Число Зверя

«Это не сон, – подумала она. – Это происходит на самом деле».
Она хотела закричать, но что-то темное накрыло ее лицо, и Розмари ощутила сладкий запах гнили.
Она чувствовала, что Ги продолжает ласкать ее своим членом, его кожаное тело поднималось и опускалось снова, снова и снова.
Папа Римский пришел с чемоданчиком в руке. Через другую его руку было перекинуто легкое пальто.
– Джеки сказала мне, что вас укусила мышь. Это правда? – спросил он.
– Да, – ответила Розмари. – Поэтому я и не смогла прийти посмотреть на вас. – Она пыталась говорить с грустью в голосе, чтобы он не догадался, что у нее только что был оргазм.
– Все правильно. Мы не хотим, чтобы вы рисковали своим здоровьем.
– Так вы мне прощаете, ваше святейшество?
– Конечно. – Он вытянул руку, чтобы она поцеловала кольцо. Вместо камня на кольце был филигранный шарик, меньше дюйма в диаметре; внутри него сидела крошечная Анна Мария Альбергетти и чего-то ждала.
Розмари поцеловала кольцо, и Папа Римский поспешил на самолет.
 Глава 9 
 
– Эй, уже десятый час, – сказал Ги и потряс ее за плечо. Розмари оттолкнула его руку и перевернулась на живот.
– Еще пять минут, – пробормотала она и зарылась лицом в подушку.
– Нет. – Он легонько дернул ее за волосы. – В десять я уже должен быть у Доминика.
– Ну и что?
– Ничего. – Он хлопнул ее через одеяло по мягкому месту.
И тут все всплыло в ее памяти: сон, выпивка, шоколадный мусс Минни, Папа Римский и тот страшный момент, когда ей показалось, что это не сон. Розмари перевернулась и приподнялась в кровати, глядя на Ги. Он прикуривал сигарету, еще помятый со сна и небритый.
– Сколько времени? – спросила она.
– Десять минут десятого.
– А когда я легла спать? – Розмари села в кровати.
– Примерно в полдевятого. Только ты не легла спать, дорогая, а буквально вырубилась. Значит, теперь будем пить или коктейли, или вино, а не то и другое сразу.
– Мне такое снилось! – нахмурилась она, потирая лоб руками и опять закрывая глаза. – Президент Кеннеди, Папа Римский, Минни и Роман… – Тут она снова открыла глаза и увидела царапины на своей левой груди – две маленькие красные полосочки, спускавшиеся почти до самого соска. Бедра у нее горели, Розмари откинула одеяло и на их внутренних сторонах тоже увидела множество царапин – около десятка аккуратных полосок, бегущих во всех направлениях.
– Только не шуми, – сказал Ги. – Я их уже подстриг. – И он продемонстрировал свои аккуратные ногти. Розмари непонимающе посмотрела на него.
– Я же не мог упустить такую благоприятную ночь.
– Ты хочешь сказать, что…
– Да. И два ногтя у меня были с заусенцами.
– Пока я была… без чувств? Он кивнул и улыбнулся.
– Мне было даже приятно, я чувствовал себя как некрофил.
– А мне как раз снилось, что меня кто-то насилует. Я не знаю, кто. Это был даже не человек.
– Ну спасибо за это!
– Ты там тоже был, и Минни, и Роман, и другие… Это было похоже на церемонию.
– Я пытался тебя добудиться, но ты вырубилась, как перегоревшая лампочка.
Розмари отодвинулась подальше и свесила ноги с другой стороны кровати.
– Что с тобой? – спросил Ги.
– Ничего. – Она даже не оглянулась. – Мне просто не очень приятно слышать, что ты со мной делал это, пока я лежала без памяти.
– Но я не хотел пропускать эту ночь.
– Можно было сделать это утром или сегодня ночью. Вчерашняя ночь – это одно мгновение по сравнению с целой неделей. Но даже если бы это была единственная ночь…
– Я подумал, что ты будешь не против, – сказал он и провел ей по спине указательным пальцем. Она отпрянула.
– Этим надо заниматься вместе, а не так: один бодрствует, а другой спит. Впрочем, наверное, я не права. – Розмари встала и пошла к шкафу за халатом.
– Прости, что я тебя оцарапал. Я ведь и сам был немного навеселе.
Розмари приготовила завтрак, потом, когда Ги ушел, вымыла посуду и навела порядок на кухне. Она раскрыла настежь окна в гостиной и спальне – после растопки камина в воздухе еще держался запах горелой бумаги, – убрала кровать, пошла в душ и долго стояла под ним, включив сначала горячую воду, а потом, сделав ее довольно прохладной, – без шапочки, неподвижная, Розмари ждала, когда наконец у нее прояснится в голове, все встанет на свои места, и можно будет делать какие-то выводы и заключения.
 
