Мечников. Из доктора в маги (СИ)

— По крайней мере, что с ним случилось сегодня утром, мне уже очевидно, — произнёс я.
— Да ну? — недоверчиво хмыкнул Родников. — И что же?
— Дым как-то подействовал на его лёгкие. Либо бронхи сжались, либо воспаление началось, — объяснил я. — Кислород перестал поступать в мозг, сердце остановилось — вот и вся клиническая картина.
— Хм… — попытался переварить мои слова Эдуард. — Значит, достаточно лекарской магией ему бронхи расширять — и всё пройдёт!
Если все лекари в этом мире мыслят, как Эдуард Родников, то пациентам остаётся только посочувствовать. Недаром есть такая пословица, переведённая с латинского языка: «Врач, лечи больного, а не болезнь!».
Это значит, что убирать симптомы — мало. Нужно искать причину, которая вызвала эти симптомы. Но для начала мне нужно выслушать его лёгкие.
Проблема этого века в том, что в нём пока что не существует никаких методов диагностики. Более того, научный прогресс отстаёт из-за развития магии. И это сильно усложняет задачу.
Можно было бы соорудить обычную трубку из бумаги и сделать временный стетоскоп, чтобы прослушать лёгкие. Но опыт подсказывает мне, что пациент сложный и уточнить диагноз поможет только фонендоскоп — аппарат с мембраной, который передаёт к ушам врача самые тонкие колебания воздуха в лёгких больного.
— Знаешь, Алексей, — заметив мою задумчивость, произнёс Родников. — Мне кажется, что тебе нужно немного отдохнуть. Что-то ты больно ответственно подошёл к вопросу.
— Можно подумать, что к больным можно относиться безответственно! — прямо сказал я.
— Не переживай, можем в понедельник с Иваном Сергеевичем обсудить этого больного, — предложил Родников. — А пока пойдём назад в амбулаторию, я тебе кое-что выдать забыл. Оно для отдыха точно поможет.
Погрузившись в свои мысли, я последовал за Родниковым в соседнее здание. Эдуард заскочил в одну из запертых комнат, после чего вынес мне мешочек с монетами.
— Вот, держи! — торжественно произнёс он. — Главный лекарь просил тебе передать.
— Мне? — удивился я. — За что?
— Как же? Ты ведь ту пациентку с огненной крапивницей вылечил. Так что, тебе — пять рублей, — Родников вручил мне первые заработанные в этом мире деньги.
Пять рублей… По местным меркам, это как пять тысяч рублей в моём мире. И я уже знаю, как их потратить.
— Спасибо, коллега, — улыбнулся я, приняв мешочек. — Я побежал! К ночи вернусь. Кораблёва дожидаться не будем!
Удивлённый Родников остался позади. А я направился в город — изучать торговые лавки. Этих денег хватит, чтобы купить материалы для задуманной мной заготовки.
Пора опередить время и создать главный медицинский инструмент!
  
Глава 6
 
Чтобы ставить точные диагнозы, мне нужен фонендоскоп. С этим инструментом я смогу выслушивать не только лёгкие и сердце, но также брюшную полость и крупные сосуды.
Подходящую лавку я не мог найти очень долго. Очевидно, что в эту эпоху ещё не организовали специальные магазины для лекарей, в которых можно приобрести любой инструмент. Однако рядом с железнодорожной станцией я обнаружил небольшой магазин, в котором продавались инструменты и прочие запчасти, которыми пользовались местные инженеры.
А всё, что мне нужно — это две резиновые трубки, и материал, из которого я смогу соорудить «уши» и мембрану. Да, можно было бы обойтись обычным стетоскопом, но мне хотелось заручиться поддержкой самого главного инструмента, который не устареет и через двести лет.
— Могу вам чем-то помочь, господин? — с подозрением взглянул на меня продавец.
Люди в таких маленьких городах всегда с осторожностью относятся к незнакомцам. Особенно к человеку, который пришёл в магазин запчастей, но при этом никаким боком не похож на инженера или механика.
— Мне нужны тонкие резиновые и металлические трубки, — начал перечислять я, — воронка и… У вас есть плотная плёнка или тонкая эластичная резина?
Продавец, удивлённо проморгавшись, вновь осмотрел меня с ног до головы, затем пожал плечами и прошёл в комнату, что скрывалась за витриной.
  
