Блеф (ЛП)

— Она тебе нравится?
Она пожала плечами.
— Она классная. Милая. И никто другой никогда не назвал бы маму сукой в лицо. Ты никогда этого не делал.
— Нет. — Я потер челюсть. Я был слишком напуган Эйприл, чтобы поставить ее на место. Но не Эверли. Моя жена была бесстрашной.
Я провел всю прошлую ночь, обдумывая наш вчерашний спор в галерее. Я мысленно проигрывал ее слова.
  
Я всегда только и делала, что помогала тебе.
Я всегда была честна.
И что бы я ни делала, ты мне не доверяешь.
К черту мою жизнь. Она была права. Она всегда только и делала, что помогала мне. Возможно, это и было причиной моих подозрений.
Потому что люди не делают ничего просто так, чтобы помочь другим людям.
Так почему же Эверли вышла за меня замуж? Почему она связала себя с моими проблемами?
Пока я не знал ответа, я не мог доверять ей. Или, может быть, причина, по которой я не доверял Эверли, не имела ничего общего с самой Эверли. Это была моя собственная неуверенность в себе.
С того момента, как Эв появилась в моей жизни, она приводила меня в замешательство, постоянно удивляя — всегда в хорошем смысле. Почему-то я считал, что она слишком хороша, чтобы быть правдой, поэтому держал ее на расстоянии.
Я был уверен, что, когда она попытается разбить мне сердце, у нее ничего не получится.
Только мне было больно. Я устал.
Я был чертовски несчастен.
— Тебе лучше пойти в школу, — сказал я Саванне. Не то чтобы я не хотел, чтобы она была здесь, но мой список дел на сегодня только что увеличился в десять раз.
— Хорошо. — Она обняла меня и встала. — Спасибо, папа.
— Люблю тебя. — Я тоже встал и проводил ее до двери. — Увидимся после школы.
Я стоял на пороге и смотрел, как она бежит к своей машине, и махая рукой, выезжает с подъездной дорожки. Потом я занялся делом.
Эйден был моим первым телефонным звонком. Он был так же зол, как и я, и пообещал что-нибудь приготовить до конца дня. Пока он решал вопрос с моей предстоящей опекой, я принял душ, оделся и поехал в галерею.
Мне нужно было кое-что разузнать.
— Спасибо, — сказал я покупателю по телефону. — Я немедленно приступлю к работе.
— Никакого синего.
— Никакого синего. — Я съежился. — Могу я спросить, почему?
— У меня тританопия (прим. ред.: тританопия — это нарушение цветового зрения, которое является довольно редким и представляет собой врожденную (редко — приобретенную) частичную цветовую слепоту. Больной с тританопией не различает некоторые оттенки в красно-фиолетовой, сине-желтой зоне спектра). Это редкое заболевание, и при нем синий выглядит зеленым. Желтый тоже выглядит по-другому, что-то вроде фиолетового, но синий беспокоит меня больше всего. В искусстве он никогда не смотрится правильно.
Теперь я почувствовал себя мудаком. Ну, еще большим мудаком.
— Никакого синего. Понял. Хорошего дня.
Закончив разговор, я закрыл лицо руками.
— Черт возьми.
Я потратил три часа, копаясь в новой системе инвентаризации Эверли. Без всякого обучения я нашел все в своей бухгалтерской программе. Каждая картина была добавлена, каталогизирована по размеру и снабжена описанием.
Все это было на месте, ясно как божий день. И я все еще не мог поверить в то, что вижу.
Пять картин в системе инвентаризации были отмечены вчерашней заметкой. Пять картин, которые, как я помнил, были нарисованы. Пять картин, которые должны были быть в кладовке, но где бы я ни искал, они исчезли.
Нашлась только одна. По словам покупательницы, с которой я только что разговаривал, она висела на стене у ее подруги. Заказчица, моя ненавистница синего цвета, хотела точно такую же, но с другими цветовыми вариациями. Она прислала мне фотографию работы своей подруги, чтобы не было недоразумений.
И она дала мне номер телефона своей подруги.
Подруге я и позвонил следующей.
Полчаса спустя я был на грани срыва.
Блядство. Этот телефонный звонок был одним из самых тяжелых в моей жизни.
