Число Зверя

– Двадцать восьмого июня.
Розмари поблагодарила мужчин и села в такси. Машина оказалась маленькой и сидеть в ней было неудобно.
– Желаю удачи, – сказала Грейс Кардифф и мягко закрыла дверцу.
– Спасибо, – ответила Розмари. – И за книгу спасибо. – Потом она обратилась к шоферу: – В Брэмфорд, пожалуйста.
Когда такси уже тронулось, она еще раз напоследок улыбнулась Грейс Кардифф.
 Глава 7 
 
Розмари хотела развернуть книгу прямо в такси, но увидела, что машина увешана всякими просьбами соблюдать полную чистоту, разными пепельницами и зеркалами, к тому же ей не хотелось возиться с бумагой и бечевкой. Приехав домой, она сняла туфли, платье и пояс и переоделась в новый широкий полосатый халат и тапочки.
В дверь позвонили, и она пошла открывать, все еще держа в руке нераспечатанный сверток. Это была Минни с традиционным напитком и пирожным.
– Я слышала, как ты вернулась. Церемония, видно, и в самом деле была недлинная.
– Все прошло очень хорошо, – с грустью ответила Розмари, безропотно забирая у нее стакан. – Говорил его зять и еще один мужчина о том, какой он был замечательный и почему нам его будет так не хватать; вот и все. – Она отпила немного мутной зеленоватой жидкости.
– По-моему, это очень разумно, – согласилась Минни. – Ты уже получила сегодняшнюю почту? – Она указала глазами на пакет.
– Нет, мне это передали на панихиде. – Розмари решила не объяснять, кто и почему, и вообще ничего не говорить о том, что Хатч перед смертью приходил в себя.
– Давай я пока подержу, – предложила Минни и взяла у нее сверток.
– Спасибо, – ответила Розмари и освободившейся рукой приняла пирожное.
Она выпила и съела все принесенное.
– Это книга? – спросила Минни, с интересом рассматривая сверток.
– Угу. Она хотела сперва отправить ее по почте, но потом сообразила, что мы сегодня встретимся. Минни прочитала на обертке обратный адрес.
– О, да я знаю этот дом! Там раньше жили Гилморы – перед тем как переехать.
– Правда?
– Я там часто бывала… Грейс… Мне очень нравится это имя. Это твоя подруга?
– Да. – Розмари было все равно и не хотелось вдаваться в подробности.
Она забрала книгу у Минни и, вернув ей стакан, улыбнулась.
– Спасибо. – Она замолчала, ожидая, что Минни наконец-то уйдет.
– Послушай-ка, Роман собирается в химчистку. Может быть, надо что-нибудь отнести туда или забрать?
– Нет, спасибо. Вы к нам потом заглянете?
– Конечно. А ты пока отдохни.
– Да. Я как раз собиралась прилечь. До свидания.
Розмари закрыла дверь, пошла в кухню, там перерезала ножом бечевку и сняла оберточную бумагу. Книга оказалась сочинением Дж. Р. Ханслета и называлась «Все о колдунах». Она была старая и черная, золотое тиснение местами облетело с переплета. На форзаце стояла подпись Хатча, а под ней значилось: «Торкуэй, 1934». Ниже была приклеена маленькая бумажка с надписью «Книжный магазин Дж. Вагхорна и сына».
Розмари понесла книгу в гостиную, на ходу перелистывая ее. Здесь она увидела фотографии почтенных людей викторианской эпохи, а кое-где в тексте – сделанные Хатчем пометки на полях и подчеркнутые фразы: так он работал со всеми книгами; Розмари помнила это еще по тем временам, когда они жили по соседству, и библиотека Хатча была для нее чуть ли не единственным источником духовной пищи. Она успела прочитать одну из подчеркнутых фраз: «…грибок, который называется „дьявольский перец“.
Устроившись на подоконнике, Розмари изучила оглавление. Взгляд ее привлекло имя «Адриан Маркато» – таково было название четвертой главы. В книге рассказывалось и про других людей; и все они, если верить заглавию, были колдунами: Гиль де Ре, Джейн Венгам, Алистер Кроули, Томас Вейр. Две последние главы назывались «Искусство колдовства» и «Колдовство и сатанизм».
Розмари проглядела четвертую главу, которая занимала двадцать с небольшим страниц, и из нее узнала, что Маркато родился в Глазго в 1846 году, потом переехал в Нью-Йорк (подчеркнуто), а умер на острове Корфу в 1922 году. Здесь же упоминалось и о шумихе, вызванной в 1896 году его заявлением, будто он вытащил из ада самого дьявола. В результате на Маркато напала разъяренная толпа на улице возле Брэмфорда (а не в самом доме, как говорил Хатч). Подобные происшествия имели также место в Стокгольме в 1898 и в Париже в 1899 году. Маркато был высоким чернобородым мужчиной с выразительными глазами, который на фотографии почему-то показался Розмари знакомым. Рядом помещался еще один снимок, поменьше, на котором он был запечатлен в парижском кафе со своей женой Гессией и сыном Стивеном (подчеркнуто).
 
