Образ смерти

– И то, и другое. Он был в костюме… по-моему, в сером. В темно-сером костюме, под цвет накладки и бровей. И выглядел он как парень, у которого дома полный шкаф костюмов. Костюм-тройка, – добавила Трина. – Да-да, брюки, жилет, пиджак. Платочек в нагрудном кармане, галстук. Щеголеватый, понимаешь? То же самое в баре. Темный костюм. Красиво контрастировал с белыми волосами.
Трина замолкла и потерла себе затылок.
– До меня только теперь начинает доходить. Я бы взялась за эту работу, понимаешь? Если бы он перезвонил, я бы согласилась. Работа на целый день, без спешки, хорошие деньги. Кто бы отказался? – Голос у нее задрожал, кровь отхлынула от лица. – Он казался таким милым и… Я хотела сказать «безобидным». Симпатичный пожилой господин, который хочет сделать что-то приятное для своей больной жены. Я бы запросила с него по максимуму, но я взялась бы за эту работу.
– Но ты же за нее не взялась, – напомнила ей Ева. – А вот он совершил серьезную ошибку, обратившись к тебе. Ты внимательна, ты подмечаешь детали, у тебя хорошая память. Послушай меня.
Ева наклонилась вперед. Она видела, что до Трины действительно только теперь стало доходить. Она не только побледнела, ее начала пробирать дрожь.
– Посмотри на меня и послушай, что я тебе скажу. Он сегодня захватил одну женщину. У нее есть немного времени, прежде чем он за нее возьмется. Он не торопится. Ты меня слышишь?
– Да. – Трина облизнула пересохшие губы. – Слышу.
– С тобой он совершил ошибку, – повторила Ева. – А то, что ты мне рассказала, то, что завтра расскажешь полицейскому художнику, поможет нам к нему подобраться. Ты поможешь спасти ей жизнь, Трина. А может, и не только ее жизнь. Ты это понимаешь?
Трина кивнула.
– Можно мне воды? Во рту вдруг пересохло.
– Ясное дело. Обожди минутку.
Ева направилась в кухню, и в ту же минуту в кабинет вошел Рорк.
– Ты отлично справляешься, – сказал он Трине.
– Меня всю трясет, – призналась Трина. – Я в шоке. Все время напоминаю себе, что я в замке Рорка, в палатах Даллас. Разве можно найти более безопасное место? А меня все равно трясет. Как там Мэвис?
– Звонит Леонардо. Если ты не против, все вы сегодня останетесь здесь.
– Это было бы просто суперклассно. Я до сих пор поверить не могу… Такое шикарное место, как «Блаженство». Просто в голове не укладывается, что сумасшедший маньяк-убийца может прийти туда на маникюр. Понимаешь?
– Этот маньяк-убийца любит работать с ухоженными ногтями, – заметила Ева, вернувшись в кабинет с бутылкой ледяной воды. – Мне понадобится книга записей из салона, – обратилась она к Рорку.
– Я об этом позабочусь. А кроме того, – повернулся он к Трине, – я позабочусь, чтобы тебя прикрыли на завтра. Не бери в голову.
– Спасибо. – Трина жадно глотнула воды. – Все в порядке.
Ева ждала, пока Трина утолит жажду.
– Расскажи мне, какой у него голос.
– Э-э-э… Тихий такой. Спокойный. Как бы это сказать? Культурный? Думаю, это правильное слово. Он человек образованный, и за этим стоят деньги, позволившие ему получить очень хорошее образование. Культурный, хорошо образованный человек без показухи, без нахальства. И теперь, когда я об этом думаю… вот еще и поэтому он показался мне таким милым и безобидным.
– Акцент у него был?
– Да нет. Он был образованный. Никакого акцента не было.
– Особые приметы, татуировки, шрамы?
– Нет. – К Трине постепенно возвращался нормальный цвет лица, голос перестал дрожать. – По крайней мере, на видных местах.
– Ладно. – «Хватит», – решила Ева. Если она будет слишком сильно давить, наутро Янси не сможет вытащить из Трины все, что нужно. – Если еще что-то вспомнишь, дай мне знать. Мне понадобятся имена всех, кто работал в тот день, когда он приходил. Всех, кто обслуживал прилавок в кафетерии, где ты с ним разговаривала, кто мог продать ему что-нибудь в магазине. Большую часть этих сведений я могу получить от Рорка. А ты постарайся как следует выспаться.
