Число Зверя

Но Розмари взяла чемодан с собой.
 Глава 10 
 
Она вышла на Восемьдесят первую улицу, отыскала телефонную будку и набрала номер доктора Хилла. В стеклянной будке было очень жарко.
Ответила регистратура. Розмари назвала себя и дала номер будки.
– Пусть он мне немедленно позвонит, – сказала она. – Это очень срочно, я звоню из автомата.
– Хорошо, – ответила женщина на том конце провода и повесила трубку.
Розмари нажала на рычаг, но трубку вешать не стала, а осторожно придерживала рычаг пальцем. Она держала трубку возле уха, как будто слушая кого-то, чтобы никто не мог попросить ее выйти из будки. Ребенок лягался и вертелся. Она сильно вспотела. «Пожалуйста, побыстрее, доктор Хилл! Позвоните. Спасите меня», – мысленно повторяла она.
Все они, все они вместе – Ги, доктор Сапирштейн, Минни и Роман. И все они колдуны. Они использовали ее, чтобы она родила им ребенка, которого потом они заберут у нее и… Но не беспокойся, Энди-или-Дженни! Я убью их всех прежде, чем они хоть пальцем до тебя дотронутся!
Раздался звонок. Она сняла палец с рычага.
– Да?
– Это миссис Вудхаус? – Снова звонили из регистратуры.
– Где доктор Хилл? – спросила она.
– Я правильно назвала вашу фамилию? Вас зовут Розмари Вудхаус?
– Да.
– И вы пациентка доктора Хилла? Розмари объяснила, что была у него на приеме один раз осенью.
– Я вас прошу. Он обязательно должен поговорить со мной. Это очень важно! Пожалуйста! Попросите его сейчас же позвонить мне.
– Хорошо, – пообещала женщина.
Снова придерживая рычаг, Розмари вытерла другой рукой лоб. «Ну, пожалуйста, доктор Хилл». Она приоткрыла дверь, чтобы стало немного прохладней, но тут же закрыла ее опять, потому что к будке подошла какая-то женщина и остановилась неподалеку.
– О, я и не знала об этом, – говорила Розмари мнимому собеседнику, по-прежнему придерживая пальцем рычаг. – А что он еще поведал? – Пот струйками катился по спине и под мышками. Ребенок повернулся еще раз Не надо было заходить в автомат рядом с кабинетом доктора Сапирштейна. Почему она не прошла до Мэдисон или Лексингтон?
– Прекрасно, – продолжала Розмари. – Он больше ничего не сказал? – Может быть, сейчас Сапирштейн уже вышел из кабинета и ищет ее, и тогда он непременно заглянет в ближайшую телефонную будку. Надо было сразу же садиться в такси и уезжать отсюда подальше. Она повернулась спиной к тому месту, откуда он вероятнее всего мог появиться. Женщина немного подождала и, слава Богу, ушла.
Ги, наверное, уже дома. Он увидит, что чемоданчика нет и позвонит доктору Сапирштейну, думая, что она у него или уже в больнице. И они вдвоем начнут ее разыскивать. И другие тоже. Визы…
– Да? – Она не дала звонку позвенеть до конца.
– Миссис Вудхаус?
Это был доктор Хилл. Ее спаситель и избавитель, милый, чудесный доктор Хилл.
– Спасибо, – пробормотала она. – Спасибо вам, что позвонили.
– А я считал, что вы уже в Калифорнии.
– Нет. Я просто пошла к другому врачу, которого мне посоветовали приятели, но он оказался плохим, доктор Хилл, он обманывал меня и давал мне очень странные капсулы и прописывал всякие напитки. Ребенок должен родиться во вторник. Помните, вы говорили мне – двадцать восьмого июня? И я хочу, чтобы именно вы принимали у меня роды. Я заплачу вам, сколько вы попросите, как будто у меня и не было никакого другого врача.
– Миссис Вудхаус…
– Можно мне поговорить с вами? – взмолилась она, чувствуя, что он хочет отказаться. – Позвольте мне только прийти к вам и объяснить все, что со мной происходит. Я не могу здесь долго находиться. Тот доктор, мой муж и их друзья – все они замешаны в… ну, в общем, в заговоре. Я знаю, что это звучит нелепо, будто бы я сошла с ума, и вы, доктор, наверное, думаете: «Бедная девушка, она совсем рехнулась». Но я не рехнулась, доктор, клянусь вам всеми святыми, что это не так. Ведь бывают же заговоры против людей, верно?
– Наверное, бывают, – согласился он.
 
