Археолог. А надо было на юриста (СИ)
- Ну вы даёте, - шеф удивлённо вскинул бровь, - Прямо, как студенты-первокурсники. Пионерская зорька в одном месте заиграла, что ли? Решили вспомнить детство? Не поздновато ли баловаться, коллеги?
Короче, нам, по горячим следам, устроили небольшой разнос. Ладно, переживём. Главное, что с моим коллегой всё в порядке. А то я уж стал переживать, что невольно подставил его. Да, я страховал на всякий случай свою задницу, но при этом совсем не хотел, чтобы пострадал кто-то другой. Просто был уверен, что если вдруг ночью за мной и придут, то увидев, что это не я – уберутся. Искать меня ночью по всему довольно большому лагерю из нескольких десятков палаток - проблематично.
Но почему я решил, что непременно придут? А может никто и не пришёл бы…? Тем более сюда – в поле. Может это просто разыгралось моё больное воображение? Тут уж не знаешь, что и думать. Тьфу ты, просто становлюсь каким-то параноиком!
Сам Иван Сергеевич на многочисленные вопросы ничего толком ответить не мог. Придя в палатку поздно вечером после нашего «сабантуя» уставшим, да ещё и слегка «поддатым», он сразу же вырубился и спал, как убитый. Правда среди ночи ему что-то там вроде бы показалось…Будто в его палатку кто-то заходил, но он точно не уверен, что это ему не приснилось. Да ещё комары какие-то озверевшие в палатку залетели. Один из них так больно укусил его за ногу… А потом он, словно провалился в чёрную дыру и очнувшись утром очень удивился, увидев перед собой обеспокоенное лицо доктора. Я промолчал, но про себя отметил – ну-ну…показалось, комары… Что-то мне всё это напоминало. Я присмотреться внимательнее. Состояние Сергеича уж больно походило на «отходняк» после действия какого-то наркотика.
Кстати, это показалось не только мне. Наш врач, обследовав зрачки и общее состояние «пациента», тоже заподозрил нечто подобное.
Предварительно выпроводив лишних из палатки, он так прямо и спросил об этом потерпевшего.
- Да, что вы, доктор! – возмутился мой коллега, - Я сроду ничего такого не употреблял.
- Верю, но как-то уж больно странно всё это выглядит. Может вы принимали какие-то лекарства?
- Тоже - нет. В последнее время ничего я не принимал, - уверенно отвечал Сергеич, - Необходимости не было.
- Вспомните, когда вы пришли в палатку, вы что-нибудь ещё ели или пили.
- Только воду. После вечеринки пить очень хотелось…
- И где эта вода? Можно взглянуть?
- Да, тут она. В пластиковой бутылке.
Точно. Я подтвердил. Такая бутылка всегда была у меня в палатке под рукой. Стояло лето. Днём было жарко, работали на солнцепёке и без воды никак. Но, как ни странно, бутылку мы мою не нашли, хотя обыскали всю палатку и даже вокруг неё. Бутылка исчезла.
- Жаль, хотелось бы взглянуть на её содержимое, - вздохнул доктор, - В общем, без анализов и серьёзного обследования ничего не понять, - заключил врач, - Во всяком случае, этот странный обморок…, такая внезапная и долгая потеря сознания очень нетипичны. Всё это не нормально и вызывает у меня беспокойство. В любом случае вам необходимо пройти медицинское обследование. И желательно срочно. А пока я отстраняю вас от работ. Вам лучше вернуться домой.
- Сейчас же поедете в город, - решил Ник-Ник, - Я дам вам наш служебный УАЗ-ик.
Это был щедрый жест. Старенький УАЗ-ик – наш единственный транспорт. И единственная «путеводная нить», связывавшая нас с цивилизацией. Его берегли, а за расход каждого незапланированного литра бензина шеф лично сдирал три шкуры.
- Так – суббота же.
- Ничего. В субботу многие поликлиники ещё работают. Со здоровьем шутить нельзя.
Ник-Ник повернулся ко мне:
- Вам, Кирилл Константинович, придётся теперь остаться, чтобы присмотреть ещё и за второй группой.
- Разумеется. Я всё понимаю, - кивнул я, это было меньшее, что я мог сделать для своего товарища.
