Число Зверя

— Господи, какая красота! — восклицал Джо, переворачивая тяжелые страницы. — Я и не знал, что на свете есть эта книга! Bello! Belissimo![35].
Он склонился над столом и поцеловал Розмари.
Розмари получила в подарок золотую брошку «Я люблю Энди» с рубиновым сердечком. «Ван Клиф и Арпельс».
Она глубоко вздохнула и со словами «напрасно ты это…» наклонилась и поцеловала его.
— Мне очень нравится, спасибо, Джо. Розмари приколола брошь к свитеру, а Джо тем временем помог официантке собрать обертку и, не заглядывая в меню, заказал на двоих.
— Ну, что тебя беспокоит? — спросил он, когда официантка отошла.
— Кое-что серьезное. И не хочется тревожить Энди.
— Опасность?
— Можно и так сказать. — Она посмотрела ему в глаза. — Джуди обронила несколько замечаний, которые меня заставили задуматься. Теперь я знаю, кем она была, а кроме того знаю, что случилось в Гамбурге, а потом и в Квебеке. И это навело меня на мысль, что ее шайка как-то вмешалась в процесс производства свечей. Какая-то диверсия. Или диверсию готовят их сообщники на Востоке.
Он привалился спиной к стене кабинки. Несколько раз моргнул, глядя на Розмари:
— Ты имеешь в виду Зажжение? Она кивнула.
— Те взрывы… Случайность. Кто-то раньше времени зажег рождественскую свечу. А может, случился пожар в магазине или жилом доме, где хранились свечи.
Джо не отрывал от нее глаз.
— Просто первые два случая, — произнес он. — Уже несколько месяцев свечи расходятся по всему миру, но впервые какие-то из них зажгли. Или они угодили в пожар.
— А может, в них вмонтирован некий таймер, — продолжала Розмари. — В биохимии я ничего не смыслю, но уверена: без нее тут не обошлось. Свеча из двух половин, верно? Из голубой и желтой. Может, на самом деле ее состав посложнее. Может, какое-то химическое вещество до поры до времени сдерживает реакцию, но часть свечей оказались бракованными. И несколько таких негодных свечек попало в Гамбург и Квебек…
Они глядели друг на друга. Потягивали пиво из стаканов.
Джо криво улыбнулся и сказал:
— А может, это всего лишь, что называется, мандраж перед премьерой? Не приходило в голову? Ты ведь Мама Энди, тебе нужно, чтобы все прошло без сучка без задоринки…
— Не исключено, — кивнула она. — Надеюсь, что так. Но вдруг за всем этим кроется нечто большее? Джо, надо проверить. Ты не подскажешь, кто бы мог этим заняться? Конечно, лаборатории уголовной полиции и ФБР отпадают. Нужно что-то частное, какой-нибудь судебный химик-консультант. С доступом к новейшему оборудованию.
— Джуди и в самом деле что-то сказала? — спросил Джо. — Или тебе было видение?
Она отвела взгляд, помолчала, снова посмотрела на него:
— И то, и другое. Понемногу.
Они прервали разговор, пока официантка расставляла тарелки на столе и двумя палочками скупо накладывала китайские пампушки.
Потом ели. Джо — с помощью палочек, Розмари — вилки.
— Ну что, неплохо? — спросил он.
— М-м-м, — промычала она с полным ртом.
— Сейчас самое неподходящее время для расследований. Особенно для таких сложных дел. Все в отпусках. Медфак Нью-Йоркского университета закрыт, а именно там работает первый, кто приходит в голову, — профессор, между прочим, коллекционирует классические автомобили. Если он сам не возьмется, то хоть подскажет, кто нам способен помочь. Вот только он скорее всего в Аспене или другом горнолыжном курорте; и он, и его жена, и дети — заядлые лыжники. Впрочем, если ты настроена серьезно, можно обратиться в ФБР. Я знаю ребят в здешнем отделении, у них есть лаборатории в Арлингтоне. Все сделают качественно и быстро.
Она отрицательно покачала головой:
— Я не хочу вовлекать Энди в… целое расследование. — Розмари прикрыла рот ладонью, на глазах набухли слезы.
