Число Зверя

– А как он поживает?
– Прекрасно.
– А дети?
– Ну, как обычно – синяки и царапины, а в остальном все нормально, Да, кстати, у меня скоро будет еще один.
– А я и не знала. Как здорово! А когда?
«У нас тоже скоро будет», – подумала Розмари.
– В конце марта. А как твой муж, Розмари?
– Все хорошо. Он получил большую роль в спектакле и скоро начнет репетировать.
– Послушай, а ты видела Папу? – спросила вдруг Маргарита. – Наверное, у вас там все с ума сходят?
– Это уж точно… Я его смотрела по телевизору. В Омахе ведь тоже показывают?
– Как, ты даже не пошла на него посмотреть?
– Нет.
– Правда?
– Правда.
– Боже мой! Да ты знаешь, что отец с матерью хотели даже лететь в Нью-Йорк, чтобы увидеть его, и не смогли только из-за этой проклятой забастовки. Но некоторым все-таки удалось: Донованы уехали, Дот и Сэнди Валлингфорд… А ты там живешь, и не пошла на него посмотреть?
– Религия для меня теперь значит намного меньше, чем раньше.
– Я так и знала, – горько вздохнула Маргарита. – Это было неизбежно.
И Розмари поняла, что про себя Маргарита сейчас думает: «Ты ведь вышла замуж за протестанта».
– Спасибо, что позвонила, – попыталась закончить разговор Розмари. – Но тебе не стоит за меня волноваться. Я еще никогда не чувствовала себя такой здоровой и счастливой.
– Но это было очень сильное чувство, – ответила Маргарита. – С той самой минуты, как я сегодня проснулась. Ведь я привыкла о вас, малышах, заботиться…
– Ну спасибо. Передавай всем привет и скажи Брайану, чтобы ответил на мое письмо.
– Обязательно. Розмари…
– Да?
– Меня это чувство все-таки не покидает. Побудь сегодня вечером дома, ладно?
– Мы как раз и собирались это сделать, – заверила Розмари, поглядывая на стол, который был уже наполовину накрыт.
– Ну и хорошо. Береги себя.
– Ладно. И ты тоже, Маргарита.
– Обязательно. До свидания.
– Пока.
Розмари снова занялась сервировкой стола и вдруг почувствовала приступ ностальгии. Ей вспомнилась и Маргарита, и другие родственники, и Омаха, и безвозвратно ушедшее прошлое.
Когда стол был накрыт, Розмари приняла ванну, напудрилась, надушилась, подкрасила глаза и губы, сделала прическу и надела красную пижаму, которую ей подарил Ги на прошлое Рождество.
Он пришел домой сравнительно поздно, уже после шести вечера.
– М-м-м! – сладко промычал Ги, целуя ее. – Ты так аппетитно выглядишь. – Вдруг он нахмурился. – Вот черт!
– В чем дело?
– Я совсем забыл про пирог. Ги просил ее не готовить десерт, он хотел принести домой свой любимый тыквенный пирог. – Я готов себя расстрелять. Я прошел мимо двух магазинов, но так и не вспомнил про пирог; ладно бы мимо одного, а то – двух!
– Все в порядке, – успокоила его Розмари. – Будем есть фрукты и сыр. Это самый лучший десерт.
– Неправда, тыквенный пирог лучше.
Ги пошел мыть руки, а она поставила в духовку фаршированную рыбу и заправила салат. Через несколько минут Ги появился в дверях кухни, застегивая воротничок синей велюровой рубашки. Он улыбался и был слегка заведен, как в первую брачную ночь. Розмари нравилось видеть его таким.
– Твой друг Папа Римский сегодня весь транспорт остановил, – сообщил он. – Никуда не проехать.
– Ты его видел по телевизору? Просто потрясающе!
– Чуть-чуть посмотрел у Аллана. Стаканы в морозилке?
– Да. Он выступил с прекрасной речью в ООН. Против войны.
– Чепуха. А напитки мне нравятся.
Они пили в гостиной джин и закусывали грибами. Ги положил в камин скомканную газету и несколько лучин, а потом еще два брикета кеннелевого угля.
– Наверное, ничего не выйдет, – сказал он, зажег спичку и поднес к бумаге, которая сразу Же вспыхнула, а от нее занялись и лучины. Густой дым клубами повалил к потолку.
– Черт побери! – Ги вскочил и бросился к камину.
– Осторожно, краска! – крикнула Розмари. Он открыл задвижку трубы и включил кондиционер, который сразу же начал выгонять из комнаты дым.
