Мечников. Из доктора в маги (СИ)

— Мышьяк и свинец, — сдался он.
— Вы в курсе, что это токсические вещества? — спросил я. — Если они попадают в организм — начинается поражение многих органов. Скажите, сколько лет вы уже ими пользуетесь?
— Да нисколько, — пожал плечами он. — Всего лишь три месяца.
А вот это странно. Если он не запивает мышьяк свинцом, с такой скоростью поражение нервной системы вряд ли разовьётся. Очевидно, что он контактирует с ними руками, а потому токсичные элементы попадают в его кровоток через кожу.
На ладонях Шацкого были небольшие точечные ранки. Либо аллергия, либо любой другой дерматит. Теперь уже сложно сказать, что здесь первоначальная причина. Либо проходимость кожи улучшилась из-за дерматита и мышьяк со свинцом с лёгкостью попали в кровь, либо эти вещества сами вызвали поражение кожи и запустили порочный круг.
Но даже эти умозаключения не отвечают на мой главный вопрос. Почему процесс развился так быстро?
Думай, доктор Мечников, думай. Что же ещё мы упускаем?
И в этот момент я понял, что лучшим решением будет предложить ему дополнительную встречу. За пределами амбулатории.
— Анатолий Васильевич, подытожу, — перешёл к делу я. — У вас хроническое отравление мышьяком и свинцом. Эти вещества влияют на желудочно-кишечный тракт, кровь и нервную систему. Я мог бы прямо сейчас воздействовать на вас лекарской магией, но тогда мы лишь отсрочим неизбежное.
— Неизбежное? — испугался Шацкий. — Что со мной будет? Хотите сказать, я умру около своего полотна?
— Я говорю не об этом, но и такой исход нельзя исключить, если мы с вами не найдём причину столь стремительно развивающегося отравления, — проговорил я. — Сегодняшнюю консультацию пока можете не оплачивать. Для начала мне нужно, чтобы вы показали мне свои картины. Сам процесс их написания. Причина кроется там.
— Ну, если это необходимо — хорошо, я готов. Хоть сегодня вечером! Главное — до заката, — объяснил Шацкий. — Хотя… Нет. Лучше, наоборот, на стыке вечера и ночи, когда солнце уже начнёт заходить. Как художник, хочу, чтобы вы увидели мои картины в лучшем свете.
Меня качество его картин не сильно волнует, но с медицинской точки зрения, это может оказаться полезным. Так я смогу увидеть ещё одну подсказку.
— Договорились, Анатолий Васильевич, — я передал ему перо и бумагу. — Напишите свой адрес. Я приду ровно в шесть вечера.
Шацкий кратко объяснил, как добраться до его дома, что располагался на самой окраине города около леса.
— Буду ждать вас, Алексей Александрович. Вы — моя последняя надежда, — художник поднялся, его руки вновь затряслись, но он поспешно спрятал их в карманы. — До вечера.
Интересное намечается дело! Что-то в этой истории не так. Я уже собрал цельный пазл, но один самый важный кусочек отсутствует. И пока я не найду его, начинать лечение нельзя. Это будет абсолютно бесполезно.
Важно сделать так, чтобы Шацкий не только вылечился, но и не дал себе повторно заразиться этими веществами.
Как только художник покинул мой кабинет, ко мне тут же влетела пожилая женщина.
— Батюшки, лекарь! Уважаемый! Беда! — начала повторять она.
Ого, уже новая клиентка! Здесь, конечно, очереди в двадцать человек не выстраиваются, но приток людей всё же имеется. Неплохо для первого дня.
— Успокойтесь, присядьте, — кивнул я. — Расскажите, что стряслось?
— Не могу присаживаться, бежать надо! — заявила она. — Пойдёмте скорее за мной!
— Куда? — удивился я.
— Домой ко мне! Сынок мой совсем сдал, — завопила она. — Какая-то зараза у него на шее выросла, все соки из него выпила. Он ходить практически не может! Пожалуйста, родненький, домой к нам загляните. Помрёт ведь!
А вот это сложная ситуация. По сути, прямо сейчас мне пытаются дать домашний вызов — такое для современного мира, из которого я пришёл, абсолютная норма. Но здесь у нас — амбулатория. И приём людей ведётся только в кабинетах. Лучше переговорить с главным лекарем перед тем, как браться за это дело.
— Подождите десять минут снаружи, — велел я. — Я обсужу этот вопрос с коллегой.