Женщина была добра ко мне. Я объяснил, что я художник, а не бухгалтер, и что у нас возникли проблемы с документами. Я спросил, может ли она переслать мне скриншот оплаты, который она отправила в Эверли. За все время моих поисков это была единственная вещь, о которой упоминала Эверли, но которую я не смог найти. Вероятно, потому, что она прислала ее на личный адрес электронной почты.
Я щелкнул мышкой, обновляя свой собственный адрес электронной почты. И то, что я ждал, было именно там.
Онлайн-платеж с помощью «ПэйПал», отправленный с адреса электронной почты клиента в «Галерею Риза Хаксли».
Только мой электронный адрес в «ПэйПал» был не «Галерея Риза Хаксли». Это был «Риз Хаксли Арт». У галереи не было электронной почты.
Это была подделка, созданная человеком, которому я всегда доверял.
Я уставился на доказательство. Оно было прямо перед мной. Достаточно легко найти. Вчера Эверли пыталась доказать мне это. Вместо того, чтобы выслушать, я сказал ей, что она ошибается. Я предпочел Кэти собственной жене.
Что, черт возьми, со мной не так?
Я снова провел руками по лицу, злясь на себя. Злясь на Кэти. Затем я вскочил со стула и вышел из кабинета.
— Эй! Как раз вовремя. — Кэти улыбнулась, увидев, что я иду по коридору. — Я собиралась заказать обед для нас.
Сегодня она вся сияла улыбкой, так как я не пришел с Эверли. Как я мог быть таким чертовски слепым? Как я мог не видеть, что здесь происходит?
Я проглотил комок в горле и направился к входной двери, щелкнул замком и сменил табличку «Открыто» на «Закрыто».
— Хакс?
Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох, прежде чем повернуться лицом к своему самому старому другу.
— Нам нужно поговорить, Кэти.
— Ладно. Это из-за Эверли? Вы, ребята, поссорились?
Вероятно, она слышала громкие голоса из офиса, хотя я сомневался, что она смогла разобрать детали. В противном случае она бы изо всех сил пыталась скрыть свои преступления. Хотя, возможно, она подслушала, как Эверли просила о разводе. Это объяснило бы ее радостное настроение сегодня утром.
Только для меня это было как пощечина.
Я слишком долго лгал самому себе. Этот брак был настолько реальным и важным, насколько это возможно. В конце концов, я влюбился в свою жену.
Я был влюблен в Эверли Кристиан-Хаксли.
И я позволил своим страхам вытолкать ее за дверь. Вчера я сделал неправильный выбор. Теперь мне нужно было исправить свою ошибку и убедить Эв оставить мою фамилию.
— Нет, дело не в Эверли, — сказал я Кэти. — Зачем ты это сделала?
— Хм?
— Картины. Зачем ты их забрала?
— Ч-что? — Потрясение, отразившееся на ее лице, было почти неподдельным. Почти. Но я знал ее очень, очень давно. Кэти все поняла. Она слишком часто моргала, когда что-то скрывала. В этот момент ее веки за стеклами очков затрепетали, как пойманная в ловушку муха.
Виновна. Черт возьми.
— Просто… скажи мне, почему.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Моргание, моргание, моргание.
Я ждал, глядя на нее, пока она, избегая смотреть мне в глаза, возилась с ручкой на столе.
— Кэти. После всего, через что мы прошли. Как ты могла так поступить со мной?
— С тобой? — У нее отвисла челюсть. — Это всегда о тебе, не так ли? Чейз был прав. Я была так слепа.
— Чейз? — Подожди, он это сделал? Это был он? После того, что он сделал с Эверли, я понял, что он вмешивается и в мой бизнес. Манипулируя Кэти.
— В тот день, когда он позвонил мне после всей этой истории с кухней, он сказал, что я была дурой, потому что ждала тебя. Что ты никогда меня не увидишь. Что ты просто эгоистичный придурок, который выкинет меня при первой же возможности. Точно так же, как ты поступил с ним. И, думаю, он был прав.
— Подожди. — Я поднял руки. — Он приставал к моей жене. Я его не выкидывал. Как ты вообще могла слушать это дерьмо? Что, черт возьми, происходит?