Образ смерти

А на подносах лежали острые предметы. Ужасные острые инструменты.
Ее затрясло, разум отказывался признавать реальность, отторгал ее. На глазах выступили беспомощные слезы, пока она дергалась и извивалась в бесплодных попытках освободиться.
Женщина в парке. Еще одна женщина похищена. Она же видела новости по телевизору. «Как это ужасно, – подумала тогда Ариэль. – Просто чудовищно». А потом она ушла на работу, и у нее все вылетело из головы. Все это не имеет никакого отношения к ней. Просто еще одно ужасное, чудовищное происшествие. Но это случилось не с ней, а с кем-то еще.
Такие вещи всегда случались с кем-то еще.
До сих пор.
Набрав в грудь побольше воздуха, Ариэль закричала. Она звала на помощь, пока не охрипла. Горло у нее горело, голос был сорван. Но она все равно продолжала кричать.
Кто-то должен услышать, кто-то должен прийти.
Но когда кто-то услышал, когда кто-то пришел, ужас задушил ее почти беззвучные крики, словно безжалостная рука схватила ее за горло.
– Ну вот ты и проснулась, – сказал он и улыбнулся ей.
Ева ввела в компьютер имена из собранного Рорком списка держателей сезонных абонементов в оперу. Первым делом она выделила мужчин в возрасте между шестьюдесятью и восьмьюдесятью годами.
«Если понадобится, мы расширим список, – сказала она себе. – Он мог создать подставную компанию для этой цели, получить абонемент на другое лицо. И вообще, где гарантия, что он раскошелился на сезонный абонемент? – размышляла Ева. – Запросто мог покупать разовые билеты на спектакли, которые ему нравятся. Зачем тратиться сразу на весь сезон?»
Когда на экране вспыхнул укороченный список, Ева начала проверять каждое имя по стандартной процедуре. Прокачала уже две трети списка, когда вышла на цель.
– Вот ты где, – пробормотала Ева. – Вот ты где, засранец. Стюарт Э. Пьерпонт на этот раз, да? А «Э» – сокращение от Эдуарда в какой-то разновидности. Интересно было бы знать, кем тебе приходится этот Эдуард.
Благородная седина волос на идентификационном фото. Роскошная, пышная артистическая грива. На этот раз он объявил себя британским подданным с резиденциями в Лондоне, Нью-Йорке и Монте-Карло. И на этот раз назвался вдовцом. «А вот это что-то новенькое», – подумала Ева.
Было указано имя покойной жены, тоже британской подданной: Кармен Де Винтер. Умерла в возрасте тридцати двух лет.
Ева прищурилась, увидев дату смерти.
– Эпоха Городских войн. Пожалуй, на этот раз ты сам себя перехитрил, Эдди.
Она провела поиск по Де Винтер Кармен, но не нашла ни одной, чьи данные соответствовали бы указанным в удостоверении личности Стюарта Э. Пьерпонта.
– Ладно, ладно. Но ведь была же женщина, не так ли? Она умерла или была убита. Слушай, а может, ты сам ее убил, а? Но она существовала.
Она вернулась к Пьерпонту и проверила список указанных им адресов. Оперный театр в Монте-Карло, концертный зал в Лондоне и Карнеги-холл в Нью-Йорке.
Следует своей схеме, отметила Ева. Но сезонный абонемент ведь был доставлен по какому-то адресу. Или его кто-то забрал.
Поэтому Ева схватила все, что было наработано, и бросилась в конференц-зал, к рабочей станции Рорка.
– Кого ты знаешь в «Метрополитен-опера»? Можешь расчистить мне дорогу?
– Кое-кого знаю. Что тебе нужно?
– Все, что только можно, о нем. – Ева выложила на стол распечатку по Стюарту Э. Пьерпонту. – Это он. Держатель сезонного абонемента. Вот в этом образе. Между прочим, это была отличная наводка.
– Мы делаем, что можем.
– А теперь сделай больше. У меня нет времени на бумажную волокиту. Мне нужна «зеленая улица». Прямая дорожка к тому, кто может дать мне информацию по этому типу.
– Дай мне пять минут, – попросил Рорк и вытащил свой частный телефон.
Ева отошла на несколько шагов, чтобы не стоять у него над душой, тем более что в этот момент зазвонил ее собственный телефон.
– Даллас.
– Вроде бы кое-что есть, – сообщил Бакстер. – Насчет колец. Мы отрабатывали этот след и, мне кажется, нашли место, где он их покупал. У Тиффани. Он же любит классику во всем.
 
