Два монстра в наследство (СИ)

Я тихо скулю, понимая, что это, возможно, и есть конец моей жизни. Липкий страх размазывается по телу, и я с трудом соображаю… Однако дикое желание жить наполняет меня странной силой. Я снова пинаю крышку багажника, пытаясь привлечь к себе внимание… Быть может, меня просто пристрелят? Или же… кто-то придёт мне на помощь?
Несколько отчаянных пинков, и дверь багажника резко распахивается. Я сжимаюсь от ужаса, ожидая, что следующий выстрел полетит в меня, но…
— Тихо, тихо, Лапуля! — негромкий голос Тимура проникает под кожу. Распахиваю глаза как можно шире, пытаясь разглядеть его в темноте! — Всё хорошо… всё хорошо! — повторяет знакомый голос любимого, и я никак не могу поверить, что он мне не чудится!
Сильные руки обнимают меня, помогая выбраться. Я вся дрожу как листок под порывами ветра. Льну к Тиму, боясь поверить в своё спасение.
В этот момент раздаются сирены. Я снова вздрагиваю, а потом слышу плач. Дикий, надрывный.
— Что вы наделали! Что вы наделали!!
Оборачиваюсь, замечая на полу распростёртое тело Леонида и… Софию Захаровну, лежащую на земле и громко причитающую о том, что «наделали» её сыновья.
Дима стоит перед матерью и прижимает рукой рану на ноге.
Я охаю, чувствуя странные металлический привкус во рту, и потом всё перед глазами начинает вращаться с неимоверной быстротой, и я обмякаю в руках Тимура.
— Лапуля… чёрт… — только и успеваю услышать, прежде чем где-то в отголосках сознания вижу красно-синие огни и спешащих на помощь людей в формах.
Взволнованный голос Тима требует «не отключаться», но я снова не слушаюсь его и, кажется, падаю на каменистый морской берег…
  
Глава 66
 
Аня
В нос ударяет запах каких-то лекарств, и я приоткрываю отяжелевшие веки. Из сгибов локтей торчат капельницы, а голова неприятно гудит.
— Как ваши дела? — надо мной склоняется женщина в белом халате и светит в глаза фонариком. — Голова болит? Тошнота есть?
— Болит, но не тошнит, — слабо шепчу потрескавшимися от сухости губами. — Где я?
— Вы в больнице, в палате интенсивной терапии, — участливо улыбается доктор. — У вас лёгкое сотрясение мозга. Так же мы проводим полную дезинтоксикацию организма, потому что правоохранительные органы сообщили о возможном отравлении.
Сердце начинает биться быстрее, и я пытаюсь сесть. Воспоминания нахлынули. Произошедший кошмар лишь несколько минут казался сном, но теперь я чётко помню всё, что говорила мне мать Монстров. Липкий страх всё ещё щекочет изнутри несмотря на то, что опасность миновала.
— Не волнуйтесь и лежите, — женщина трогает меня за плечо. — Осталось совсем немного, — она критически смотрит на капельницы. — Ядовитые вещества не были получены вашим организмом в критической дозе. Они опасны только при накоплении. Очень хорошо, что всё обнаружилось именно сейчас, ваш организм скоро полностью восстановится.
— Спасибо… — тихо шепчу.
— Хотите пить?
— Да, благодарю.
Доктор подносит к моему лицу стакан с трубочкой, и я делаю несколько живительных глотков воды, смачивая пересохшее горло.
— Скажите, где мой телефон?
— Ваши личные вещи лежат в тумбочке, — женщина кивает на небольшую тумбочку около кровати. — Одежда, телефон, обувь.
— Ясно… — прикрываю глаза, снова чувствуя слабость. — А ко мне никто не приходил? — конечно же, я спрашиваю про Монстров. Мне так страшно, что с ними тоже могло случиться что-то плохое…
— Двое мужчин сопровождали вас в скорой. Потом они устроили скандал, желая присутствовать в реанимации, — доктор недовольно складывает губы. — Один из них сам был ранен, но упрямо отказывался от медицинской помощи.
— Но вы, ведь, ему помогли? — торопливо спрашиваю, беспокоясь о Диме.
— Да, рана была неглубокая, пуля прошла по касательной. По сути, просто царапина, жить будет.
— Слава богу! — выдыхаю с облегчением. — А где они сейчас?
— Переночевали тут, но три часа назад их вызвали на допрос в полицию. Они ваши родственники?
Губы трогает слабая улыбка.
— Нет… — мотаю головой, и доктор смотрит на меня с непониманием. Наверное, ей странно, почему меня так радует тот факт, что Дима и Тимур мне не родственники, но сейчас мне совершенно всё равно. Я продолжаю широко улыбаться и снова повторяю: — Нет, мы совершенно чужие люди!
 
