Каста Неприкасаемых 2 (СИ)

Получаю их молчаливое недоверчивое одобрение и командую.
— Тогда так! Ворота закрыть, трупы все прибрать и закопать вон там, где земля помягче. Площадь отмыть, чтобы все было как до нашего прихода. Ясно?!
Жду, когда крепостные ворота закроются и наглухо запечатают выход из крепости. После этого оставляю пленных под присмотром парней и возвращаюсь в здание цитадели. Мысль о запертых в подвале дверях и заточенных за ними пленницах не дает мне покоя. Если там есть живые, то их надо освободить! С этим утверждением не хочется спорить, хотя с другой стороны, что делать с женщинами беременными нечистью даже не представляю. У меня есть слабая надежда на Таис, но пока я не знаю точно, не хочется ее напрягать. К тому же, еще гложут сожаления, что я отпустил Рустана одного. Вдруг он пошел именно к этим дверям?! Он ведь может выпустить еще одну новорожденную тварь!
Все эти мысли заставляют меня спешить, хотя от одной мысли, что я могу найти там еще беременных у меня холодеет под сердцем. Пока успокаиваю себя решением действовать по ситуации.
«Не стоит забивать себе голову раньше времени. Появится проблема, тогда и буду ее решать!»
На этой жизнеутверждающей ноте подхожу к первой двери. В длинном пустом коридоре никого кроме нет, и меня это даже радует. 
«Если Рустана здесь нет, то значит его женщина не из пленниц, и это хорошо. Пусть хоть кому-нибудь повезет!»
Ухожу в Сумрак и активирую светящиеся клинки. В падающей взвеси хорошо виден массивный замок и одним коротким ударом меча я срубаю его. Осторожно потянув на себя дверь, прислушиваюсь к тишине за ней. Ничего, что могло бы насторожить, и резко распахнув ее, я влетаю вовнутрь готовый ко всему, но… Камера пуста! Вернее сказать, в ней нет живых, только иссохшее тело в дальнем углу. Подхожу ближе и невольно отвожу взгляд. Без содрогания на такое смотреть нельзя. Из разорванных остатков живота торчит высохшая голова той же самой твари.
Вспоминаю слова колдуна о том, что бестия, невольно выпущенная мной на свободу, была первой из выживших, а до нее все умирали, не родившись. И теперь я вижу как! Эти чудовища начинали жрать своих матерей еще до того, как появлялись на свет. Убивали их и умирали сами, будучи еще не в состоянии выжить самостоятельно.
— Что за мерзость такая! — Отворачиваюсь и резко выхожу из камеры.
Передохнув и собравшись с силами, открываю следующие одиннадцать дверей одну за другой, и везде тоже самое с разницей лишь в состоянии трупов. Тюремщики не потрудились даже убрать тела.
«Наверное, боялись заходить туда!» — Делаю самый очевидный вывод и разворачиваюсь к выходу. — Надо будет потом похоронить бедолаг по-человечески».
* * *
Глядя в пестрящее яркими звездами ночное небо, перебираю в уме сделанное за сегодня и пытаюсь понять, не упустил ли чего. Вроде бы сделали все, что надо. Ворота закрыли, площадь отмыли, трупы закопали. Пленников заперли в подвале. На стены выставили чучела с копьями, чтобы издали можно было принять за стражу. Сам я сейчас сижу на верху воротной башни и несу первую вахту. Парни и Таис спят, здесь же внизу в привратницкой, а Рустан где-то в замке со своей пассией. Женщина его оказалась из прислуги, так что зря я переживал. Он отыскал ее, пока я осматривал камеры и, дождавшись меня, просил отпустить его еще сегодня до темноты, но я не позволил. Несмотря на то, что он клялся исчезнуть и никому ничего не рассказывать, я предпочел не рисковать. Сказал, что отпущу, как только закончим с грандом.
Не то, чтобы я ему совсем не доверяю, но от греха подальше пусть лучше посидит под приглядом. Мало ли что ему в голову может взбрести, вдруг потянет пооткровенничать с прежними хозяевами.
Время вахты идет медленно, и разные мысли крутятся в голове. Кажется уже все передумал, но при этом все равно не могу отделаться от ощущения, что чего-то упускаю. Стою, уткнувшись носом в бойницу, и пялюсь в темноту. Вокруг тихо и спокойно, а на душе будто камень, будто не сделал я что-то очень важное и пропускаю какую-то открывшуюся возможность. Такое чувство сможет вывести из равновесия любого, и я, наверное, уже в десятый раз перебираю события сегодняшнего дня пытаясь понять что не так.
