Фрейлина ее высочества (СИ)

Быть может, горничная запуталась в ногах и упала. Могло же такое быть?!
Оказалось, не могло.
  
Глава 16
 
Аурика лежала на софе. Над ней склонились Милли – я видела ее спину в темном платье, – две горничных, а рядом, растерянные, стояли телохранители принцессы.
Вначале мне показалось, что Аурика не дышала. В полнейшем ужасе я кинулась к ней, расталкивая столпившихся.
Кое-как растолкала и, к своему облегчению, поняла, что ошиблась – щеки у принцессы были красными, дыхание сиплым.
– Уходите! – приказала я остальным. – Все прочь! Дайте мне на нее посмотреть!
Но никто не собирался меня слушать – как стояли, так и продолжили стоять.
– Позовите доктора. Срочно! – раздался голос Эвана.
Оказалось, он опоздал – за доктором уже успели послать.
Наконец, я мстительно отпихнула Милли, склонилась над Аурикой и потрогала ее лоб. У девочки был сильный жар.
Открыв глаза, принцесса уставилась на меня мутным взглядом.
– Мамочка, – сказала мне, – а где Туведа?
– Сейчас, сейчас… Погоди немного! – пробормотала я. Повернулась, кусая губы: – Немедленно найдите и принесите собаку! И вот еще, не нужно укутывать принцессу! – откинула с нее одеяло. – Уберите это отсюда! – приказала я служанке, которая спешила с еще одним.
Пока искали Туведу, я выслушала сбивчивый рассказ горничной о том, что она несла принцессе лимонад и свежее печенье, потому что Аурике пора было уже подниматься. Но увидела принцессу, лежавшую без сознания возле софы.
Возможно, Аурика попыталась встать, но не смогла. Либо соскользнула с софы, мечась в жару, а телохранители, застывшие у двери, этого не заметили.
Поэтому горничная тоже упала – споткнулась от ужаса и грохнулась на пол вместе с содержимым подноса. Все разлетелось в разные стороны, и ей очень, очень жаль, что такое произошло!
Мне было наплевать, даже если бы она разбила весь сервиз в Малом Дворце вместе взятый.
– У нее жар, – сказала я растерянному Эвану. – Мне нужна холодная вода. Много холодной воды… Придется раздеть принцессу, чтобы я могла ее обтереть. Попытаюсь хотя бы немного сбить температуру, поэтому Аурику нужно отнести в ее спальню. И вот еще, больше никого туда не допускать! – приказала я охране.
Горничные охнули, Милли запричитала, что я хочу смерти больному ребенку – где это видано, чтобы обтирать холодной водой, да еще и дитя королевской крови?!
Но мне, опять же, было все равно, что они об этом думали.
– Нужно дождаться доктора, – возразила мне Милли, когда мы шли за Эваном, несшим Аурику в спальню. – Он скажет, что делать дальше. Но я боюсь, что это… Это…
– Не бойтесь, Милли! – перебила ее. – Сейчас же говорите, что вы думаете!
– Проклятье Ллиндов, – прошелестела она. – Я была воспитательницей у детей среднего принца, когда они… Вся семья заболела и умерла, и слуги тоже, а я… Я тоже заболела, но не так сильно, как остальные. Я была единственной, кто тогда выжил!
Она попыталась зарыдать, но у нее не получилось. Глаза были сухими, напряженными.
В спальне Эван уложил Аурику в кровать, и я, раздев принцессу, обтерла ее влажным и холодным полотенцем.
Через несколько минут в спальню вошел пожилой, убеленный сединами, с пышными бакенбардами королевский доктор. Тот самый, чья микстура от головной боли мне так и не помогла.
Нарычал на меня за то, что я положила одно мокрое полотенце на лоб, а второе на бледный живот девочки, заявив, что таким образом я делаю только хуже. Нужно немедленно убрать эти тряпки и укрыть принцессу – тепло придаст ей силы, чтобы бороться с болезнью.
Он мне сразу не понравился, поэтому его просьба выйти из комнаты и оставить наедине с Аурикой на меня не подействовала. Вместо этого я демонстративно уселась на край кровати, лишь усмехнувшись, когда он еще раз потребовал меня покинуть спальню принцессы.
– Только через мой труп, – заявила ему. – Либо через ваш. Но, боюсь, в этом случае будет все-таки ваш. – Он тоже был магом, но слабеньким, неубедительным. – Выбирайте!
 