– Но мы ведь уже проверяли там раньше.
– Проверяли, никто ничего не помнил. Колец именно этого специфического дизайна нет в продаже. Но мы решили еще раз надавить на эту педаль. Классический стиль, легендарный магазин. Кольца, может, и неброские, но это серебро высшей пробы. Мы опросили продавцов – по нулям. Но нас случайно услышала одна из покупательниц. Она вспомнила, что была в магазине прямо перед Рождеством и обратила внимание на этого типа. Он купил сразу четыре простых, гладких серебряных кольца. Она с ним заговорила, и он выдал ей историю про четырех своих внучек. Она нашла это очень трогательным, потому и запомнила. Тут мы надавили на менеджера, заставили его покопаться в архивах и выяснили, что у них было ограниченное количество таких колец незадолго до Рождества.
– Запись о покупке есть?
– Наличка. Четыре одинаковых серебряных колечка, куплены восемнадцатого декабря. Свидетельница – просто персик, Даллас. Говорит, что «заняла его разговором». Есть у меня подозрение, что она пыталась занять его своей особой. Говорит, что сделала ему комплимент по поводу его парфюма и спросила название. «Алимар ботаникалс».
– У Трины чертовски чуткий нос, она его тоже унюхала.
– У нас есть еще кое-что получше. Он ей сказал, что открыл для себя этот запах в Париже и очень обрадовался, когда обнаружил, что он продается и здесь, в Нью-Йорке, в магазинчике при спа-центре на Мэдисон, место под названием «Блаженство». Именно там он пытался заарканить Трину.
– Да, это то самое место. Узнай, согласится ли твоя свидетельница поработать с Янси.
– Уже спросили, ответ положительный. Она сказала, что будет, цитирую, «в поросячьем восторге». Не знаю, как насчет поросят, но глаз у нее орлиный, Даллас. Углядела фотографию у него в бумажнике, пока он расплачивался наличными. Говорит, что это старая фотография, времен ее собственной молодости. Очаровательная шатенка. Она считает, что сможет дать Янси и ее описание тоже. Говорю же, просто персик.
– Хорошая работа, Бакстер. Чертовски хорошая работа. Тащите ваш персик сюда. Конец связи. Есть подвижки, – Ева вернулась к Рорку, ее глаза блестели. – У нас есть настоящие подвижки на этот раз.
– Джессика Форман Райс Эйберкромби Чартерс. – Рорк бросил Еве мемо-кубик. – Председательница попечительского совета. Она с радостью вас примет и расскажет все, что знает. Сегодня утром она дома. Если она сама не сможет вам помочь, найдет того, кто это сделает.
– Тебя удобно иметь под рукой.
– Во многих отношениях, не так ли?
Ева улыбнулась. Приятно было ощущать улыбку у себя на лице. Она почувствовала себя сильной.
– Пибоди, со мной.
  
19
 
Дама с многочисленными фамилиями жила в трехуровневой квартире величиной с город Хобокен, штат Нью-Джерси. Панорамное окно во всю стену с видом на Ист-Ривер зрительно увеличивало огромные размеры гостиной. В ясный день, подсчитала Ева, можно было подойти к этой стеклянной стене и полюбоваться островом Райкерс.
Джессика обставила квартиру по своему вкусу, смешав антикварную мебель с ультрасовременной. Результат получился эклектичным и удивительно милым. Ева и Пибоди уселись на пухлых подушках дивана, обитого убийственно-красным бархатом. Хозяйка разлила чай из белого фарфорового чайника, расписанного розовыми бутонами, в умопомрачительно хрупкие чашки, которые страшно было взять в руку.
Чай и блюдо с тонким, как бумага, печеньем подала элегантная горничная, телосложением напоминавшая зубочистку.
– Мы уже раньше встречались раз или два, – начала Джессика.
– Да, я помню.
Теперь, встретившись с ней лицом к лицу, Ева действительно вспомнила. Джессике было за восемьдесят, но она прекрасно выглядела, была стройна и ухожена. Уложенные мягкими волнами короткие темно-золотистые волосы контрастировали с резкими чертами ее лица. Крупные подвижные губы были накрашены нежно-розовой помадой, темно-зеленые проницательные глаза смотрели из-под густых ресниц.