 
— Вошли в крепость, пробил дверь, забежал наверх. — Обернувшись, осматриваю площадку башни и мысленно представляю на другом краю целящихся вниз арбалетчиков. — Грохнул этих и сам спрыгнул вниз.
Произношу и вдруг словно пробивает: «Вот оно!» Что за «оно», пока не очень понимаю и для прояснения повторяю.
— Спрыгнул вниз. — Ничуть не помогает, и я, оставив свой наблюдательный пост, перехожу на другую сторону башни и выглядываю из бойницы. Внизу в лунном свет просматривается пустой двор, булыжники брусчатки и больше ничего.
Прояснение не наступило, но я не сдаюсь. Ухожу в Сумрак и, взобравшись на зубец бойницы, выпрямляюсь во весь рост. Под падающими хлопьями серой взвеси балансирую над пропастью и, вспоминая как спрыгнул сегодня днем, я медленно опускаюсь вниз.
«Словно парил как перышко! — Произношу, и в этот миг меня озаряет идея. — А что, если бы у меня были крылья!»
Дальше уже действую по какому-то наитию.
Раскидываю руки в стороны и создаю светящиеся мечи. 
«Они как крылья!» — Убеждаю самого себя и сосредотачиваюсь на этой мысли. Затем отталкиваюсь ногами и прыгаю, но не так как днем, словно с дерева прямо вниз. Я прыгаю вверх, расправив грудь и вытянув в сторону руки. На мгновение представляю себя птицей, раскинувшей могучие крылья и взмахиваю ими, словно не собираюсь падать на землю, а хочу взлететь под самые облакам.
Взлететь не удается, но я и не падаю. Световые мечи в моих руках словно размножившись многократно превратились в оперение широких крыльев, и я парю над площадью. Медленно-медленно опускаюсь, но все равно лечу. Чуть подворачиваю крылья и захожу на круг вдоль фасада цитадели, а потом приземляюсь, пробежавшись по мягкому ковру из серой взвеси.
С тихим шелестом сворачиваются крылья, превращаясь вновь в узкие сияющие клинки.
— Ух ты! — Остановившись, выравниваю перехватившее от восторга дыхание. — Я летел! Пресвятые Хранители, я летел почти как птица!
Чуть успокаиваюсь и взгляд упирается в зубчатый верх башни.
«А снизу вверх слабо?!» — Вспыхивает в голове заполошная мысль, и я уже готов попробовать.
Беру небольшой разбег, набираю скорость и, оттолкнувшись что есть силы, прыгаю вверх. Представляю как мечи трансформируются в крылья и тут же слышу их характерный шелест. Мой рывок наполняет их силой, и я, словно подброшенный мягкой волной, взлетаю на самый верх башни.
Не останавливаясь и не складывая крыльев, вскакиваю на зубец бойницы и прыгаю на соседнюю башню. Между ними шагов тридцать, сорок, но я, уже приноровившись, сначала набираю высоту, а потом свободно планирую прямо на верхнюю боевую площадку.
Неописуемый восторг охватывает меня и я, разгоняясь, перепрыгиваю на следующую башню, потом на следующую и на следующую пока, облетев всю крепость по кругу, не возвращаюсь на ту прежнюю, с которой начал.
Приземляясь, сходу складываю крылья, превращая их в разящие клинки и тут же вставая в стойку, наношу первый удар символическому противнику.
Блок, выпад и удар вторым клинком! Разворот, уход в сторону и атака сразу с двух сторон!
Выдыхаю и, погасив мечи, делаю изящный поклон.
— Мне очень жаль, но вы мертвы, сиятельный гранд! Вы сражены мальчишкой, неприкасаемым! — Улыбаюсь во весь рот, довольный своей шуткой и воображаемой сценой. — Никто не будет скорбеть о вас, ибо вы натворили на земле слишком много зла!
Выхожу в реальность и вместе с приятным ночным дуновением слышу в голове голос Гора.
Что за ребячество, и как всегда по ночам! Может быть, я и не сплю как вы, людишки, но все равно это время мне нравится проводить в философских раздумьях о вечном, а не в суетных разговорах с одним маленьким, но очень беспокойным человечком. 
Даже его ворчание не способно омрачить мне такой волшебный момент, и я, все еще улыбаясь, удивленно спрашиваю: