Мечников. Из доктора в маги (СИ)

— Теперь уже наслышан, — усмехнулся я. — Хочешь сказать, что они все свои проблемы решают радикально? Посредством убийства?
— А как, по-твоему, они смогли так расширить свою власть? — пожал плечами Бахмутов. — Может быть, это просто слухи. Но мои сослуживцы рассказывали, что Мансуровы не гнушаются даже высокопоставленных людей убирать. Не сочти за унижение, но… Хопёрского лекаря прихлопнуть им ничего не стоит.
— Спасибо за предупреждение, Андрей, — кивнул я. — Но я смогу постоять за себя.
— Если понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти, — добавил он. — Я буду в Хопёрске ещё две недели. Если вдруг что-то пойдёт не так, буду готов прикрыть твою спину. Но вступать в прямую стычку с Мансуровыми даже я не стану.
— Понимаю и очень ценю это, — ответил я. — Кстати, как твои лёгкие?
Бахмутов нахмурился.
— Не так хорошо, как хотелось бы, — вздохнул он. — Хотя, думаю, без твоего лечения бы уже трижды подох. Приступы аероспазма учащаются. Не понимаю, с чем это связано. Магию свою почти не использую, а он всё равно убивает меня изнутри.
— В ближайшие две недели я постараюсь придумать, чем тебе помочь, — пообещал я. — Однако, если становится плохо, не избегай лекарей. Приходи к нам или езжай в Саратов. Не рискуй собой.
— Ха! — рассмеялся он. — Ну тут уж, Алексей, ничего не могу поделать. Привычка! Такая у меня работа. Ладно, не стану тебя больше отвлекать. Оставлять такую даму без внимания — настоящее преступление.
Бахмутов покинул ресторан, а я вернулся к Анне. Ещё час мы разговаривали на отвлечённые темы, больше не возвращаясь к вопросам дворянских интриг.
После я проводил девушку до особняка, что возвышался на южной окраине города, но близко к нему она меня не подпустила.
— Дальше я сама, Алексей, — сказала она. — Спасибо за день и… Вообще, за всё спасибо.
— Был рад встрече, — улыбнулся я. — Ещё увидимся.
Анна вбежала на территорию особняка, а я неспешно направился домой. Всю дорогу меня не покидало ощущение, что за мной кто-то следит. Но как бы я не осматривался, как бы не напрягал свою лекарскую магию, никого живого обнаружить так и не смог.
Уже дома, когда снял с себя очередную испорченную рубашку, мне пришла мысль провести полную ревизию всей своей одежды. Оказалось, что капли крови были везде. И взялись они не после дуэли. На пальто осталась кровь после обработки ран некоторых пациентов.
Проклятье, негоже лекарю ходить в таком виде. Это, как минимум, негигиенично. А на моей одежде следы грязи даже не рассмотреть.
И тогда мою голову посетила одна затея.
Нужно создать гигиенический буфер. Границу между микрофлорой лекаря и пациента. И по совместительству — символ чистоты и здоровья.
Другими словами, нужно купить на выходных белую ткань. Пора создать белый халат.
На следующий день рано утром Кораблёв собрал всех лекарей в фойе и выстроил по стойке смирно. Целители были в полном составе, если не считать заболевшего Мансурова.
Я, Родников, Синицын и пожилой трясущийся лекарь, который, казалось, был даже старше Кораблёва. Вот и вся бравая команда Хопёрских «медиков».
— Проверяющие уже в городе, — сообщил Иван Сергеевич. — Всем сосредоточиться. Вспомните всё, чему я вас учил. Приготовьтесь показать свои витки, они могут проверить вашу работу на пациентах. Все отчётные протоколы держать на столе. А что касаемо вас двоих…
Кораблёв окинул суровым взглядом нас с Синицыным.
— Чтобы больше никаких выходок и нововведений, — закончил фразу он. — Насчёт домашних вызовов я сам буду с ними разговаривать. Это я позволил вам осматривать больных на дому, потому мне и разбираться.
И в этот самый момент двери амбулатории распахнулись. В фойе вошли двое мужчин в тёмных фраках, которые уже успели испачкаться из-за долгого пути. Даже если их везли в карете, я уверен, что дорога от Саратова до Хопёрска вряд ли выложена брусчаткой. Наши русские дороги никого не щадят! Даже проверяющих.
— Добро пожаловать, уважаемые, — поприветствовал гостей главный лекарь. — Иван Сергеевич Кораблёв.
  
