Слабо не влюбиться? (СИ)

Ах да, чуть не забыла, сегодня мы воплощаем в жизнь еще одну придурь: гуляем по городу в обуви из разных пар. На левой конечности у меня красный Конверс, на правой – черный Ванс. Смотрится, конечно, вырвиглазно, но, по сравнению с Тёмкиным классическим ботинком на одной ноге и Найком на другой, это еще цветочки.
– Да ладно тебе, нормальный дядька, – толкаю Соколова локтем в бок. – Почти не начатую пачку подогнал.
Довольно трясу салфетками перед его носом.
– Ну все, мы богаты, – иронизирует парень. – Пошли на радостях манты заточим?
– Манты? Где манты? – мигом встрепенувшись, отзываюсь я.
– Дома у меня, – усмехается Тёма. – Мамка наготовила, тебя велела позвать.
– Ура! – взвизгиваю с энтузиазмом.
Знаю, по мне не скажешь, но моя любовь к мучным изделиям поистине безгранична. А теть Алинины манты я вообще готова пожирать в промышленных масштабах – они у нее обалденно вкусные.
Наперегонки мы устремляемся к Тёмкиному дому, и я как обычно проигрываю. Соревноваться с этим переростком – совершенно неблагодарное дело. Он прет ввысь и вширь, словно на дрожжах, а я так и остаюсь крохотной щуплой девчонкой.
– Мог бы и поддаться ради разнообразия, – ворчу я, тяжело дыша.
– С чего бы это? – недоумевает друг, распахивая подъездную дверь.
– С того, что ты больше! И ноги у тебя длиннее! Значит, мне причитается несколько секунд форы!
– А ты умнее меня, – парирует он. – Но при этом в шахматы мне не поддаешься.
– Ты проигрываешь просто потому, что тебе в лом просчитывать на несколько шагов вперед! Это не недостаток ума, а банальная лень!
– Ну да, я ленивый, – невозмутимо соглашается друг, просовывая ключ в замочную скважину. – И быстрый. А ты усердная и медленная как улитка.
– Что ты сказал?! – задыхаюсь от возмущения. – Ну держись! Щас эта улитка надерет тебе задницу!
С воинственным воплем запрыгиваю Соколову на спину и припечатываю его грудью к двери. Однако парень не теряется – тут же подхватывает меня под коленки и разворачивается корпусом так, что прижатой к прохладному металлу теперь оказываюсь я. Пробую укусить его за ухо, но Тёма, разгадав мое намерение, дергает головой в сторону и я клацаю зубами по воздуху.
– Ах ты, маленькая свирепая хищница! – ржет парень, опуская меня на пол и отступает на пару шагов.
Думает, что наш поединок опять завершился его победой, но я не привыкла так просто сдаваться.
Снова приближаюсь к Артёму со спины, намереваясь как следует огреть его зад смачным поджопником. Но он вдруг резко оборачивается, шагает ко мне и, обхватив сильными пальцами запястья, утыкается лбом в мою переносицу.
– Хватит, Вась. Ты при любом раскладе проиграла.
Его горячее дыхание расползается по моим щекам, и я чувствую, как ноги становятся ватными и стремительно слабеют.
Шах и мат. Это тотальное обезвреживание. Я не то что пошевелиться – слова вымолвить не могу. Тёма впервые так близко. Нависает надо мной, словно грозовая туча. Опаляет крошечные волоски на теле жгучим теплом своей кожи. Пьянит запахом лесного шампуня, табака и еще чего-то едва уловимого, но чертовски приятного…
Разъяренно выдыхаю.
Соколов неосознанно повторяет за мной.
Сверлим друг друга неотрывными взглядами, будто нас волной гипноза накрыло и волю начисто парализовало. Вроде бы и хочу высвободиться из оков этой дурной энергии, стряхнуть обваривший мозги дрянной морок, но не могу.
И Тёма, походу, не может. У обоих система зависла. Срочно требуется перезагрузка.
Блин, да что со мной? Какое-то долбанное помутнение, не иначе! Дерзкие слова, которые я собиралась озвучить, застряли в горле. Сердце колотится так сильно, что вот-вот размозжит ребра. А боевой настрой сменился нелепым, совершенно нехарактерным для меня томлением в груди.
Честно? Я не знаю, что было бы дальше, если б по ту сторону двери не раздался голос Тёмкиной мамы, а еще через секунду она сама не выглянула бы на лестничную площадку. Не знаю и знать не хочу. Потому что это все неправильно, странно и больше никогда не повторится!