Он выбрал все же закрыть рот, перед этим окинув меня полным ненависти взглядом.
Наконец, принялся производить лечебные манипуляции – так он их назвал.
Осмотрел несчастной Аурике горло, затем потрогал ее лоб и нахмурил собственный. Прощупал живот, задавая вопросы: «Болит? Не болит? Где болит?», долго слушал через стетоскоп сердцебиение и просил покашлять.
Наконец, произнес:
– Боюсь, мои самые худшие подозрения подтвердились. У принцессы Красная Лихорадка. Все симптомы совпадают, и нам остается…
– И что же нам остается? – холодно спросила у него, пребывая в полнейшем отчаянии.
Потому что я оказалась в магическом средневековье, и от нормальных врачей с привычными лекарствами меня отделяли немыслимые метафизические дали.
– Молиться, леди Ривердел! – ледяным тоном произнес доктор. – Я сниму боль и немного уменьшу жар с помощью магии. Скоро принцесса заснет. Но хочу вас успокоить: в любом случае страдать она не будет.
– Есть ли хоть какая-то надежда на ее выздоровление? – спросил Эван раньше, чем я пришла в себя от услышанного.
На это доктор, солидно крякнув, возвестил:
– Надежда есть всегда. Ей нужно тепло и обильное питье. Заодно я пущу ей кровь. Постараюсь забрать как можно больше, чтобы из тела вышла вся скверна…
– Это я выпущу из вас кровь, чтобы из вас вышла вся скверна. Но страдать при этом вы будете, обещаю! – рассердившись, заявила ему. – Попробуйте только прикоснуться к принцессе одним из своих орудий пыток!
Потому что доктор уже раскрыл саквояж и принялся их доставать.
– Райли! – попытался остановить меня Эван, но ему не удалось.
К тому же в спальню принцессы вошел дед. Сигизмунд склонился над кроватью внучки, затем повернул голову и… Посмотрел на меня.
– Доктор ошибся с диагнозом, – сказала я королю Арагоса. – Принцесса не могла заболеть Красной лихорадкой, потому что…
Я подозревала, что это какой-то местный вирус.
– Потому что все вокруг здоровы, как вы этого не понимаете?! Мы столько дней ехали по лесу, затем провели два дня в отдаленном, закрытом от мира монастыре. Там тоже все здоровы. – Иначе настоятель бы мне сообщил. – Так же, как и во дворце. Судя по всему, это вирусное заболевание, и инкубационный период у него очень короткий. Но если эпидемии в Нотумбрии сейчас нет, где принцесса могла заразиться?
Доктор посмотрел на меня с таким видом, что мне стало понятно: он считает, что кровь не помешает пустить и мне. Чтобы из меня вышла скверна.
– Леди Ривердел заговаривается, – скорбным тоном сообщил он Эвану. – Я могу дать ей успокоительное, после чего ей стоит вернуться в постель. Я же займусь лечением принцессы. Сделаю все, что в моих силах. При этом я настаиваю на кровопускании. Я лечу этим методом вот уже третий десяток лет…
– Не подпускайте его к Аурике! – приказала я телохранителям, и король Сигизмунд, немного подумав, кивнул. – Никто не должен подходить к ней даже со стаканом воды! Я сама буду лечить принцессу, под мою ответственность. Потом можете сделать со мной все что угодно, но я…
Запнулась, не договорила, потому что засомневалась в собственном авторитете. Посмотрела на Эвана, и тот кивнул.
– Никто не должен подходить к Аурике, кроме меня, лорда Хардинга и короля Сигизмунда, – повторила я.
– Сделайте все, как сказала леди Ривердел, – произнес Эван. – Райли…
– Выйдем, – сказала ему.
Король Арагоса остался, склонился над внучкой. Доктора выставили телохранители, и тот, недовольно бормоча, побрел куда-то в недра дворца.
– Я думаю, что Аурику отравили, – сказала я Эвану, когда мы покинули спальню. – Дали ей что-то, что вызывает симптомы, похожие на эту вашу Красную Лихорадку.
С «вашей Красной Лихорадкой» я, конечно, перегнула, но Эван не обратил на мое замечание внимания.
– Что ты собираешься делать, Райли?!
Мне хотелось схватиться за голову, но вряд ли это было рациональным решением в сложившейся ситуации.