Анимус. Дилогия (СИ)

– Хуже, чем хотелось. – Зло бросила Ланеска, после чего добавила: – Но лучше, чем могло бы быть. Хотя бы в лекарственных травах этот щенок ничего не смыслит…
Не слишком приторный, но легко узнаваемый запах особой выжимки трав витал вокруг Ланески с самого выхода в сад. Лишь по этой причине она, выведя столь нелюбимого ею наследника Нойр на разговор, привела его не в отдельную залу для переговоров, а наружу, туда, где так кстати резвился свободолюбивый ветер.
Сколь бы Бестия ни уповала на неосведомлённость юнца, а отказаться от возможности и вовсе не дать ему учуять запах не могла.
– Иными словами, наши предположения нашли подтверждение…? – Равнодушный прищур юноши как‑то резко изменился, и Ланеска почувствовала, как по её, – по её! – коже побежали мурашки. И на остаточное действие препарата, в число основных эффектов которого входило усиление эмоциональных проявлений, это списать было нельзя.
– Вероятность крайне велика, но делать выводы пока рано. – Ланеска, глядя в ту сторону, куда ушёл Нойр, медленно выдохнула. Ей не впервой было разыгрывать саму себя, но на приём пусть и лёгких, но психотропов она пошла впервые.
Ей пришлось это сделать, ведь иным способом продемонстрировать вероятному эмпату подлинные, неотличимые от реальных эмоции было невозможно.
«Интуиция не подводила меня раньше, не подвела и сейчас». – Подумала Ланеска, перед глазами которой пронёсся целый калейдоскоп образов, от и до посвящённых заинтересовавшему её юноше. Ещё в их первую встречу ей показалось очень странным холодное, присущее или закалённым в боях воинам, или мудрым старцам спокойствие, продемонстрированное отпрыском главной ветви Нойр. Ну а после того, как женщина озадачила подчинённых поиском хоть каких‑то зацепок, на поверхность всплыли симптомы, преследующие молодых, едва открывших в себе способности неполноценных менталов – эмпатов.
В отличии от оставшихся в легендах анимусов, могущих воздействовать на разум, эмпаты встречались и ныне, а самых неопытных из них можно было легко обнаружить. Поведение обрётших такие способности людей было практически идентичным, и, в целом, делилось на две категории: на тех, кто в окружении людей паниковал, бился в судорогах и терял сознание, и тех, кто вопреки всему совладал с этой силой.
Последние не только вели себя очень надменно, активно пользуясь новообретёнными способностями, но и разительно менялись как личности, что и произошло с наследником среднего клана Нойр.
– Раз уж всё так обернулось, то, возможно, мне стоит лично заняться этим вопросом…
– Детство в заднице взыграло, Йон? Или решил, что покровительство моего брата позволяет тебе делать всё, что угодно? – Несмотря на невеликий рост, Ланеска нависла над сказавшим очередную глупость… не подчинённым, нет. Скорее коллегой, так как Йон подчинялся лишь Кацелиану – тому, кто когда‑то давно спас его жизнь, а недавно избавил от уродливых шрамов, вдобавок одарив преданного слугу довольно примечательной внешностью.
Хотя, чего уж там – по меркам Ланески Йон был до безобразия красив. Шелковистые чёрные волосы чуть более длинные, чем обычно носят мужчины; рублёные, но не грубые черты лица, которые можно было легко назвать утончёнными; сильное жилистое тело без нагромождения уродливых мускулов, которыми так любят хвалиться представители сильного пола…
И, наконец, глаза, отливающие холодным серым металлом.
– А разве это не так? До тех пор, пока я делаю всё на благо Мурум, у господина не возникнет ко мне никаких вопросов.
– Твои методы поставят клан под удар быстрее, чем я успею повторить «Ну я же говорила!». – Йон, глядя на уперевшую руки в бока Ланеску, усмехнулся. Эта ситуация сама по себе выглядела столь абсурдно, что у любого из подчинённых Бестии, стань он её свидетелем, остановилось бы сердце. – Китеж – не пустоши, в которых можно творить всё, что заблагорассудится!
– Эту свирепость – да на благое дело…
– Помни: я тебя предупредила! Нойр не так прост. Как минимум, внимания заслуживает то, что Дорш играет в молчанку, отказываясь говорить, как именно ему удалось сокрыть истинные способности сына. – Женщина поджала губы, окончательно порушив образ земного воплощения вселенского зла. Если бы Йон знал, что Ланеска так ведёт себя лишь наедине с ним…
 