В какой-то мере я даже обрадовался, что не придётся ехать домой. Я ведь уже знал, ЧТО там меня могло ожидать. Хотя и тут, «в поле», как оказалось, теперь тоже нельзя было чувствовать себя полностью в безопасности. Вероятно, за лагерем уже незаметно следили. Значит и здесь надолго оставаться нельзя. Ладно, что-нибудь придумаю….
- Так, всё! Спектакль окончен, - громогласно объявил руководитель, - Всё в порядке. Расходимся. Нечего здесь толпиться. Все - за работу.
Толпа зевак, собравшаяся возле палатки, быстро рассеялась. Я тоже направился на свой участок. Хоть была и суббота, но работы на раскопках продолжались. Ник-Ник уже предупредил, что возможно придётся потрудиться и в воскресенье, так как по прогнозу с понедельника обещали дожди и нужно было успеть завершить начатые работы. Копаться потом в раскисшей грязи было бесполезно.
Мне ничего не оставалось, кроме как снова погрузиться в трудовые будни. Я ведь и правда люблю свою работу, так что, вскоре увлёкся и забыл на время обо всём остальном. Новое захоронение оказалось весьма богатым. Мы обнаружили множество разнообразных артефактов. И нужно было позаботиться о сохранности всего этого «богатства». Всё нужно было тщательно и осторожно очистить, обработать, а затем описать, сфотографировать, зарисовать, занести в каталоги, упаковать и многое другое.
Я, словно истинный «магистр-джедай», носился по всем участкам, как угорелый, придирчиво следя за работой «юных падаванов». Раздавал указания и даже успел наорать на одного нерадивого первокурсника, который обнаружив на дне раскопа обломок старинного меча, на радостях тут же схватил его… Ну, надо же было додуматься? После стольких веков «лежания» в земле, железный меч настолько проржавел, что превратился практически в плотно спрессованную грязно-рыжую труху, которая, естественно, тут же разлетелась в прах при первом же прикосновении. На земле остался лишь размытый силуэт уничтоженного артефакта…
- Да, твою же дивизию! Ты видишь, что наделал? – ругался я, - Для чего у вас клей?! Я же говорил, что сначала нужно обработать, а не хватать сразу…
Студент стал что-то торопливо лепетать в своё оправдание. Я лишь махнул рукой. Ладно, проехали, хорошо, что это была далеко не самая ценная находка. И тут, в разгар работ, у меня зазвонил телефон. А я про него уже и позабыл. Быстро глянул на экран. Это был не кто иной, как господин Железков. Ага…я так и знал.
- Добрый день, Кирилл Константинович, - отчётливо прозвучал в трубке его бодрый голос, - Я переговорил со своим начальством. Они готовы принять ваши условия. Мы найдём работу и для вашей невесты. Всё решено. Вы будете работать вместе.
- Отлично! – ответил я, - Считайте, что вы получили моё согласие. Что теперь?
- Начальство интересуется – как скоро вы сможете прилететь в Москву?
- Ну-у…, даже не знаю точно. Всё ведь так неожиданно. Мне же сначала нужно тут рассчитаться, сдать все дела, собрать все бумаги, забрать трудовую. А ещё, освободить квартиру, собрать вещи. Суета, как обычно. Дел - масса. Если только ещё моё руководство не заставит меня отрабатывать положенные две недели, как раз до конца смены. А ещё нужно будет как-то оформить перевод Вики.
- Отрабатывать вас не заставят, - уверенно заявил мой абонент, - Короче, вам обоим нужно будет в понедельник написать заявления и отдать их своему руководству. Остальное мы возьмём на себя. Так долго ждать мы не можем. Не беспокойтесь, мы всё уладим. Билеты вам закажут на среду или четверг.
- Так скоро? – удивился я, - Не много же вы даёте нам время на сборы.
- Дело не ждёт. Для вас есть срочная работа.
- Хорошо. И ещё одно…
- Новое условие? – насторожились на том конце трубки.
- Нет-нет, тут другое. Понимаете… мне кажется, что за мной следят.
- Что?! – трубка, казалось, чуть ли не подпрыгнула у меня в руке.
Я торопливо, в двух словах, пересказал ему об утреннем происшествии в лагере. О своих же вчерашних приключениях и временных «скачках» я, разумеется, умолчал. Пусть пока думают, что я могу лишь становиться невидимым и больше ничего. Но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы Фёдор Борисович встревожился не на шутку.