– А что такое? Почему ключ в замке, но никто не заходит? – интересуется тетя Алина, окидывая нас, шарахнувшихся в разные стороны, любопытным взглядом.
 
– Да мы тут… Дурачились, – взлохмачивая волосы, отзывается Артём.
Его голос звучит почти непринужденно, почти весело. И если б я не была непосредственной участницей нашего с ним кратковременного помешательства, то, несомненно, повелась бы на эти беззаботные, развязные интонации.
Но теперь, после случившегося, ему меня не провести. В тоне друга я различаю не только напускную легкость, но и тщательно скрываемое недоумение. Ведь точно такое же в эту самую секунду обуревает и меня.
– Ну заходите, чего встали? – торопит тетя Алина. – Манты стынут.
– Ага, идем, – киваю я и первая шагаю в квартиру.
Пересекаться с Тёмкой глазами прямо сейчас отчего-то очень волнительно.
Глава 8
Серые минималистичные обои, несколько незамысловатых постеров, пристроенная в углу гитара и стул, спинка которого до отказа увешана кричаще-яркими шмотками. Тёмина комната на все сто процентов олицетворяет своего хозяина. В ней, как и в его голове, царит творческий беспорядок.
Вещи разбросаны хаотично и явно не имеют определенных мест. На прикроватной тумбочке стоит тарелка с крошками от давно съеденного бутерброда. А облюбовавший подоконник кактус, вне всяких сомнений, жив только благодаря стараниям тети Алины. В жизни не поверю, что Соколов сам его поливает.
– Вот, зацени, малая, – Артём придвигает ко мне какую-то непонятную черную штуку, нечто среднее между компьютерной клавиатурой и пультом управления космического корабля. – Батя контроллер подарил.
– Чего? – переспрашиваю я, с интересом разглядывая цветные кнопочки и вертушки.
– Диджейский контроллер, – терпеливо поясняет друг. – Это инструмент для управления звуком.
Помните, я говорила, что Тёма пару лет назад заинтересовался музыкой? Так вот, в последнее время это увлечение из разряда хобби стало перерастать в нечто куда более серьезное. Мало того, что он практически без посторонней помощи научился играть на гитаре, так теперь еще и профессиональное диджейское оборудование стал осваивать! Недаром в его речи то и дело мелькают словечки типа «сет», «семпл», «бит джамп», о значении которых я могу только догадываться.
– Круто! – одобрительно тяну я. – Только ни черта не ясно, как этим всем пользоваться.
– Тут на самом деле все просто, – Артём подсаживается поближе и начинает водить указательным пальцем по контроллеру. – Это кнопки переключения эффектов и режимов, это питч, это небольшой джог. А с помощью этого пульта можно свести воедино два трека.
– Понятно, что ничего непонятно, – вздыхаю я.
Что уж говорить, я от диджейского искусства невообразимо далека.
– Просто послушай, – парень принимается перебирать какие-то файлы на своем ноутбуке. – Сейчас покажу тебе свои работы.
– Ты уже и музыку пишешь? – удивляюсь я.
– Да, закупил сэмплов и решил попробовать. Биты пока простенькие получаются, но меня прям прет от процесса.
– Ого… То есть ОГО! – посмеиваясь, я легонько ударяю друга кулаком в плечо. – Да ты у нас настоящий диск-жокей, Тёма!
– Хорош издеваться, – парень закатывает глаза.
– Да я не издеваюсь! Мне просто по приколу, что ты…
– Вот, слушай, – перебивает он. – Это я на днях написал. О тебе, кстати, думал.
Тёма запускает трек, и пока тот разгоняется, я потрясенно уточняю:
– Обо мне думал? В смысле когда писал?
– Ну да, – Соколов как-то нервно дергает плечом. – А че такого?
– Да ничего, – даю заднюю, чтоб он ни дай бог не подумал, что я навоображала себе лишнего.
На самом деле меня так и подмывает учинить допрос с пристрастием. Узнать, что именно было у Тёмы в голове, когда он писал трек. И значит ли это, что я официально могу носить статус его музы. Но из уважения к творчеству друга приходится замолкнуть. Ведь не будешь же приставать к человеку с расспросами, когда он обнажает перед тобой нутро. Я не понаслышке знаю, как трудно показывать миру свои творения.