– О моём существовании знают считанные единицы, а менять лица, словно маски – моя работа. – Налетевший порыв ветра растрепал прежде аккуратно уложенные волосы человека, примерившего маску молодого мужчины. То, как Йон разговаривал с высокопоставленной аристократкой в лице Ланески не было наглостью – лишь пониманием границ, которые не стоило переступать. – В худшем случае я вернусь домой как проигравший, но и это принесёт нам пользу.
– Самоуверенность тебя погубит, Йон.
– Во второй раз? – Анимус, силы которого сейчас находились на пике платинового ранга, хитро прищурился. – Это невозможно.
Ланеска промолчала, а Йон, воспользовавшись этим, направился в зал, играючи вернув себе сформированный ранее облик почтенного старца из Лайонесса…
* * *
– «Такое чувство, будто за нами кто‑то следит. Но я не могу определить, кто именно». – Отрапортовала Эрида, едва Элин раскланялся с очередным одногодкой, решившим завести знакомство с «восставшим из пепла фениксом», как он нескромно прозвал наследника Нойр. – «Возможно ли, что здесь присутствует ментал, на которого охотились симбионты?».
– «Возможно всё, вопрос лишь в вероятности такого события». – Перерождённый и сам ощущал пристальное внимание, которое, казалось, происходило отовсюду сразу. Но так как объяснить происходящее с точки зрения использования классических техник он не мог, ему приходилось выстраивать предположения – одно краше другого. – «Пока я так же, как и ты, могу лишь наблюдать».
– «Я отметила нескольких человек, которыми можно воспользоваться для воплощения плана. Но насколько это безопасно ввиду новых обстоятельств – большой вопрос».
– «Абсолютно небезопасно, но необходимо». – Отрезал перерождённый, закончив «просмотр» людей, которые показались змейке подходящими. Из них его устроили только двое, а незаметно приблизиться можно было лишь к одному.
– Молодой наследник Нойр, я могу попросить у вас беседы? – В одно мгновение ощущение вездесущего чужого внимания сжалось в одну точку, сконцентрировавшись в тщедушном, но обладающим огромным боевым потенциалом старике. При том его появление оказалось столь неожиданным, что Элин рефлекторно, вспомнив пытки в логове симбионтов, закрылся ментальными щитами и ощетинился всеми известными ему атакующими техниками разума. И лишь предостережение Эриды остановило его от того, чтобы нанести превентивный удар и превратить мозги подкравшегося анимуса в кашу. – Неужто вас смущает моё иногороднее происхождение? Уверяю, я – честный человек и добрый друг хозяина этого приёма…
Ни словом, ни делом жуткий старик не продемонстрировал реакции на действия Элина, которые в глазах менталов можно было сопоставить разве что с приставленным к горлу другого человека лезвием меча. Впрочем, опасения перерождённого это не развеяло, так как разум обратившегося к нему анимуса в одеждах Лайонесса был закрыт непроницаемой стеной, источником которой мог быть как артефакт, так и сам старик.
В одно мгновение собрав всю волю в кулак, Элин рывком успокоился, приведя мысли в относительный порядок.
– Прошу меня извинить, почтенный. – Перерождённый коротко поклонился, выказав уважение немолодому анимусу, достигнувшему в своей жизни значительных высот. Подозрения – подозрениями, но жизнь на то и жизнь, что знать обо всём невозможно. А видеть в каждом непонятном явлении происки врага – самый короткий путь к сумасшествию. – Я совершеннейшим образом не ощущал вашего присутствия, и это меня несколько испугало.
 
– Ох, если бы меня с лёгкостью заметил столь юный отрок, то я бы не имел права называть себя анимусом. – Едва заметные серебряные искры в сияющих таинственным багровым светом глазах старика погасли, и перерождённый с удивлением отметил, что стоящий перед ним человек вновь бесследно пропал из восприятия, а источаемое им внимание вновь рассредоточилось по залу.