Непрощенные (СИ)

— Гермиона, что ты такое говоришь… — начал говорить Вендел, оторвавшись от прочтения свежего выпуска магловской прессы. Он положил на стол хрустящую газету и отодвинул ее в сторону.
— Откуда у тебя деньги на бриллианты?
Девушка снова посмотрела на мать, взгляд которой уверенно держался на фамильном обручальном кольце семьи Малфоев.
— Подрабатываю стирателем памяти, видишь ли, прибыльный бизнес!
Отец запустил пальцы в уложенные волосы, вставая со стула и широкими шагами
расхаживая по кухне.
— Конечно, ты же любишь ломать чужие жизни.
Моника сидела в той же позе, что и Гермиона, сложив руки на столе перед собой, лишь только губы образовывали тонкую нить, в отличие от незакрывающегося от шока рта дочери.
— Тогда не надо было рожать ребенка, чтобы потом в нем разочаровываться. Я не виновата, что вы родили волшебницу! Не виновата, что вам это не нравится!
Голос срывался на крик, а желание перевернуть стол со всей посудой и пирогом на пол увеличивалось с нарастающим в груди гневом.
— Я не думала, что ты посмеешь нас обманывать! Вечно какие-то секреты, тайны, ты не считаешь нужным вообще нас навещать!
— А какой смысл? — холодно спросила Гермиона, комкая бумажную салфетку тонкими пальцами. — Вы не рады меня видеть, я и не прихожу.
Моника хмыкнула, еле сдерживая злые слезы.
— Что, даже не познакомишь нас со своим ухажером? Кто дарит такие дорогие подарки? Ты опять во что-то ввязалась?
— Моника! — устало попытался остановить тираду жены мистер Грейнджер. Он нервно почесал шею, его рука будто не знала, куда ей деться. Женщина проигнорировала его слова, смотря на кольцо дочери. Гермиона подняла руку с фамильным перстнем, бриллианты на котором ярко сверкали при теплом свете кухни-столовой.
— Вряд ли он тебе понравится, — она заправила светлый локон за ухо, широко при этом улыбнувшись.
— Ну это уж не тебе решать! И кстати, раз ты стала такой самодостаточной… — женщина встала и поставила свою полную кружку с чаем в мойку. — Я знаю, что машину тебе подарил отец. И, раз у тебя и без нашей помощи все хорошо, как я погляжу, я хочу, чтобы ты ее нам вернула.
Сердце пропустило удар, жалобно сжавшись. Не смея пошевелиться, Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как ее жизнь рушится с удвоенной силой, и она больше не может это контролировать.
— Нет, машина ее, Моника! — раздался холодный голос отца, стоявшего лицом к окну.
— Вендел, не спорь! Ей и без наших подачек прекрасно живется! Ее кольцо стоит дороже, чем десять таких домов, как у нас!
— И что?! — терпение мужчины заканчивалось. — Прекрати, Моника! Она наша дочь, хватит делать ей больно!
Слова резанули сердце молодой волшебницы, сидящей без движений на стуле, а ком в горле вот-вот был готов вылиться в поток горьких слез. Мерлин. За что ей это все?
— А мне не больно?! Я, по вашему, железная?! — не уступала мама, вскочив с места и опершись руками о круглый обеденный стол.
— Хватит, — резкий тон Гермионы привлек внимание родителей и, заручившись тишиной, достала ключи и коротко посмотрела сквозь оконный проем на черный БМВ, ставший ей за это время, ее поддержкой и неким антистрессом.
Кинув ключ с брелком от сигнализации на стол, она встала со стула и сделала шаг назад.
— Больше я вас не потревожу. Стирать память я вам не буду, живите с этим дальше, как хотите. Но можете считать, что дочери у вас нет. И, кстати, — Гермиона посмотрела на окаменевшую мать и отца, на котором не было лица. — Он, — девушка подняла руку с кольцом повыше, — Пожиратель смерти. И мы обручены.
Не желая видеть реакцию самых близких ей людей, она аппарировала из дома родителей с беззвучным хлопком. Безлюдный переулок у большого супермаркета встретил девушку сильным порывом зимнего ветра. Не обращая внимания на холод, прошла в магазин, находясь в одной майке. Куртку она оставила на вешалке в прихожей дома, в который она больше никогда не вернется. Продавцы бросали на ее косые взгляды, но делали скидку на то, что все совсем недавно отпраздновали Рождество. Возможно, Гермиона была не единственной, кто удивил их своим внешним видом.