— Поняла, — женщина качает головой. Видимо, думает, что у меня всё ещё последствия сотрясения сказываются. — Вам нужно поспать, — говорит она. — Я зайду через пару часов.
Снова киваю и откидываю голову на подушки.
Господи… я не верила, что переживу весь тот ужас! Если не обращать внимания на ноющую боль в голове, я чувствую в теле такую лёгкость, будто заново родилась! Действительно, пережитый страх смерти заставляет заново взглянуть на всю свою жизнь. Расставить приоритеты, и почувствовать удовольствие от, казалось бы, самых обыденных вещей.
Вдыхаю полной грудью. Как же хорошо! Просто лежать, просто дышать… и даже чувствовать небольшую боль! Ведь именно она говорит о том, что я всё ещё живу! Наверное, до вчерашней ночи я даже не подозревала, как сильно хочу жить! Жить, дышать, любить… И, кажется, теперь, у меня ни с чем из этого списка больше не возникнет проблем. Даже если Монстры больше не заинтересованы во мне, как в девушке, я всё равно могу быть рядом с ними. Любить самой, пусть и без ответа, как оказалось, может быть не наказанием, а счастьем.
Улыбаясь, закрываю глаза, и проваливаюсь в приятный расслабляющий сон без сновидений. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я чувствую чьё-то касание.
Приоткрываю глаза и ощущаю, как мою холодную ладонь накрывает чья-то горячая.
— Лапуля, — тихий низкий голос раздаётся откуда-то издалека.
Моргаю ещё раз и вижу лицо Тимура в лучах утреннего солнца.
Он сидит слева от меня.
Кто-то убирает с лица прилипшие волосы, я медленно поворачиваю голову.
Это Дима. Он тоже улыбается, хоть и немного устало.
— Доброе утро, детка, — мужчина склоняется над моей кроватью, и я чувствую лёгкий трепет где-то в животе.
Губы растягиваются в лёгкой улыбке:
— Привет.
Боже… как же я рада видеть их!
  
Глава 67
 
Спустя пять дней
Тимур
— Иди сюда, детка, — наклоняюсь, чтобы взять Аню на руки, а она смущённо улыбается.
— Ты же знаешь, что я абсолютно здорова, Тим, не надо меня на руках носить, — садится на больничную кровать и лукаво смотрит на меня снизу вверх.
— Ещё как надо! — отвечаю, намереваясь снова взять её на руки.
Наклоняюсь, подхватываю. Она лёгенькая, как пушинка.
— Анют, ты что, совсем ничего не ела? — спрашиваю, слегка поднимая её вверх. — Пакеты из магазина и те тяжелее!
Лапуля смущённо жмётся к моей груди, пока я несу её по коридору больницы.
Навстречу нам из лифта выходит Дима.
— А, вы уже, — усмехается, приближаясь немного хромающей походкой. От быстрой ходьбы нога у брата ещё болит. — Я пригнал тачку.
Киваю, занося Аню в лифт.
— Может быть, хотя бы тут меня поставишь? — улыбается она.
— Нет, — отвечаю упрямо.
Последние пять дней мы с Димой чуть ли не жили в больнице. После всего случившегося мне бфло дико страшно оставлять её одну. Несмотря на то, что угрозы больше нет, мне постоянно кажется, что с ней может что-то случиться. Сбежит? Или снова в передрягу попадёт? Наша девчонка всё время притягивает себе приключения на пятую точку!
Сегодня, в день выписки из больницы, нас троих позвали в следственный комитет. Готова экспертиза по эксгумации тела отца. Конечно, теперь, когда мы знаем правду о том, что он нам с Димой не родной отец, это простая формальность. Но я думаю, что для Лапули это очень важно, и хочу поддержать её.
Спускаемся к тачке. Сажаю малышку на заднее сидение и тянусь к ремню безопасности, желая её пристегнуть.
— Это же не спереди, — протестует она. — Можно не пристёгиваться!