Слабо не влюбиться? (СИ)

Пролог. Лето 2023.
В нарядном, полном гостей зале ЗАГСа царит слегка напряженная атмосфера торжества. Яркий свет хрустальных люстр бьет в глаза. Букет цветов, который я чересчур сильно сжимаю в руках, больно покалывает пальцы. Сердце колотится как бешеное, грозя вот-вот пробить грудную клетку и рухнуть прямо на начищенный до блеска мраморный пол.
Дабы справиться с нервами, делаю глубокий вдох, медленно выпускаю воздух из легких и перевожу взгляд на девушку-регистратора, которая в этот самый момент пламенно декламирует:
– Дорогие невеста и жених, у вас есть то, что ищут миллионы, а обретают лишь избранные. Это любовь. Создание семьи – это начало доброго союза двух любящих сердец. Отныне вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая радость и печаль. Перед тем, как узаконить ваши отношения, я бы хотела узнать, является ли ваше желание вступить в брак свободным и искренним? Прошу ответить вас, жених.
– Да, – с легкой хрипотцой в голосе отзывается мой любимый мужчина.
Не удержавшись, снова прилипаю к нему взором, и дыхание непроизвольно обрывается. Господи… Он такой умопомрачительно, сердцеостанавливающе, душераздирающе красивый, что мне хочется биться головой об стену и кричать от восторга.
Все-таки Соколову чертовски идет бабочка. И смокинг тоже очень к лицу. Хоть и скрывает бóльшую часть татуировок, расположение которых я, кажется, знаю наизусть. Не то чтобы я специально запоминала, просто, когда любишь, каждая мелочь в человеке становится архиважной. Будь то нательный рисунок, родинка или шрам родом из детства.
Кстати говоря, все его шрамы мне тоже известны. Мы ведь как-никак вместе их зарабатывали. Тот, что на коленке, остался после побега от разъяренных дачников, в садах которых мы воровали яблоки. На моей ноге красуется почти такой же – дачники были свирепыми и быстрыми, несмотря на пенсионный возраст.
А тот, что на его мочке, – моих рук дело. Забавная история: Артём в очередной раз хотел доказать, что ему «не слабо», а я взяла и самолично проколола ему ухо. Обычной медицинской иглой, представляете? Что уж говорить, в детстве мы были совершенно отбитыми.
– Прошу ответить вас, невеста, – девушка-регистратор продолжает церемонию бракосочетания, возвращая мои мысли, заблудившиеся в прошлом, к реальности.
– Да.
– Если вам есть, что сказать друг другу, прошу, скажите это прямо сейчас, – улыбается сотрудница ЗАГСа.
Вот и настало время для брачных клятв.
– Аделина, мы с тобой знакомы не так давно, но за это время ты успела стать для меня по-настоящему близким человеком, и я… – речь Артёма вдруг резко обрывается, а он сам застывает в неподвижности с пораженно распахнутым ртом.
Ну вот. Только что случилось то, чего я так жаждала и одновременно так боялась.
Он заметил меня.
Меня, скромно стоящую в толпе гостей и полыхающую всеми оттенками красного. По ощущениям, горят не только мои щеки, но даже шея и плечи. Я будто огромный огненный шар. Еще секунда – и взорвусь.
– Дорогой, что случилось? – пытаясь привлечь внимание жениха, Аделина дергает плечом и нервно посмеивается.
Но он по-прежнему смотрит на меня. А я – на него. Мы оба погибаем в вихре нахлынувших воспоминаний недавнего прошлого: его руки на моем теле, его губы – на моих губах…
– Эм… Прости, – Соколов мотает головой, будто стряхивая оцепенение, а затем наконец переводит глаза на невесту. – Что я говорил?
– Что я твой близкий человек, – натужно улыбаясь, напоминает она.
– Ах, да… Так вот, как только я тебя увидел, сразу подумал о том, что ты самая… – парень снова прерывается. На секунду прикрыв веки, морщится, словно от зубной боли, а затем глухо выругивается. – Черт!
Его взгляд, в котором изумление перемешалось со злостью, снова дергается ко мне.
Несколько раз моргаю и, кое-как взяв себя в руки, приподнимаю уголки губ. Это улыбка-вызов. Улыбка-мольба. А если не сложится – улыбка-прощание. На этот раз – навсегда.
Выразительные, ярко-голубые глаза Артёма по-прежнему прикованы к моим, а на лице застыло выражение шока, который, судя по шепоткам и раздраженной возне гостей, заметен не только мне.