  
Женщина взволнованно кивнула и присела на табурет около окна в фойе здания. Я же поднялся к Кораблёву, который как раз в этот самый момент в привычной манере отчитывал кого-то в коридоре второго этажа.
— Лекарь Синицын, мне, правда, плевать, как много вы зарабатываете на своих частных консультациях! — рявкнул Иван Сергеевич. — Здесь — в моей амбулатории вы будете получать ровно столько, сколько я скажу. Завышать цены я не позволю. У нас и так народ не шибко богатый!
Стройный высокий парень примерно того же возраста, что и я, раздражённо поправил пышные усы и громко хмыкнул.
— Ваша амбулатория обнищает и развалится! — заявил он. — Иван Сергеевич, я работал в Саратове! Я знаю, как распоряжаться деньгами. Позвольте мне хотя бы стать вашим заместителем, советником по экономической части. Мы эту амбулаторию…
— Быстро вернулись на своё рабочее место, Синицын, — пропыхтел Кораблёв, а затем заметил меня. — Алексей Александрович, а вы чего тут прохлаждаетесь⁈ Работы мало?
Синицын забыл про спор с главным лекарем и удивлённо взглянул на меня. В его глазах загорелся нешуточный интерес, но все свои вопросы он сдержал, чтобы не влезать меж двух огней.
Молодчина, лекарь Синицын! Разозлил Кораблёва, а теперь утихомиривать его придётся мне.
— Нет, Иван Сергеевич, работы у меня хватает, — спокойно ответил я. — Поэтому я к вам и иду. Мне предложили посмотреть пациента на дому.
— На дому мы никого не обслуживаем, — помотал головой Кораблёв. — Если надо — пусть тащат его сюда.
Хм… Возможно, подкованный в финансах Синицын, как раз наоборот, оказался здесь вовремя. Попробую-ка я задвинуть своё первое нововведение. В конце концов, я ведь ничего не теряю.
— Но, Иван Сергеевич, мы ведь можем брать за домашние вызовы повышенную оплату. Скажем, накидывать двадцать пять процентов сверху, — предложил я. — Не все больные могут добраться до амбулатории самостоятельно.
Кораблёв хотел что-то возразить, но Синицын понял, что самое время вступить в спор. Лекарь почувствовал запах денег и тут же сообразил, что игра стоит свеч.
— А наш новичок, между прочим, прав, Иван Сергеевич! — воскликнул Синицын.
— Илья Андреевич, а вас я попрошу не вмешиваться в мой разговор с Мечниковым, — нахмурился Кораблёв.
— Да подождите же вы! — не унимался Синицын. — Это может сильно увеличить приток дохода в амбулаторию. Взгляните на остальных лекарей. Все сидят без дела. Тот же Родников дрыхнет сутки напролёт, то в амбулатории, то в госпитале.
— Местным лекарям не помешает глоток свежего воздуха. Новая работа, — добавил я. — Иван Сергеевич, давайте совершим пробный заход? Я обслужу вызов на дом, а затем расскажу вам, как всё прошло. Мы так и смертность в Хопёрске снизим. Местный барон и вышестоящие дворяне нам за это только спасибо скажут.
— П-ха! Молодняк… — рассмеялся Кораблёв. — Так и норовите создать что-то новое, когда и старое прекрасно работает!
С этим заявлением я бы, конечно, поспорил, но все мои аргументы остались в прошлом мире. Не прав главный лекарь, ещё много чего можно изменить. Но начинать нужно с малого.
— Хорошо! — кивнул старик. — Мечников — идите к пациенту на дом. Только быстро. А вы, Илья Андреевич, раз уж вызвались поддержать лекаря Мечникова, будьте так любезны, примите его пациентов, если Алексей Александрович не успеет вовремя вернуться.
Я думал, что Синицын расстроится из-за такой перспективы, но в его глазах пробежал огонёк удовлетворения.
— Слушаюсь, Иван Сергеевич, — улыбнулся он.
Главный лекарь вернулся в свой кабинет, а Синицын резко повернулся ко мне и протянул правую руку. Его голубые глаза блестели от предвкушения перемен.
— Рад с вами познакомиться, Алексей Александрович, — произнёс он.
— Взаимно, — кивнул я. — Благодарю за помощь в беседе с Кораблёвым. Вижу, вы тоже поняли, что моё предложение может улучшить качество медицинской помощи?