Мечников. Из доктора в маги (СИ)

Уж очень не хотелось лекарю Родникову лишний раз перерабатывать. Как я уже понял, он хоть и был дворянином, но из-за обилия старших братьев напрочь потерял все амбиции. Его устраивало работать абы как, получать какие-то гроши от Кораблёва, и приличные деньги от своих родителей. Лекарская деятельность не сильно его интересовала.
— Ошибаетесь, господин лекарь, — произнёс чей-то голос из повозки.
Только сейчас мы заметили, что в ней уже сидел потрёпанный уставший крестьянин. Мешки под его покрасневшими глазами намекали, что мужчина уже давно не спал.
— А это ещё кто? — прошептал Родников.
— Видимо, конюх, который и сообщил о вспышке хвори во Владыкино, — предположил я.
Я первым забрался в повозку, уселся рядом с крестьянином и спросил:
— Как зовут тебя?
— Фёдор, — коротко ответил он.
— Сейчас мои коллеги заберутся в повозку, и ты нам всё подробно расскажешь, — произнёс я. — Договорились, Фёдор?
— От чего же мне отказываться? — вздохнул он. — Вы — наша последняя надежда. Я боюсь, что за то время, пока я скакал туда-сюда, в посёлке погибло ещё несколько человек. Да чего о людях говорить, мне даже скотину жалко! Все лошадки мои полегли…
Фёдор прикрыл глаза ладонью и отвернулся. Родников и Синицын забрались в повозку, после чего извозчик шлёпнул лошадей, и мы двинулись к выезду из Хопёрска. Месторасположение посёлка Владыкино я помнил. Не так давно приходилось изучать карту района, чтобы найти дорогу в Красные Гривки. Только Гривки были совсем рядышком с городом, а до Владыкино ещё ехать и ехать на северо-запад по главной дороге, а после — через поля и лесок.
— Нет, ну правда… — заговорил Родников. — Илья, тебе лишь бы деньги пересчитать!
— Опять взбаламутился, — вздохнул Синицын. — Погоди, Эдуард, я хочу сначала уточнить у нашего нового коллеги, не против ли он того, что мы общаемся между собой на «ты»?
— Не против, так даже проще, — кивнул я.
— Ну вот и отлично, — довольно улыбнулся Синицын. — А ты что думаешь, Алексей? Зря мы затеяли эти реформы?
— Нет, без них обойтись было нельзя, — помотал головой я. — Эдуард, можешь не соглашаться с нами сколько угодно, но дело не в деньгах. Так мы можем расширить свою лекарскую сеть. Спасти больше людей.
— Ну… В деньгах тоже есть смысл, — не согласился Синицын. — Забесплатно ни один лекарь работать не станет. Оплата у нас должна быть соответствующая. Как-никак, мы все — дворяне. И не привыкли батрачить за гроши.
— Добрые господа, — обратился к нам конюх Фёдор. — Простите, что влезаю в ваши разговоры. Но вы уж постарайтесь помочь моему посёлку. Пожалуйста! Столько людей невинных гибнет…
— Ты расскажи нам подробнее, как вообще началась эта эпидемия? — спросил я. — Как долго уже идёт этот мор?
— Да всего-то три дня, господин, — ответил он. — Поначалу даже не думали обращаться за помощью к лекарям. Наша бабка сама пыталась разобраться, но… Померла.
— Бабка? — не понял я.
— Это он, похоже, про знахарку, — сказал Эдуард Родников. — Такие часто встречаются в деревнях. Ничего хорошего, правда, ждать от них не стоит. Больше калечат, чем лечат.
— Неправду вы говорите, господин лекарь! — воскликнул Фёдор. — Она всем помогала, а больше мы никому и не нужны. Никто к нам не ездил. Лекарей во Владыкино уже лет пятьдесят не было.
— Может, нам в таком случае назад повернуть? — хмыкнул Родников.
— Нет-нет, простите, — опомнился Фёдор. — Я погорячился.
— Эдуард, — нахмурился я. — Не дави на него. Не видишь? Человеку и так нелегко пришлось.
Родников ничего не ответил, лишь громко зевнул и облокотился о края повозки, лениво уставив взгляд на окружающие просторы.
— Фёдор, соберись, — попросил я ещё раз. — Мне нужна точная информация. Кто заболел первым, как быстро распространялось заболевание и с каких симптомов всё началось?
