, не его ли это эксперименты так сказываются, и в случае необходимости заглянуть в лазарет после лекций.
— Вряд ли профессор Кавьяр одобрил бы на своем занятии эксперименты, которые могут негативно сказаться на студентах, — с сомнением заметила Хемайон.
Я неуверенно пожала плечами.
На студентах — да. Но я-то вольнослушательница!
Хотя он и Тэрона в этот эксперимент втянул, не колеблясь ни секунды.
— Вряд ли, — согласилась я больше для приличий и постановила вслух: — Если не сумею найти Фасулаки сразу после занятий, отправлюсь прямиком к целителям.
Хотя бы потому, что мой дар — и все сопутствующие ему привилегии, пусть и сомнительные, — для меня куда важнее, чем чужая дипломная работа. В конце концов, разве пристало леди служить наглядным пособием ради каких-то сомнительных военных преимуществ перед участником действующего мирного соглашения?..
— Хорошо, — заметно поуспокоилась Хемайон. — Я провожу, если хочешь.
— И я, — тут же вызвался Тэрон, так загоревшись идеей, что даже забыл покраснеть.
Я с любопытством покосилась на полуэльфа, но пуститься в расспросы о целительской карьере не успела: мы наконец-то добрались до зала накопителей, и разговор заглох сам собой.
Полигон уже был истоптан десятком ног — что характерно, босых, — а розы за внушительным забором будто расцвели еще пышнее. Мы оставили Хемайон в цветнике, а сами вошли внутрь, подслеповато щурясь с непривычки. Я порадовалась, что не стала отлынивать, несмотря на странное поведение дара: сегодня в зале дежурил сам профессор Биант — как обычно, в щеголеватом бордовом камзоле, с выражением вселенской тоски на лице и полупустой флягой в руке. Я вежливо поздоровалась, скрывая раздражение (едва рассвело, а он уже с вином!), и заняла свободное место на скамье перед постаментом с выгравированным язычком пламени.
Сам постамент, как обычно, был ледяным, и я отдернула пальцы, едва коснувшись его. Сегодня руки вовсе не прилипали к камню — он будто сам оттолкнул меня, и я с нарастающим беспокойством поднялась на ноги.
 
Кажется, накопитель не принял ни грана силы, и я не понимала, почему. К счастью, мою растерянность заметил профессор Биант — и, разом потеряв интерес к фляге, направился к скамье.
— Что-то не так, миз Доро?
Я порадовалась, что можно проконсультироваться хоть с кем-то, и честно изложила утренние сложности с даром, опустив свои подозрения о коварстве эльфотира. Профессор, к моему облегчению, обеспокоенным не выглядел.
Довольным, впрочем, тоже.
— Фасулаки, значит, — произнес он и бездумно приподнял флягу, будто хотел глотнуть, но тут же снова опустил. — Что ж, миз Доро, поздравляю — вы запустили «маятник» раньше всех остальных студентов в этом году.
— Маятник? — неуверенно переспросила я.
Профессор казался слишком хмурым для поздравлений. Впрочем, если он не расставался с флягой со вчерашнего дня, ничего удивительного в этом не было.
— Любой дар можно усилить, — сообщил профессор Биант. — Раскачать, как маятник. Сейчас ваш дар в низшей точке, но уже через несколько часов пойдет вверх. Если в этот момент его подтолкнуть, истратить полностью на что-либо, в следующий раз точка полного восстановления окажется выше. Как если бы вы подтолкнули маятник часов в том же направлении, куда он уже и так шел. В теормаге это называется маятниковым резонансом или принципом маятника.
Он помолчал, бездумно покачивая флягой. В ней выразительно булькало.
— На вашем месте, — мрачно сказал профессор Биант, — я бы оставил все как есть и продолжал сливать силу один раз в день, в накопитель. Ни к чему вам сейчас усиливать дар, который вы и без того не способны контролировать в полной мере.
Пожалуй, я бы обошлась и без очередного напоминания об этом.
— Боюсь, я включена в список соавторов исследовательской работы господина Фасулаки и не могу отказаться от участия в экспериментах, — сухо отозвалась я. — Возможно, есть какая-нибудь методика, которая помогла бы мне с контролем над даром?
Профессор нахмурился ещё сильнее.
— Есть, и даже не одна. Если бы вы начали работать над собой хотя бы две-три недели назад, я бы не настаивал на отказе от регулярной раскачки «маятника». Университету нужны сильные маги огня. Но сейчас… — он покачал головой. — Это чересчур рискованно, миз Доро. Освойте хотя бы базовую технику медитации. Запустить «маятник» можно в любой момент, и вовсе не обязательно хвататься за сегодняшний инцидент.
До сих пор о медитации мне доводилось слышать разве что в контексте религиозных сект — о которых, разумеется, в «Серебряном колокольчике» если и говорили, то исключительно в негативном ключе. Леди не пристало проваливаться в собственные мысли, отключаясь от действительности. В реальности в этот момент вполне может пробегать мимо какая-нибудь достойная партия, и упустить ее ради сомнительной радости самопознания — однозначный провал.
К хорошим новостям относился разве что тот факт, что гоняться за достойной партией мне и не требовалось. Пока не сдан конмаг, все остальные проблемы отходили на второй план. Кто, в самом деле, рискнёт жениться на вольнослушательнице, которая может в любой момент спалить весь дом?!
А вот университету сильные маги огня определённо нужны. Иначе зимой мы здесь все примерзнем к койкам в общежитии и сможем вернуться к обучению только весной. Если выживем, конечно.
— Медитации, — без особого энтузиазма повторила я и нашла взглядом Тэрона, который уже справился со своими ежеутренними обязанностями.
 
Растущий (хотя куда ему ещё!) организм требовал еды, а воспитание и страх лишиться нового друга не позволяли оставить меня с профессором, и полукровка нетерпеливо переминался с ноги на ногу у выхода, не решаясь привлечь внимание иначе.
Я подавила неуместную улыбку и вспомнила, что у меня вообще-то тоже растущий организм.
— Спасибо, профессор Биант. Я подумаю, что можно сделать, — сказала я и, сделав молниеносный книксен на прощание, из него же и стартовала к дверям.