– Ну так вот: сейчас существует заговор против меня и моего ребенка И если вы разрешите мне прийти к вам, я вам об этом все расскажу. И я не прошу вас делать ничего необычного; просто поместите меня в больницу и примите роды.
– Хорошо. Приходите ко мне завтра на прием после…
– Нет, сейчас, – перебила она – Прямо сейчас. Они, вероятно, уже разыскивают меня.
– Миссис Вудхаус, – объяснил он – Я сейчас не в кабинете, я у себя дома. Я всю ночь не спал и…
– Я умоляю вас. Я вас просто умоляю! Он молчал.
– Я приеду и все объясню. Я не могу здесь оставаться.
– Приезжайте к восьми часам. Вас так устроит?
– Да. Да, спасибо вам. Доктор Хилл?
– Да.
– Вам может позвонить мой муж и спросить про меня…
– Я ни с кем не собираюсь разговаривать, мне надо выспаться.
– Вы передадите в регистратуру, чтобы они не говорили, что я вам звонила?
– Хорошо, передам.
– Спасибо.
– В восемь часов. – Да. Спасибо.
Мужчина, стоявший спиной к будке, повернулся, как только она вышла, но это был не доктор Сапирштейн, а кто-то другой.
Розмари пошла к Лексингтон авеню, потом вверх по Восемьдесят шестой улице, там зашла в кинотеатр и какое-то время как прикованная просидела в прохладной бархатной темноте перед большим ярким экраном. Немного погодя она нашла телефонную будку и заказала междугородный разговор с Брайаном. Но у него дома никого не было.
Она вернулась в зал и села на другое место. Ребенок утих и теперь спал. Один фильм кончился, начался следующий.
Без двадцати восемь она вышла из кинотеатра и, взяв такси, поехала к доктору Хиллу на Семьдесят вторую улицу, «Там безопаснее, – думала она. – Меня будут искать у Элизы и Джоан, но никак не у доктора Хилла, если только в регистратуре не проговорятся, что я звонила ему».
На всякий случай она попросила шофера не уезжать, пока он не убедится, что она благополучно вошла в дом.
Но никто не остановил ее. Дверь открыл сам доктор Хилл. Сейчас он был более приветлив, чем по телефону. За то время, что они не виделись, он успел отрастить усы – светлые и потому едва различимые, – но все равно продолжал оставаться похожим на доктора Кидлара. На нем была желто-голубая клетчатая спортивная рубашка.
Они прошли в смотровую, раза в четыре меньшую, чем у доктора Сапирштейна, и Розмари рассказала ему обо всем. Она сидела, держась за подлокотники высокого жесткого кресла, и говорила ясно и спокойно, понимая, что любое проявление истерии сейчас только убедит его в ее ненормальности. Она рассказала про Адриана Маркато, Минни и Романа, про длившиеся несколько месяцев боли, которые ей пришлось вынести, про напиток из трав и пирожное, про Хатча и книгу о колдовстве, про билеты на шоу «Фантастике» и черные свечи, и еще про галстук и слепоту Дональда Бомгарта. Розмари старалась, чтобы все было связно и логично, но у нее не всегда это получалось. Однако ей удалось сохранить спокойствие, и она закончила рассказом о магнитофоне доктора Шанда и историей с выбрасыванием книги и неожиданным откровением мисс Ларк.
– Возможно, кома и слепота – это просто совпадения, – согласилась Розмари – Но может быть также, что они и действительно обладают сверхъестественной силой, которая может наносить людям вред. Однако важно не это, а то, что они хотят отнять у меня ребенка. В этом я абсолютно уверена.
– Похоже на то, – невесело согласился доктор Хилл. – Особенно если принять во внимание, с какой заботой они с самого начала к вам относились.
Розмари закрыла глаза и чуть не заплакала. Он поверил! Он не счел ее сумасшедшей. Потом она спокойно посмотрела на него. Доктор что-то писал. Наверное, его любили все пациенты. Ладони у нее все еще были влажные, и она промокнула руки о платье.
– А доктора зовут Шанд?
– Нет, доктор Шанд просто входит в их группу, – пояснила Розмари. – В собрание. Доктора зовут Сапирштейн.