Что нас не убивает (СИ)

— Во внутренний двор, скорее. — Слова вырывались из него хриплыми обрывками, словно продирались сквозь непролазную чащу, поэтому больше он ничего говорить не стал.
***
Холодное, зеленое пламя вытанцовывало между стенами обрамлявшими внутренний двор замка. Морс, оцепенело смотрел в самый его центр, не замечая ни учеников Сапфира, столпившихся у каждого окна и балкона, ни потрескавшихся кирпичей, которыми был вымощен двор, ни даже того, что пламя, лизнув его ботинок отпрянуло, не просто не опалив его, но даже и не согрев. Морс как и трое его спутников, а возможно как и все ученики школы, мог смотреть лишь в одну точку. Туда, где строгие походные одежды горели, забирая с собой в последний чертог, все надежды молодого человека на счастливый конец. Туда, где покрытое бледно изумрудным свечением, пылало изнутри тело, теперь уже, бывшей директрисы Сапфировой школы. Повешенная на из неоткуда выросшем дубе, того же болотного цвета, что и оплетающее его пламя, Савин медленно раскачивалась, в самом центре внутреннего двора.
Будь Морс более внимательным, он бы заметил, как и его рыжеволосая подруга, надпись, в которую складывалось пламя, но он не был столь же внимателен как Финри. Находись морс сейчас несколькими этажами выше, как и его преподаватель зелий, он бы так же без особых проблем увидел эту надпись. Но Морс не стоял рядом с Квиллом, ставшим теперь директором, а потому не видел мог разглядеть слов, колышещихся на брусчатке, вместе с пламенем их образующим. Вместо этого он, проявив несвойственную ему храбрость, сделал несколько шагов вперед и, разрушив стройный ансамбль пламенного танца, приблизился к телу Савин.
Мелкие, словно кошачьи языки, всполохи изумрудного пламени покрывали все тело директора. Вопреки своему желанию, Морс внимательно рассматривал как магический огонь проделывал свою работу. Огоньки возникали по всему телу, при этом совсем не повреждая его. Они будто проходили сквозь одежду и плоть Савин, в то время как истинный костер пылал где-то в недрах её тела. Кожа директора Савин, подсвеченная зеленоватым сиянием изнутри, показалась Морск тонкой, невесомой, как лист дорого бумаги, привезённой с далекого востока.
Повинуясь неведомой силе, что вогнала его в транс Морс протянул руку и коснулся руки Савин. В тот миг, там куда дотронулся палец молодого убийцы, тело Савин принялось распадаться, разлетаться тончайшими чешуйками пепла, которые тут же уносил ветер. Морса, не смевшего сдвинуться с места, обдало мягким теплом, когда от Гадюки не осталось и следа. Не прошло и десяти секунд, как в пепел в след за савин превратился и дуб, а зелёное пламя поблекло, а затем и вовсе угасло.
В центре внутреннего дворика Морс остался стоять один, с рукой протянутой к, теперь уже пустому пространству. Эйлин, Финри и Роб стояли сзади, так же как и все ученики наблюдавшие за происходящим, они боялись шевельнуться или издать хоть какой-то звук. Весь Сапфир погрузился в глубокую, гнетущую тишину. Молчание, густым слоем тягучей смолы обволакивала стены замка, его учеников и преподавателей, скрадывая, поглощая даже мельчайшие скрипы и шорохи. А потому Квиллу пришлось постараться, чтобы голос его достиг ушей всех собиравшихся.
— Всем вернуться в спальни. — Заместитель директора пытался говорить уверенно, заставить учеников верить, в то, что он знает, что делать. Но похоже и сам в это поверить не смог. — Преподаватели, заново организуйте патрули этажей и через час прибудете в мой кабинет.
Морс слышал указания, раздаваемые где-то возле него, но никак не мог разобраться в словах или хотя бы интонациях. Все свои силы он направил на то, чтобы опустить руку, но никак не мог этого сделать. Он по-прежнему продолжал стоять там где и был, глядя на палец, который ещё недавно касался пылающей Савин. Внезапно на губах его расплылась улыбка, а сам он с трудом поборол желание расхохотаться. Он вдруг понял, чей голос подгоняет учеников. Квилл — преподаватель зелий. А ведь ещё пару дней назад Морсу казалось, что учеба, занятия и выпуск из Университета это так важно, это то, вокруг вращается весь мир. За секунду, до того как он согнулся пополам в припадке смеха, рука Финри легла ему на плечо.