– Постараюсь. Пойду-ка я вниз, составлю компанию Мэвис и Белль. Мне надо хоть немного успокоиться.
 
– Соммерсет покажет тебе, где ты сегодня будешь спать. Если что-то понадобится, – добавил Рорк, – только попроси.
– Обязательно, но вряд ли. Ты обо всем подумал. – Трина поднялась и покачала головой. – Я собираюсь… – Она двинулась к двери и вдруг остановилась. – От него хорошо пахло.
– Чем?
– Какой-то хороший одеколон… и пользовался он этим одеколоном умеренно, не обливался ведрами. Некоторые люди просто не умеют сдерживаться. – Трина крепко-накрепко зажмурилась. – Еле ощутимый запах розмарина, слабый намек на ваниль. Очень мило.
Она пожала плечами и вышла из кабинета.
– Настоящий прорыв.
– Для тебя. – Рорк подошел и присел на краешек Евиного стола. – И, я сказал бы, для Трины.
– Да, ей повезло, что она обожает перекрашиваться. Мне надо вытащить из нее словесный портрет. Хочу прокачать его через архивы Интерпола. Вряд ли мы что-нибудь найдем. Вряд ли он оставил след в системе, но попробовать стоит. А ты поработай с результатами незарегистрированного. Может, у нас есть конкурент с такими приметами.
– Ладно, поработаю.
– Значит, Трину он забраковал и вместо нее выбрал Сарифину Йорк, – продолжала Ева.
– Господи! Не говори ей об этом.
Ева бросила на него испепеляющий взгляд.
– Я думала, ты меня лучше знаешь.
– Да, конечно. Я еще раз проверю недвижимость ниже Пятидесятых улиц. Доложусь, когда закончу.
– Годится. Шансы повышаются. События принимают новый оборот.
– Я тебе верю. – Рорк коснулся пальцем черных кругов у нее под глазами. – Постарайся не пить слишком много кофе.
«Постарайся не пить слишком много кофе». Она, конечно, постарается, но это не значит, что у нее получится. И вообще, сколько кофе считается «слишком много»? Ева записала данные и ввела словесный портрет в архив Интерпола.
Конечно, она получит бесчисленное множество совпадений при таком расплывчатом описании, и проверка отнимет у нее чертову уйму времени. Но пренебрегать этой возможностью нельзя.
Ева начала прокачивать вероятностные тесты. Подозреваемый жил, работал, имел связи в нижней части Манхэттена. Подозреваемый посещал магазины, рестораны, заведения в этом районе с целью поиска жертв. Подозреваемый использовал различные приспособления, чтобы изменить свою внешность и как-то замаскироваться при контактах с потенциальными жертвами.
Она провела поиск общественных и частных автомобильных стоянок и гаражей в нижней части Манхэттена, после чего начала обзванивать владельцев, менеджеров, дежурных. Потом она прокачала здания – все еще стоящие и уже снесенные, – в которых складировались тела или располагались клиники во времена Городских войн.
Когда пришел отчет Ньюкирка по обыску в доме, где жила Ариэль Гринфельд, Ева прочла его.
Ноль.
Но она отдала должное Ньюкирку: обыск он провел основательно. У нее были имена, адреса и точная запись каждого разговора. Может, это генетика? Ева полистала свои записи и отыскала контактный номер Гила Ньюкирка.
Он ответил сразу же, и голос у него был не сонный, хотя видео он блокировал. Черный экран напомнил Еве о том, что на дворе ночь.
– Офицер Ньюкирк, это лейтенант Даллас. Простите, что беспокою вас так поздно.
– Без проблем, лейтенант. Одну минутку.
Минутки не потребовалось. Ровно через тридцать секунд на экране включилось изображение, и она увидела слегка постаревший и потяжелевший вариант молодого Ньюкирка, с которым впервые встретилась на месте преступления.
– Что я могу для вас сделать?
– Я исследую новую версию. Хочу вам сразу сказать, что ваш сын – ценное приобретение для нашей опергруппы. Можете им гордиться.
– Всю дорогу, – согласился он. – Спасибо вам, лейтенант.
– А теперь просьба. Постарайтесь напрячь свою память, вспомните расследование девятилетней давности. Вы тогда проводили обыски и опрашивали свидетелей. Меня интересует один конкретный человек.