 
Ну что с ним? Отчего так удивляется? Ведь сам же вручил мне приглашение. Я, конечно, сказала, что не приеду, но планы поменялись. Точнее даже не планы, а мои внутренние мотивы. Я устала быть трусихой и решила рискнуть.
Ты ведь сам говорил, если нельзя, но очень хочется, то можно. Помнишь такое, Тёма?
И вот я здесь. Приехала. Видишь, мне не слабо. А тебе?
Глава 1. Лето 2012
– А-а-а! – вопит Артём, в ужасе расширяя глаза.
– А-а-а! – вслед за ним верещу я, потрясенно глядя на сочащуюся из его уха кровь.
Вот черт! В Интернете писали, что крови быть вообще не должно! А у Тёмы ее прямо-таки много: стекает по моим пальцам и капает на кафель. Я что-то не так сделала? Не туда ткнула? Господи… Тетя Алина и дядя Макар меня убьют! Я изувечила их сына!
– Ты проколола? Проколола или нет?! – орет взволнованный мальчишка.
– Да! Да! – усиленно киваю я. – Но…
– Так вставляй серьгу, малая! Скорее вставляй! – решительно подгоняет он, хотя в его взгляде тоже плещется неподдельный страх.
Дрожащими пальцами подхватываю гвоздик, лежащий на стиральной машинке, и подношу его к многострадальной мочке друга. Однако из-за отека и крови я в упор не вижу место прокола и понятия не имею, куда метить.
– Артём, ты истекаешь кровью! – восклицаю испуганно. – Я, видимо, облажалась! Поехали в больницу?
– Нет! – жестко обрубает Соколов. – Промой рану этой фигней, – он хватает баночку хлоргексидина и вручает ее мне, – и вставляй!
Испускаю горестный вздох, быстро смачиваю ватный диск антисептиком и протираю им краснющее ухо Артёма. Друг нервно жует нижнюю губу, но при этом сидит смирно. Почти не рыпается и не издает ни звука. Все-таки выдержка у него – железо. Я бы на его месте уже давно в обморок рухнула.
С третьей попытки мне удается просунуть простой черный гвоздик в нужное место и зафиксировать его металлической заглушкой. Чуть отодвинувшись, оцениваю результаты своего труда и с облегчением подмечаю, что кровь у Артёма больше не идет. Однако ухо в целом выглядит, прямо скажем, неважно. Будто его кипятком обварили. Аж побагровело все.
– Готово, оценивай, – выдыхаю я, тыльной стороной ладони утирая взмокший лоб.
Коротко кивнув, Соколов поднимается на ноги и подступает к зеркалу. Несколько секунд друг завороженно пялится на свое отражение, а затем его губы растягиваются в озорной дерзкой ухмылке.
– Огонь, малая! Справилась на десятку, – довольно выдает он. – Давай пять!
Шлепаю его по раскрытой ладони и тоже позволяю себе улыбнуться. Хотя, если честно, от пережитого шока поджилки до сих пор трясутся. Все-таки понервничала я знатно. Больше никогда не буду участвовать в Тёминых безумных авантюрах! А то придется встречать собственное четырнадцатилетие с седыми волосами на голове!
– Если надумаешь проколоть язык, я тебе не помощник, – ворчу я, оттирая плитку от алых капель.
– Нет, сам не надумаю, – он весело мне подмигивает. – Только если на спор.
Мой друг просто помешан на идиотской игре «на слабо», в которую постоянно меня втягивает! И самое дурацкое, что я не особо-то и сопротивляюсь. Нет, ломаюсь поначалу, конечно. Но больше для вида. А в итоге соглашаюсь. Каждый раз, без исключений.
Не знаю, то ли это я такая бесхребетная, то ли Тёма слишком убедительный, но я никогда не могу ему отказать. Все время ведусь на его подначки и провокации. Откуда у меня, по-вашему, огромный лиловый синяк на локте? Это я под покровом ночи угоняла велик у нашей соседки Юли. А потом на радостях, что шалость удалась, с него же и брякнулась.
Вы не подумайте, мы с Темой не какие-то там юные преступники: не раз по-хорошему просили Юлю дать покататься на ее новом ультрасовременном велике, который по сравнению с нашими, простенькими, выглядел как настоящее чудо техники. Даже любимыми конфетами с карамельной нугой пробовали ее подкупить. Как от сердца отрывали, между прочим! А она знаете что? Нет, и точка.