 
Закупившись на деньги, оставленные ею когда-то в этих джинсах, девушка аппарировала к своему дому. Откупорив бутылку виски, Гермиона отпила прям из горлышка. Горячая и такая нелюбимая жидкость тошнотворно разлилась по горлу и пролилась в пустой с вечера желудок.
Опустив больную голову, она медленно плелась по пустой улице к своему подъезду, глотая соленые слезы и громко всхлипывая.
— Здравствуйте, Гермиона.
Девушка подняла покрасневший взгляд и, качнувшись, склонила голову на бок, прищурившись. Держа бутылку за горлышко, отвела указательный палец и направила его на ту, кто посмел отвлечь ее от любимого самобичевания.
— Что вам надо? И не надейтесь на семейные обнимашки.
Нарцисса Малфой стояла посреди магловской улицы в длинном пальто с гордо выпрямленной спиной. Опешив от такого начала диалога, она лишь внимательно осмотрела невестку, стоявшую полураздетой в шелковой майке без куртки и шатающуюся от алкогольного опьянения.
— Я так понимаю, свадьба была веселой?
Гермиона хмыкнула.
— О, да. А вы пришли поиграть роль заботливой свекрови?
— Гермиона, прошу вас меня выслушать! Я понимаю, что без вашего с Драко согласия влезла в вашу жизнь, подписала вас на незаконный брак, но прошу немного уважения, хотя бы к возрасту.
Девушка стояла на месте не шевелясь, позволяя холодному ветру врезаться колючими иголками в кожу. Ее взгляд угрюмо смотрел на мать Драко, а внутри зияла дыра, которая стала кровоточить после утреннего разговора с родителями.
Нарцисса, заметив, что девушка даже не наложила на себя согревающих чар, достала палочку и наколдовала палантин, бережно опустив его той на плечи. Гермиона опустила глаза на появившуюся верхнюю одежду и едва кивнула в знак благодарности.
— Пройдемте в квартиру, — шагнув на первую ступеньку заледенелого крыльца, устало произнесла Гермиона. Наслаждаясь тем, что не предложила миссис Малфой просто аппарировать к ней домой, а заставила аристократку самостоятельно подниматься на третий этаж, девушка нарочито медленно поднималась по лестнице, затем долго возилась с поиском ключей, пока наконец не вспомнила, что забыла их в машине. Черт.
Открыв дверь беспалочковой магией, она скинула с ног ботинки и, не оглядываясь, прошла в гостиную, все еще недоумевая, что же привело сюда Нарциссу. Тем временем женщина вошла в маленькую светлую квартирку. Масштабы, к которым она привыкла в Малфой-Меноре, а затем в их поместье во Франции, путали реалии и казалось, будто это магловское подобие жилища было не больше норы медведя.
Не разуваясь, женщина прошла следом, сопровождаемая стуком каблуков о пол. Небольшая гостиная, погруженная в мягкий свет гирлянд от елки и окна, была полным облачением своей хозяйки. Фото с друзьями со времен младших курсов в Хогвартсе висели на стене, на полках стояли книги по истории Хогвартса и зельеварению вперемешку с самоучителями игры на гитаре.
Ниже полка с виниловыми пластинками, а также с обычными современными СD и МР3 дисками. Гитары и синтезатор стояли в отдельном углу, а посередине, вокруг стеклянного журнального столика стояли кожаный коричневый диван и два больших кресла. Теплые пастельные тона гармонировали со светлыми стенами, увеличивая тесное пространство.
Девушка сидела на диване в позе «лотоса», а голову откинула на ладошку, опершись рукой о подлокотник.
— Присаживайтесь, — кивнув на кресло, Гермиона посмотрела на Нарциссу. Та медленно присела в кожаное с накидкой из пледа кресло, держа спину ровно и сложив руки на коленях. Заметив, как женщина осматривает квартиру, добавила: — Не дворец, но как-то живу.
— Очень милая квартира, — легонько пожала плечами миссис Малфой. — Гермиона…
Девушка, стараясь сконцентрировать внимание, во все глаза уставилась на волшебницу.
— Я знаю, что ваши с Драко отношения не стали лучше с тех пор, как вы стали частью нашей семьи.