Бастард (СИ)

— На сотку спорим?
— Нафига мне твоя сотка! Давай на пятьсот хотя бы.
Когда они подходят к бассейну, я говорю:
— Наперегонки плывёте? Я с вами.
Парни переглядываются и пожимают плечами.
— Ну давай. Только мы по пятьсот ставим.
— Тысяч? — уточняю я.
— Ты гонишь, что ли? Пятьсот рублей.
— Дворянчик походу, — не особо скрываясь, бормочет один из компании.
— Слышь, это он! Грозин который!
— Точняк!
— Да, это я. Ну что, поплыли?
— Ну давай. Покажешь, чему дворян учат.
Соревнование оказывается напряжённым. Хорошо, что я как следует размялся до этого. Лидер компании уверенно вырывается вперёд. Я догоняю его уже в середине бассейна, и только в самом конце вырываю победу.
Смотрят на меня после этого довольно угрюмо. «Вмешался тут, мажор дворянский, ещё и выиграл». Все парни, видимо, простолюдины, даже если из зажиточных семей.
— По пятьсот, как договаривались, — смахнув воду с лица, говорю я. — Сколько вас, пятеро? Давайте так: вы как будто отдали мне деньги, а я купил жратвы в кафе, и мы вместе её съели. Нормально?
Хмурые взгляды в тот же миг сменяются улыбками.
— Нормально, конечно!
Идём в кафе, где я беру на всех курник, самовар с чаем и фрукты в шоколаде на десерт. Любопытно, что в этом мире вполне себе есть фастфуд. Только он в русских традициях. Пироги с миллионом разных начинок, блины и всё такое. Но святая троица «суши, пицца, бургеры» тоже имеется.
Мы с ребятами быстро находим общий язык. Болтаем и ржём, после еды проводим ещё пару дружеских заплывов. По чистой случайности мне удаётся завязать и деловое знакомство.
Отец одного из парней занимается оптовой продажей бижутерии. Записываю его номер, потому что нам с мамой не помешает расширить ассортимент. Клиентки будут рады купить новый аксессуар к новому гардеробу.
После этого прощаюсь и отправляюсь на массаж. Там встречаю маму, и остаток дня мы проводим вместе.
Когда едем вечером домой, я завожу разговор:
— Знаешь, мам. Сегодня я почувствовал, что полностью восстановился после аварии.
— Ты не представляешь, как я рада это слышать!
— Такое чувство, что и не было ничего. На самом деле, мне очень повезло. Кроме травмы головы, никаких повреждений.
— Повезло — не то слово, — мама вздыхает.
— Я что, был без шлема? Ты не знаешь?
— Обычно ты его надевал.
— Просто я совсем тот день не помню. Всё остальное вернулось, а день аварии нет, — задумчиво смотрю в окно. — Ты помнишь что-нибудь про тот день?
— Я была в бутике, мне позвонили из полиции.
— Во сколько? Кажется, я выехал из дома утром?
— Мне позвонили часов в пять вечера, — как-то сдавленно отвечает Анна.
— Ага. Понятно. А куда я вообще направился?
— Не знаю.
Вижу, как лицо матери заметно напрягается. Хранить секреты она умеет. Но скрывать их наличие получается плохо.
— Правда? — уточняю я.
Мама поджимает губы.
— Саша, что это за допрос?
— А что это за секреты от сына? — напрямую спрашиваю я, и голос невольно лязгает. — Мне пять лет, что ли? Я должен знать, куда ездил.
— И что тебе это даст?
— Понимание, зачем меня хотели убить, — прежде чем мама успевает что-то сказать, продолжаю: — Безопасники Династии убедились, что это было покушение.
Анна бледнеет и крепче стискивает руками руль.
— Точно?
— Да. Так куда я отправился в тот день?
— На встречу… — Анна запинается, — с отцом.
 Глава 16 
Какое-то время молчу, переваривая услышанное.
— То есть это папа хотел меня прикончить?
— Это был не он! — восклицает мама.
— Откуда ты знаешь? Очень может быть, что он.
— Говорю тебе, это был кто-то другой.
— Можно как-то понятнее? Незнакомец представился отцом и вызвал меня на встречу?
— Да. Я не знаю, кто это был и как с тобой связался. Ты поставил меня перед фактом и отключил телефон.
— Ага. Интересно.