— Эй, эй… — Он протянул руку над столом, похлопал ее по плечу, погладил по щеке. — Энди останется в стороне. По крайней мере ничего плохого ему не будет. Я уверен, он бы первым…
— Я не хочу обращаться в ФБР, — повторила она. — Может, ты и прав, мне все мерещится. Тут такой муравейник можно разворошить… Джо, пожалуйста!
 
Он выпрямился, нахмурился, пристально посмотрел на нее. Розмари прижимала к глазам бумажную салфетку.
— Ладно, — сказал он. — Сегодня после обеда свяжусь с этим парнем, доктором Джорджем Стамосом. В биохимии он кое-что смыслит. В его лаборатории одна ассистентка синтезировала психоделические наркотики, прямо на рабочем месте, пока ее не пристрелил ее же дружок. Это было в девяносто четвертом. У Джорджа две «альфы», но они моей в подметки не годятся.
В тот же день Джо позвонил ей около пяти вечера. Стамос вместе со всей семьей в отъезде, но автоответчик сообщил, что утром в понедельник они будут дома.
— Я не сказал, зачем он мне нужен. Джордж решит, что я готов продать тачку, и сразу по возвращении позвонит мне. Да и нереально что-нибудь провернуть до понедельника. И все-таки, Рози, чем больше я об этом думаю… Если Гамбург — образец, то этак недолго стереть с лица земли всю человеческую расу. По-моему, на всей планете не сыщется маньяка, который на такое способен. Она глубоко вздохнула:
— Джо, надеюсь ты прав. И все равно, спасибо за помощь.
— Не беспокойся. Скоро тебе полегчает.
Розмари вернулась к чтению научно-популярной книжки, купленной только что в магазине «Даблдэй» на Пятой авеню. «Биохимия — палка о двух концах». Она добралась до главы, где рассказывалось о нервных газах и поедающих органику вирусах.
В понедельник утром семья Стамоса возвратилась с лыжного курорта — вся, кроме Джорджа, который лег в цюрихскую клинику на вытяжение. Объяснив Эллен Стамос, что речь идет не о машине, а об услуге для матери Энди, Джо добыл номер его телефона, но из-за разницы во времени дозвонился только на следующее утро.
Таковы были плохие новости, изложенные им Розмари по телефону во вторник. Хорошие новости заключались в том, что Стамос немедленно связался со своим коллегой и партнером. Работая в лаборатории Сайоссета, что на Лонг-Айленде, этот джентльмен предоставляет платные консультации в области судмедэкспертизы. Джо сказал ему, что до него, наемного работника «БД», дошли слухи об испорченных свечах, и он исключительно ради собственного спокойствия хочет их проверить. Скорее всего опасения совершенно беспочвенны, и все же…
— Он проверит несколько свечек. И завтра к утру даст ответ.
— Ты ему сказал насчет биохимии? — спросила Розмари.
— Да. Он говорит, это в пределах возможного, хотя мало вероятно, что шайка атеистов-психопатов способна на такие ухищрения.
Потом Розмари смотрела телевизор, не выпуская из руки пульт дистанционного управления и часто переключая каналы. То и дело в десяти — и тридцатисекундных роликах Энди и она сама твердили о том, как Зажжение вдохновит и подвигнет, и как будет славно, когда вся человеческая раса пустится в величественный, символичный, высокохудожественный хэппенинг, и что здесь, в этом часовом поясе, надо распаковать свечу в семь вечера этой пятницы, при включенном на любом канале телевизоре, и не пропустите в шесть «разминку», и помните, свечи надо держать подальше от детей…
Энди подмигнул ей с экрана.
— Что, небось уже мутит от всего этого? Он хихикнул, она — нет.
— Ничего не поделаешь, это очень важно, — сказал он. — Я вас прошу: пожалуйста, позаботьтесь, чтобы все ваши знакомые зажгли свечи в надлежащее время. Вы ведь не откажете мне в таком пустяке? Спасибо. Люблю вас.
А может, к тому, что он делает, что намеревается сделать, Розмари обладает иммунитетом по причине родства с ним? Это казалось столь же вероятным, как применение газов, способных за пятнадцать минут превратить человека в студень.
Джо удалось заказать билеты на первый приличный хит бродвейского сезона — новую версию провалившегося в 1965-м мюзикла. Ирония судьбы: на роль в этой пьесе пробовался Ги — еще до того, как они с Розмари переселились в Брэме. В то счастливое время они жили в однокомнатной квартирке на Третьей авеню, в доме без лифта.