Через пару минут он принёс мне все элементы моего заказа. Я долго осматривал части, старательно прикидывая, какие из них лучше всего будут сочетаться друг с другом.
— Сколько с меня? — поинтересовался я, когда весь комплект был собран.
— Один рубль и пятьдесят копеек, — ответил он. — Только один вопрос. А вы кем, собственно, будите? Мне не приходилось видеть вас раньше. Приезжий?
— Теперь уже местный, — коротко ответил я и положил полтора рубля на стол. — Алексей Александрвоич Мечников. Новый лекарь.
Представившись, я покинул лавку и направился домой. Полдень уже успел пройти, а у меня осталось много нерешённых дел. Я хотел как можно скорее собрать фонендоскоп и вернуться в госпиталь, чтобы тщательнее выслушать лёгкие больного.
В дом дяди я заходить не стал — сразу направился в сарай, где располагался верстак и несколько элементарных инструментов. Собрать фонендоскоп не так уж и сложно, но к этой работе нужно отнестись с особой аккуратностью, поскольку от герметичности инструмента зависит качество проводимого звука.
— Что ж, если в этом мире когда-нибудь появится доктор Коротков, надеюсь, он не будет на меня в обиде, — прошептал себе под нос я. — Потому что я собираюсь изобрести этот инструмент вперёд него.
В первую очередь я соединил между собой полые металлические трубки с резиновыми. Затем аккуратно согнул метал, чтобы сделать из него оголовье. Резиновые трубки стянул вместе алюминиевыми скобами и подвёл их к воронке, которая служила раструбом. До этого момента моя поделка мало чем отличалась от обычного стетоскопа.
Остался самый важный момент, которым когда-то и перевернул диагностику Коротков.
Я натянул на раструб тонкую эластичную резину и плотно перетянул её тонкой верёвкой, создав таким образом мембрану. К сожалению, никаких полимеров, кроме резины в этой эпохе пока что нет, так что стандартную мембрану сделать не получится. Но для начала и этого хватит.
Руки подрагивали от приятного трепета. Мне не терпелось поскорее испытать инструмент, однако осталась ещё одна маленькая деталь. Я вырезал из резины два маленьких валика и надел их на концы металлических трубок, создав себе «уши». Или, если выражаться правильно, оливы.
— Что ж, отлично… — выдохнул я. — Осталось проверить, получилось ли у меня соблюсти герметичность.
Кроме того, была вероятность, что при сгибании металлических трубок, я полностью пережал просвет и теперь звук будет проводиться некачественно.
Настал момент истины. Я вставил оливы себе в уши, задрал рубашку и приложил резиновую диафрагму акустической головки к своей груди.
Тук, тук, тук.
Работает! Я слышу сердце!
Я был вне себя от счастья. Получилось изобрести фонендоскоп, да ещё и с первого раза! Если бы я испортил одну из деталей, пришлось бы снова идти в ту лавку. А мне не хотелось тратить ещё полтора рубля.
Затем переставил головку, расположив её между рёбер, и сделал глубокий вдох.
— Чистый лёгочный звук, доктор Мечников, — улыбнулся я. — Здоровы.
— Лёша, а с кем это ты тут разговариваешь? — послышался голос моего дяди.
Олег заглянул в сарай и удивлённо уставился на разведённый мной творческий беспорядок.
— Ты вовремя, дядя, — усмехнулся я. — Взгляни. Только что ты стал свидетелем исторического момента. Этот инструмент называется фонендоскопом.
— Как-как? — нахмурился он, задумчиво осматривая трубки. — Первый раз слышу.
Здесь, похоже, даже стетоскоп ещё не изобрели. Хотя в моём мире эту простенькую трубку создал французский учёный ещё в начала девятнадцатого века. Эх, и расслабило же местных людей наличие магии. Так, они и до интернета никогда не дойдут. Но глобальная сеть меня слабо беспокоит.
А вот какой-нибудь рентген… Нет, пока рано об этом думать.
— Ого! — воскликнул Олег. — Заплетись в узел моя тонкая кишка…
Пока я отвлёкся на размышления, мой дядя уже успел испытать фонендоскоп на себе.