— Нас интересуете не вы, — хмыкнул мужчина с короткой бородкой. От его писклявого голоса поморщился даже главный лекарь. — Кто из вас Алексей Александрович Мечников?
— Я — Мечников. Только по правилам этикета для начала вам стоило бы самим представиться Ивану Сергеевичу.
Я услышал, как Кораблёв тяжело вздохнул, а Синицын с трудом сдержал смешок.
Нет, я всё понимаю! Проверяющие — важные птицы. Но заявляться в нашу амбулаторию и вести себя так, будто к нам пожаловал сам император? Два жалких, лишившихся лицензии лекаря оскорбляют Кораблёва!
— Всё понятно, — заключил один из них, достал из кармана перо и начеркал им что-то на бумаге, даже не пользуясь при этом чернилами. — Сразу видно, что лекарь Мечников не знает, как общаться с высокопоставленными господами. Что уж тут говорить о пациентах?
Ох, как же хочется сейчас опустошить чашу обратного витка… Я сдержался исключительно из уважения к Кораблёву. Проблемы в первую очередь будут у него, если вдруг совершенно случайно мой кулак ударит в челюсть проверяющего.
— Меня зовут Аркадий Юсупович Горохов, — пропищал мужчина с бородкой, а затем всучил магическое перо с бумагами второму и добавил: — А это — мой ассистент. Его имени вам знать не надо.
— С чего хотите начать, Аркадий Юсупович? — терпеливо спросил главный лекарь.
— С кабинета Мечникова, — лениво махнул рукой он. — Больше нас ничего не интересует.
— Тогда пройдёмте-с, — кивнул Кораблёв, и взглядом попросил меня открыть кабинет.
Проверяющие налетели на моё рабочее место, как голодные гиены на гнилую падаль. Горохов листал заполненные мной протоколы, а его ассистент всё время что-то записывал.
— А это что такое? — Горохов бросил взгляд на мою аппаратуру.
— Моё изобретение для диагностики заболеваний, — произнёс я.
— А кто вам дал право использовать свои механизмы в амбулатории? Разрешение у вас на это имеется? — хмыкнул Горохов.
— На эти приборы нужно столько же разрешения, сколько на ваше магическое перо, — ответил я.
— Нет-нет, лекарь Мечников, так не пойдёт, — помотал головой он. — Придётся изъять.
— Протестую! — ворвался в кабинет Синицын.
Кораблёв в отчаянии закрыл глаза рукой. Он понимал, что сложившуюся ситуацию уже никак не сможет исправить.
— Как это понимать? Что значит — протестуете? Вы вообще кто такой⁈ — принялся голосить проверяющий.
— Я — Илья Андреев Синицын, лекарь и консультант господина Мечникова по финансам и юриспруденции! — заявил он. — И если вы отберёте его частную собственность, мне придётся сообщить об этом в органы правопорядка.
— Какую ещё частную собственность? — удивился Горохов. — Он пользуется ею в больнице!
— Точно так же, как пользуется своим плащом и ботинками. Или вы имеете право раздеть и изъять одежду любого сотрудника? — продолжил напирать Синицын.
— Мы решаем сущую ерунду, — вмешался в наш спор Кораблёв. — У нас есть проблемы посерьёзнее, уважаемые. Мы зафиксировали в Хопёрском районе очаг некротики. И об этом я хотел сообщить вам лично, чтобы вы передали куда…
— И кто же обнаружил эту вашу некротику? — съязвил Горохов. — Лекарь Мечников? Пустая болтовня! Всё, с меня хватит. Отдавайте мне свои приборы, Алексей Александрович. А этого психа, — Горохов указал на Синицына, — уберите с глаз моих!
Я подошёл к Горохову и положил ему левую руку на плечо.
— Успокойтесь, Аркадий Юсупович, — улыбнулся я. — Сейчас всё решим.
И активировал обратный виток.
  
Глава 20
 
Гнева во мне всего лишь за сорок минут проверки накопилось немало. Но я решил выпустить хотя бы его часть. Горохов был слабым лекарем, поэтому моих действий почувствовать не сможет.
Но за свою грубость к Кораблёву, ко мне и Синицыну поплатится обязательно.
«Увеличить секрецию жидкости в кишечнике. Остановить выработку ферментов поджелудочной железы — часа на три, не больше. Ускорить перистальтику всех отделов желудочно-кишечного тракта. Расслабить мускулатуру сфинктеров».