— Дык первыми лошадки с коровами начали погибать, — произнёс Фёдор. — А потом через пару дней хворь и на людей перескочила. Гореть все начали! Кожа огненная, пот градом! Во рту какие-то болячки и… Писать больно. Не всем, но многие на это жаловались перед гибелью.
  
— Кто жаловались-то? Лошадки? — опять влез в разговор Родников.
— Эдуард! — хором прикрикнули мы с Синицыным.
— Всё-всё, молчу, — обиделся он и вновь отвернулся от нас.
— Зря вы так, господин лекарь. Животинке тоже было плохо, но сказать они об этом не могли, — вздохнул Фёдор. — Но болезнь схоже шла, что у коров, что у людей.
Всё понятно. Это — ящур. Заболевание, которое вызывается афтовирусом. Вот только слишком уж большая смертность. Будто не ящур во Владыкино поселился, а чума бубонная!
Странно.
— Сейчас в посёлке кто-то ещё болеет? — спросил я. — Или все, кто заболел, уже померли?
— Нет, господин лекарь, боги миловали, есть болящие, но живые, — ответил Фёдор. — Человек пятнадцать-двадцать точно.
— Другими словами, весь посёлок, — заключил Синицын. — Их там всего-то человек пятьдесят живёт. Если не поспешим, заболеют все.
Родникову не сиделось на месте, он вновь повернулся к нам и спросил:
— А не может ли эта зараза распространяться так, как ты недавно мне объяснял, Алексей?
Молодец, Родников. Догадался всё-таки. Не хотел я рассказывать им «сказки» про бактерии и вирусы — всё равно не поверят. Но Эдуард всё же смог сложить «два» плюс «два».
— Думаю, так распространение и происходит, Эдуард, — согласился я. — И пока люди не находятся в полной изоляции друг от друга, хворь продолжит распространяться, — я перевёл взгляд на конюха. — Фёдор, жители Владыкино сейчас по домам, надеюсь, сидят?
— Ну… Как сказать, — почесал затылок он. — Все в одном доме.
Проклятье…
— Как это — в одном? — не поверил своим ушам я.
— Ну, мы энто… Решили, что воздух плохой прилетел или дух какой по посёлку шастает. Потому всех загнали в церковь. Наш батюшка-диакон отпевает умерших и молитвами своими всех остальных горожан покрывает.
— Что⁈ И трупы в церковь притащили? — удивился я.
— Ну не оставлять же родичей на съедение этой заразе? — пожал плечами Фёдор.
Заметив мои эмоции, Синицын наклонился ко мне и прошептал:
— Что думаешь, Лёш? С церковью какая-то беда?
— Да не в церкви дело, — помотал головой я. — Они собрались в кучу и заражают друг друга. Когда мы приедем, больны будут абсолютно все. А сколько жертв накопится, я и предсказывать боюсь. Не просто нам придётся, Илья.
— А как бы нам сделать, чтобы самим не подхватить такой же недуг? — спросил Синицын.
— Работаем в перчатках, — сказал я. — Покрываем себя лекарской магией. Тонким защитным слоем.
— Это как? — не понял Родников, услышав нашу беседу. — Магии приказ конкретный нужен. Какой ещё защитный слой?
— Скажите ей, чтобы создала дополнительный слой защиты для иммунитета, — произнёс я.
— Иммуни… Чего-чего? — нахмурился Синицын. — Алексей, ты точно из Санкт-Петербурга к нам приехал? Говоришь уж больно не по-русски.
Да что же это такое! Теорию иммунитета тоже ещё не создали. Они не знают, как организм справляется с инфекциями. Да и об инфекциях, как таковых, ни черта не знают.
Придётся подать им эту информацию особым способом. Чтобы точно поверили.
— В общем, поделюсь с вами знаниями секретными, — подозвав лекарей к себе, прошептал я. — Только никому больше ни слова об этом. Тайная разработка ведётся в столице. Изучают тело человеческое. Уже удалось выяснить, что есть у нас в организме особые защитные стены, которые всякую дрянь не пускают и поддерживают здоровье.
— Да ну? — не поверил Родников.
— Тише, Эдуард, — заткнул Родникова Синицын. — Алексей, похоже, правду говорит. Ну? Значит, нужно просто дать команду нашей магии — усилить эти стены?
— Да. Первая линия обороны находится в коже, — объяснил я. — Вот её и усиливайте. Магия сама поймёт, что нужно делать.
По крайней мере, я на это очень надеюсь.
Тем временем наша повозка уже свернула на узкую, едва протоптанную тропу, проехала через поля, и мы перешли к последнему этапу пути.