 
— Морс, пойдем, нам лучше вернуться в комнату. — Голос девушки звучал отрезвляюще. И Морс последовал её совету.
— Вам там больше нечего делать. Вы пойдёте со мной. — Раздался за их спинами сухой, словно треск валежника голос.
Обернувшись друзья увидели профессора Квилла, успевшего спуститься во внутренний двор. Внешне мужчина ничем не изменился, темные волосы всё так же обрамляли длинное безжизненное лицо, практически лишённое каких бы то ни было эмоций, за исключением недовольства, пожалуй. Но вот его голос. Его было не узнать. В нем чувствовалась власть, уверенность, которых прежде не было. Презрение и надменность в свою очередь лишь усилились, приобрели новые оттенки.
— В мой кабинет. Все четверо. Сейчас же. — За спиной Квилла, добавляя вес его словам, стояло несколько коренастых учеников и преподавателей.
Беглый взгляд на лица близнецов дал Морс понять, что они довольны происходящим не больше него самого. Роб секунду оценивающе осматривал свиту Квилла, прежде чем двинуться в указанном направлении. Эйлин покорно склонив голову плелась вслед за ним. Морс встретился глазами с Финри. Выражение её лица изменилось на столь краткий миг, что Морсу пришлось убеждать себя в том, что он вообще что-то заметил, а не тени сыграли с его воображением злую шутку. Однако он был уверен, что заметил как она едва заметно прикрыла глаза, давая понять, что их план остается в силе. Набравшись смелости Морс зашагал вслед за своими товарищами и конвоирами. Когда он проходил мимо Квилла, то постарался не смотреть в его сторону, он знал, что во взгляде преподавателя найдет лишь радостное упоение. Подарить человеку, которого ты изводил целый год, удовольствие наблюдать твой страх… Нет на такое гордый ученик Сапфира пойти не мог.
Долго идти не пришлось, в отличии от Савин кабинет Квилла располагался на втором этаже замка, совсем недалеко от внутреннего дворика. Внутреннее его убранство вполне соответствовало внешности и характеру преподавателя. Угрюмые, выкрашенные темной краской стены, наводили на мысль о суициде и могли вогнать в тоску даже законченного оптимиста. В убранстве соседствовали грязные затянутые пылью тумбы с полуоткрытыми дверцами и до нелепости помпезные канделябры, в которые были вставлены такие же громоздко несуразные свечи. В прочем ни одна из них не горела, а свет в кабинет с трудом, сродни ратному, пробивался из нескольких запылённых окошек, расположенных под самым потолком.
— Профессор Квилл, как вы знаете я во многом помогала директору Савин. — Финри перешла к делу, как только дверь кабинета закрылась. Она подошла поближе, намереваясь стать за спиной Квилла, как делала это при Савин. — И последние её распоряжения касательно…
— Плевал я на её распоряжения. — Сквозь зубы процедил профессор. — Сядь к остальным и слушай.
Он жестом указал на стулья придвинутые к стенке на другом конце комнаты. Морс, прежде чем сесть провел по сидению рукой, на ней остался ощутимый слой пыли. Похоже Квилл не часто принимал гостей. Примеру его последовали и близнецы, ведущие себя подозрительно спокойно. Финри только что молнии не источала подходя к товарищам и занимая рядом с ними место. Её абсолютно точно не устраивало подобное обращение, и Морс мог только посочувствовать профессору Квиллу в дальнейшем.
— Решения принимаемые этой ополоумевшей дурой меня волнуют ещё меньше чем то, чем ты для неё приходилась, это понятно? — Не дожидаясь ответа, Квилл продолжил. — Я следовал воле правления и подчинялся ей, пока это было возможно, но видят Семеро и высокие боги, делать это теперь я не собираюсь. Гадюка шагнула к Ушедшему, надеюсь он организует ей досуг на ближайшую вечность. Что касается вас. — Он осмотрел учеников гадким, издевательски взглядом. — Вы никуда не поедете, никуда не побежите и уж тем более никуда не поплывете.