Мечников. Из доктора в маги (СИ)

Как только я втащил Катю и Токса в комнату с лекарской каменной платформой, послышался ещё более чудовищный грохот, чем прежде. Весь подвал, кроме этой комнаты, завалило. Чудо, что мы успели выбраться. Выход на первый этаж уже был забаррикадирован, поэтому я бы не смог выбраться на поверхность. Да и не успел бы.
Теперь мы замурованы. Катя рожает, а дядя в руках у бандитов из Красных Гривок.
Я скинул своё пальто, постелил его на холодный пол, а затем положил туда Катю. Токс, суетно жужжа бегал вокруг нас, не в силах придумать, чем помочь своим хозяевам.
Придётся принимать роды здесь и только после этого думать, как выбираться из-под руин дома. Вопрос только в том, сколько времени это займёт? Первые роды могут запросто и сутки продлиться. За это время с дядей может случиться всё, что угодно. Правда, далеко не факт, что нам удастся выбраться из-под обвала даже за несколько суток. Возможно, соседи обратят внимание на то, что один из домов на улице окончательно развалился, и вызовут подмогу. Но рассчитывать на это нельзя.
— Катя, слушай меня внимательно, — произнёс я. — Я могу принять роды, но мне нужно, чтобы ты делала всё, что я скажу. Поняла?
— Х-хорошо, — кивнула она. — А мы справимся без повитухи?
— Справимся, не беспокойся, просто следуй моим указаниям, не стесняйся меня. Иного выбора у нас всё равно нет.
Катя кивнула, а я приступил к обследованию шейки матки. Женщину трясло. Она пыталась скрыть боль, но я понимал, что ей куда хуже, чем может показаться на первый взгляд.
Боже… Как такое возможно?
Раскрытие шейки полное, и я уже чувствую головку ребёнка. Но это же невозможно! Мы проскочили первый период родов за полчаса, а он — самый длинный.
Такого даже у повторнородящих не бывает. Что-то здесь не так…
Катя закричала и обхватила руками живот.
— Не могу! Невыносимая боль! — застонала она.
И я прекрасно понимал, почему болевой синдром такой интенсивный. Роды не должны протекать столь быстро. Пути, через которые пройдёт плод, ещё не готовы. Такое родоразрешение её убьёт. Несмотря на то что в этом состоянии организм выделяет огромное количество гормонов, которые должны подавить боль, их недостаточно. Катя умрёт от болевого шока.
И тут меня осенило. Видимо, роды идут столь стремительно из-за того, что в ребёнке всё ещё сидит сила лекаря. Конфликт, который возник ранее, продолжается. Похоже, он интуитивно использует лекарскую магию, чтобы поскорее выбраться на свободу.
И этим он убивает свою мать.
Есть только один способ закончить роды и при этом спасти жизнь им обоим. Но придётся нарушить одно из правил акушерства. Лишний раз обезболить.
— Токс! — крикнул я. — Мне нужен твой яд. Приготовься выделить несколько капель, они нам пригодятся.
— Ж-жу! — удовлетворительно буркнул он и принялся поглаживать лапками свой живот, на котором находились особые железы.
Анестетик во время родов практически никогда не используется. Любое обезболивающее может привести к угнетению родовой деятельности, что в конце концов подвергнет риску жизнь ребёнка. Если сокращение мышц матки и влагалища прекратится, он может застрять и задохнуться, а точнее — умереть от гипоксии.
Придётся действовать в команде всем четверым. Плод ускоряет родовую деятельность, Катя дышит и следует моим указаниям, Токс обезболивает, а я с помощью лекарской магии не дам родам остановиться. И заодно предотвращу повреждения, которые в дальнейшем могут привести к осложнениям.
Что ж… Поехали!
— Катя, сейчас станет не так больно, — пообещал я и ввёл несколько капель яда Токса в родовые пути. — А теперь дыши вместе со мной, ритмично. Да, так. Продолжай в том же духе!
Я же положил левую руку на тонометр, чтобы впитать лекарскую энергию из запаса, что хранился в артефакте, а правую опустил на чрево Кати и принялся стабилизировать процесс.
«Увеличить эластичность стенок всех родовых путей. Усилить сокращение мышц, расширить пережатые сосуды…»
Я надиктовывал своей магии указания целый час. Иронично, что в этом процессе клещ Токс выступал в роли анестезиолога, который подавал мне свой обезболивающий яд каждый раз, когда Кате становилось хуже.