Ги говорил, что вчера была «опасная» ночь. Тогда, может быть, в данный момент она уже беременна? Как ни странно, ей было все равно. Розмари чувствовала себя несчастной, даже если это и глупо. Ги воспользовался ее телом без ее ведома и согласия, просто одним телом без разума (как «некрофил»), а не полностью ею – человеком, и при этом вел себя грубо, даже поцарапал. От этого все тело ныло, и в результате ей приснился такой кошмар. Она почти видела те узоры, которые Роман выводил у нее на животе своей черной палочкой, погруженной в красное. Розмари возмущенно и яростно терла свою кожу губкой. Правда, он сделал это из самых чистых побуждений, – чтобы у них был ребенок; правда также и то, что он был выпивши, но она всегда думала, что никакие побуждения и никакие коктейли в мире не заставят его сделать это – взять ее тело без души, без сознания, без ее «Я» – без того, что он в ней в общем-то любит. Теперь, оглядываясь на прошедшие недели и месяцы, Розмари начала вспоминать кое-какие тревожные симптомы, на которые раньше не обращала внимания. Ей казалось, что он уже не так сильно любит ее, в памяти всплыли замеченные ею несоответствия между тем, что он говорил, и тем, что чувствовал на самом деле. Не следует также забывать, что он актер, а кто может сказать наверняка, когда актер играет, а когда – нет?
Да, одним душем такие мысли не смыть. Она выключила воду и отжала волосы.
Розмари собралась в магазин и по дороге позвонила в дверь Кастиветам, чтобы отдать назад стаканы из-под мусса.
– Ну, как он тебе понравился, дорогая? – спросила Минни. – По-моему, я положила туда слишком много какао.
– Очень вкусно, – ответила Розмари. – Я потом запишу рецепт.
– Хорошо. Ты идешь за покупками? Ты мне не сделаешь одолжение? Купи, пожалуйста, шесть яиц и маленькую баночку растворимого кофе. Деньги я потом отдам.
А то я не люблю ходить в магазин за одной или двумя покупками.
Теперь между ней и Ги появилась настоящая пропасть, но он этого, казалось, не замечал. Пьесу начинали репетировать первого ноября. Она называлась «Мы с вами раньше не встречались?», и Ги теперь подолгу занимался ролью. Для этого нужно было научиться пользоваться костылями и палкой. Кроме того, он часто ездил в район Хай-бридж в Бронксе, где должны были проводиться съемки для телевидения. Большую часть вечеров они проводили в компании друзей, а когда им приходилось оставаться вдвоем, они заводили разговоры на нейтральные темы: о мебели, о забастовке, о телепередачах, и при этом пытались быть естественными. Они ходили на предварительной просмотр музыкальной пьесы, на новый фильм, на разное вечеринки и даже попали к своему приятелю на открытие выставки созданных им металлоконструкций. Ги, казалось, вообще больше на нее не смотрел, а только в сценарий своей пьесы, на экран телевизора или на кого-нибудь другого. Он ложился спать поздно, но засыпал раньше ее. Однажды он снова пошел к Кастиветам послушать рассказы Романа, а Розмари осталась дома одна и смотрела телевизор.
На следующее утро за завтраком она не выдержала.
– Тебе не кажется, что нам пора поговорить?
– О чем? – удивился Ги.
Она пристально посмотрела на него: он на самом деле ничего не понимал.
– О разговорах, которые мы с тобой ведем…
– Что ты имеешь в виду?
– И о том, как ты начал на меня смотреть.
– О чем ты вообще говоришь? – не понял он. – Ну, я смотрю на тебя, и что?
– Нет, не смотришь.
– Смотрю. Дорогая, что случилось?