Задумчиво посмотрев в окно, я спрашиваю:
— Почему ты уверена, что это был не мой отец?
— Я просто знаю.
— Есть два варианта. Либо он мёртв, либо ты до сих пор с ним общаешься.
 
— Я не собираюсь…
— Знаю-знаю. Ты не собираешься об этом говорить.
Мы оба замолкаем, только мелкие капли начавшегося дождя стучат по капоту.
— Кому я мог помешать? Если правильно помню, я раньше жил совсем тихо.
— Это точно. После пробуждения ты прямо взорвался, — мама смущённо улыбается.
— Тогда зачем кто-то хотел меня убить?
Мама молчит. Дождь усиливается. Дворники сгоняют воду с лобового стекла.
— Думаю, что знаю, кто это, — выдавливает, наконец, Анна.
Тщательно взвесив слова, говорю:
— Буду благодарен, если ты расскажешь. Мы с тобой оба можем быть в опасности.
— Я не уверена на сто процентов. Но это могут быть Белозерские.
— Кто? Подожди… Это ведь род бабушки? Твоей мамы?
— Да.
Похоже, я рано решил, что полностью обжился в этом теле. Кое-какая информация до сих пор ускользает от меня. Но вслед за фамилией тянутся другие воспоминания.
Вспоминаю, что Белозерские терпеть нас с мамой не могут. Да и с Грозиными у них контры по той же причине. Отношения испортились ещё после гибели бабушки. А когда Григорий Михайлович признал меня, два рода окончательно рассорились.
— Значит, они захотели избавиться от поганого бастарда? Почему тогда шестнадцать лет тянули?
— Есть другая причина. Скорей всего, гораздо более весомая.
— Деньги?
— Да. Большие деньги.
— Вот теперь ты пробудила во мне любопытство, — я улыбаюсь.
— Я не должна тебе это рассказывать. Но в семье и так все знают. Мало ли от кого ты мог услышать, правда?
— Конечно, — киваю с серьёзным лицом. — На закрытом ужине, например, много всего говорили.
Мама понимающе усмехается и включает поворотник. Мы заезжаем в наш двор и ставим машину на парковку.
Заглушив мотор, Анна начинает рассказывать:
— Мама при жизни составила завещание. Она указала всех своих внуков равными наследниками состояния.
— Почему не детей?
— Откуда мне знать. Наверное, решили так с моим отцом.
— Погоди, я задал неправильный вопрос. У бабушки было своё состояние?
— Конечно. Ей принадлежало двадцать процентов семейной компании и другие активы. После её гибели они вернулись роду, но временно. До совершеннолетия внуков.
— Ага… То есть сын Юрия свою долю уже получил?
— Да. Максим уже вступил в наследство. И никто до этого не знал, что вообще есть завещание. Кроме самих Белозерских и нашего князя.
— Значит, они не хотят отдавать семейные богатства бастарду. Пытались оспорить завещание в суде?
— Много раз. Но поскольку князь признал тебя и дал фамилию, им не удалось, — мама тяжело вздыхает и барабанит пальцами по рулю. — Последнее дело проиграли полгода назад.
— Что ж, это тянет на мотив, — я пожимаю плечами. — Слушай, а если вдруг появятся ещё внуки?
— Они не будут учитываться, так как первый наследник уже получил свою долю.
— Ну да. Разумно. А то с каждым новым отпрыском пришлось бы делиться. Ладно… Спасибо за информацию, мам. Здесь есть над чем подумать.
— Если ты найдёшь доказательства, что это они, я буду только рада! — неожиданно свирепо восклицает мама.
— Ого. Ты их не любишь, да?
— Они публично отреклись от нас с тобой, и столько дерьма наговорили, — цедит Анна. — А в детстве, я помню, графиня Белозерская заботилась обо мне. Я даже называла её мамой, когда была маленькая. Настоящую-то мать почти не помню.
— Больно, когда предают родные, — понимающе киваю я.
В этой жизни не доводилось испытывать подобное. Надеюсь, и не придётся. В прошлой жизни хватило.
На следующий день я просыпаюсь с рассветом. Организм буквально жаждет действия. Во мне столько энергии, что я готов горы свернуть.
Собственно, задач передо мной навалены именно горы. Надо сесть и разобраться, с чего начать. Бросаться вперёд без плана я не люблю.