– Ни у кого сегодня нет такого очага, – самодовольно заметил Ги.
Розмари со стаканом в руке присела на корточки и заглянула в камин на пылающие угли.
 
– Как здорово! Надеюсь, что зима в этом году будет суровая.
Они поставили пластинку Эллы Фитцжеральд, Но как только супруги приступили к рыбным котлетам, в дверь кто-то позвонил.
– Вот зараза! – выругался Ги.
Он поднялся, положил салфетку на стол и отправился открывать. Розмари наклонила голову и прислушалась, Послышался голос Минни: «Привет, Ги!», а потом что-то неразборчивое. «Только не это, – подумала Розмари. – Не впускай ее, Ги, только не сегодня вечером!» Ги что-то ответил, потом опять заговорила Минни. Розмари успела услышать: «…лишние. Мы их есть не будем». Снова тихий голос Ги, потом опять Минни. Розмари облегченно вздохнула. Было похоже, что Минни не останется. Слава Богу!
Дверь захлопнулась, Ги закрыл ее и на цепочку (отлично), и на засов (прекрасно!). Розмари выжидающе смотрела в коридор, и вот появился Ги с довольной улыбкой. Обе руки он держал за спиной.
– Кто утверждал, что телепатии не существует? – загадочно произнес он, подошел к столу и выставил на него два стакана с какой-то кремовой смесью. – У мадам и месье десерт сегодня все-таки будет. – Он поставил один стакан возле Розмари, а другой пододвинул к себе. – Шоколадный мусс, вернее «шоколадный му-ш-ш-ш», как произнесла это Минни. Почти что «мышь». Правда, у нее вполне мог получиться и «шоколадный мышь», так что ешь осторожно.
Розмари рассмеялась.
– Вот и отлично! Я именно такой и хотела приготовить.
– Вот видишь? Это телепатия. – Он постелил на колени салфетку и подлил ей и себе вина.
– Я так боялась, что она опять тебя заговорит и останется у нас на весь вечер, – созналась Розмари, нанизывая на вилку кусочки моркови.
– Нет, она просто хотела, чтобы мы попробовали «шоколадного мыша» – это ее фирменное блюдо.
– А что, выглядит неплохо!
– В самом деле.
Сверху мусс был посыпан шоколадной крошкой. В стакане Ги кроме этого лежал дробленый арахис, а у Розмари – половинка грецкого ореха.
– Это очень мило с ее стороны, – сказала Розмари. – Не надо над ней смеяться.
– Конечно, – отозвался Ги, – конечно.
Мусс оказался великолепным, несмотря на легкий привкус мела, который сразу же напомнил Розмари школу и классную доску. Ги, правда, не заметил никакого привкуса.
Розмари пару раз зачерпнула ложкой и отстранила стакан.
– Больше не будешь? – спросил Ги. – Ну и глупо. Я ничего странного не чувствую. Но Розмари упрямилась.
– Да брось ты, – продолжал Ги. – Старушка старалась, жарилась весь день у плиты. Доешь. Что ты, очень вкусно!
– Тогда можешь съесть и мой. Ги нахмурился.
– Ну не ешь. Раз ты не носишь амулет, который она тебе подарила, можешь и мусс не есть. Розмари смутилась.
– А какая здесь связь?
– Просто и то и другое – примеры… ну, твоего недоброго отношения к ней, вот и все. Ведь только минуту назад ты сказала, что не надо над ней смеяться. А сама смеешься – принимаешь подарки и не используешь их как надо.
– Ох ты! – Розмари снова взялась за ложку. – Я и не знала, что ты из-за какого-то пустяка можешь раздуть такое. – Она демонстративно зачерпнула побольше мусса и сунула ложку в рот.
– Объедение, – сказала она с набитым ртом и зачерпнула еще. – И никакого привкуса! Переставь пластинку.
Ги встал и пошел к проигрывателю. Розмари сложила салфетку вдвое и швырнула туда две полных ложки мусса, а потом еще одну для ровного счета. Потом аккуратно свернула из салфетки кулек, и когда Ги вернулся, уже старательно выскабливала ложкой остатки мусса со дна стакана.
– Ну вот, папочка, – она протянула ему пустой стакан. – Я все съела. Мне за это приз полагается?
– Даже два. Извини, если я тебя обидел.
– Немножко.
– Ну, извини.
Розмари растаяла.
– Ты прощен. Это даже хорошо, что ты так заботишься о старушках. Значит, будешь заботиться и обо мне, когда я стану такой же.