  
— Уже почти всё, Кать, — устало прошептал я. — Почти закончили. Головка уже почти вышла.
Я успокаивал женщину до тех пор, пока стремительные роды не окончились. Новорождённый Мечников закричал. Я аккуратно положил малыша рядом с матерью, после чего помог завершить роды изъятием последа.
Если учесть, в каких условиях проходил весь процесс, велик риск, что Катя может подхватить послеродовую инфекцию. Если бы только у меня были антибиотики… Про антисептики я вообще молчу, они были нужны раньше. В родовые пути гарантированно попали бактерии. Если бы существовал хоть один способ их убить. Ведь яд Токса на это не способен.
Стоп… Убить?
Мне на ум пришла очень рискованная мысль. Но отказываться я от неё не хотел, поскольку это был единственный шанс спасти женщину от осложнений в виде инфекции.
Я ведь действительно могу их убить. У меня есть магия, которая способна нарушать жизненные процессы в любом организме. Возможно, она сможет и бактерии уничтожить?
Придётся рискнуть.
— Всё почти закончилось, — сказал я Кате. — Ты просто молодец. Перенесла очень тяжёлые роды, да ещё и в таких условиях. Просто умница!
— Я не могу перестать думать об Олеге, — простонала она. — Если он умрёт… Лёша, если твоего дядю убьют, я…
— Не беспокойся, не убьют. Они ждут меня. Олега используют, как приманку, чтобы заманить меня в своё логово, — объяснил я. — И они получат то, что хотят. Но пока что подожди, мы ещё не закончили. Мне нужно предупредить развитие родильной горячки.
А причина этого недуга была выявлена примерно в этом же веке. Но не в этом мире. Венгерский акушер Земмельвейс быстрее всех своих коллег понял, что эта горячка у родивших женщин развивается из-за несоблюдения правил санитарии.
Я сделал глубокий вдох и заставил магию своего второго источника потечь через левую руку. Обратный виток пришёл в действие, а я выдал ему лишь один приказ.
«Уничтожь всю микрофлору в родовых путях. Вызови разрушение бактериальных клеток».
А затем положил правую руку и дал заключительное указание лекарской магии.
«Снизь воспаление, убери чрезмерный иммунный ответ».
Лихорадка и воспалительный процесс Кате не нужен, если бактерий больше нет. Конечно, этим трюком я уничтожил сразу несколько колоний микроорганизмов, в том числе и те, которые организму нужны, но такова цена её спасения. После родов останутся мелкие проблемы с микрофлорой, которые через несколько недель уже перестанут беспокоить Катю.
Я смог! Смог уничтожить бактерии с помощью обратного витка. Значит, всё-таки и эту силу можно использовать во благо? Если вычесть тот факт, что этим колдовством я могу вредить людям, можно сказать, что моя левая рука обладает антибактериальной магией!
— Мой малыш… Мальчик! Сын! — сквозь слёзы шептала Катя.
Мальчик! А я впопыхах даже не обратил внимания на пол ребёнка. Настолько был сконцентрирован на процессе, что в итоге даже не рассмотрел новорождённого. Однако, когда роды завершились, я выделил время, чтобы изучить малыша и оценить, хорошо ли он себя чувствует.
С ума сойти… Если бы в этом столетии существовала шкала Апгар, с помощью которой дают оценку новорождённому, Олегович получил бы десятку. Хотя суеверные акушеры-гинекологи редко ставят это число в документации, поскольку считают, что это плохая примета.
Я положил палец на его грудь и оценил частоту сердечных сокращений. Больше ста! Для новорождённого это отлично. Дыхание хорошее, и кричал малыш достаточно громко.
Кстати, крик ребёнка в момент сразу после рождения связан с тем, что он испытывает дискомфорт из-за расправления лёгких. В утробе матери лёгкие плоду не нужны, поскольку его мозг получает кислород через пуповину. Когда рецепторы новорождённого контактируют с углекислым газом внешней среды, активируется дыхательный центр и лёгкие, сжатые в небольшой комок, резко расправляются, как воздушный шар. Как правило, именно из-за этих ощущений в совокупности с дискомфортом после смены среды материнского лона на окружающий мир, ребёнок и начинает кричать.