Может быть, именно из-за этой главы Хатч так хотел передать ей книгу – чтобы она прочитала подробный рассказ об Адриане Маркато? Но зачем?.. Ведь он давно уже рассказал о всех своих опасениях, и потом выяснилось, что они совершенно напрасны. Розмари пролистала книгу еще раз и начала читать подчеркнутые Хатчем места: «Остается непреложным тот факт, что даже если мы не верим в это, то он и сами наверняка верят». А еще через несколько страниц: «…всемирно известная вера в силу человеческой крови». И еще: «…окружены свечами, которые – нет необходимости повторять – должны быть черными».
Черные свечи приносила Минни в тот день, когда отключили электричество. Хатча это тогда очень удивило, и он начал с пристрастием расспрашивать про Минни и Романа. Может, это как-то связано с книгой? Все о колдунах… И Минни со своей оранжереей трав и таннисовыми амулетами, и Роман с пронзительным взглядом… Но они-то ведь не колдуны! А если?..
Она вспомнила еще одно: в книге есть анаграмма. Может быть, в названии? «All of Them Witches»[3]… Розмари попыталась мысленно переставить буквы так, чтобы получилось что-нибудь понятное и значимое. Но ей это не удалось: букв оказалось слишком много, и они стали путаться в голове. Надо было взять листок бумаги и ручку. Или, еще лучше, коробку «скрэббл».
Она сходила в спальню за игрой и снова села на подоконник, потом выложила на чистую доску нужные буквы и составила из них название книги. Малыш, который все утро вел себя тихо, зашевелился. «Ты будешь прирожденным игроком в скрэббл», – подумала Розмари и улыбнулась. Малыш лягнулся сильнее.
– Эй, полегче! – сказала она вслух.
После этого перемешала буквы и попробовала сложить их в слова. У нее получилось: «Comes with the fall», [4] а немного погодя: «how is hell fact met»[5]. Но смысла не было ни в том, ни в другом выражениях. Ничего не дали ей и такие фразы, как «who shall meet it»[6]; «we that rhose ill»[7] и «if she shall come»[8]. И к тому же, их нельзя было назвать настоящими анаграммами, потому что в них использовались не все буквы. Какая глупость! Как в названии книги может быть запрятана анаграмма, важная для нее и только для нее одной? Наверное, у Хатча просто начался бред; ведь и Грейс Кардифф тоже говорила об этом. Пустая трата времени… «elf shot lame witch»[9], «tell me which fatso»[10].
Но, может быть, все дело в фамилии автора, а не в названии книги? Что если Дж. Р. Ханслет – только литературный псевдоним? Имя это и вправду казалось каким-то ненастоящим, если хорошенько призадуматься.
Розмари стала набирать заново. Малыш опять пнул ее. Фамилия Ханслет превращалась в другие, но тоже неизвестные, хотя здесь хоть какой-то смысл еще сохранялся.
Бедный Хатч!..
Она взяла коробку и ссыпала в нее все буквы. Книга, лежавшая на подоконнике, зашелестела от ветра, и страницы раскрылись на том месте, где была фотография Адриано Маркато с женой и сыном. Наверное, Хатч часто смотрел на нее и даже подчеркнул имя Стивен.
Малыш затих и больше не шевелился.
Розмари снова взяла «скрэббл», вынула доску и на ней старательно выложила: «Стивен Маркато». Несколько секунд она задумчиво смотрела на это имя, а потом стала переставлять фишки. Очень быстро у нее получилось: «Роман Кастивет».