Фрейлина ее высочества (СИ)

Да так, что я даже не ожидала от нее подобной прыти.
Рассказала мне о том, что Матильда Ранье сама из столицы, но не из благородных – дочь обеспеченного торговца, державшего несколько овощных лавок на разных рынках Вельфаста.
По большой любви Матильда в восемнадцать лет выскочила замуж за лорда Ранье, происходившего из разорившегося дворянского рода.
Отец, у которого были другие планы на единственную дочь, их брака не одобрил. Лишил Матильду приданого, на которое рассчитывали Ранье, и молодоженам пришлось перебраться в сельское имение мужа под Берганотом.
Матильда мечтала о другой жизни, но без надлежавших средств ничего не вышло.
Наконец, пару лет назад материальное состояние семьи Ранье улучшилось, потому что родители Матильды умерли и она вступила в права наследства. Но на переезд в столицу все равно не хватило – к тому времени дела ее отца пришли в упадок.
Из-за этого леди Ранье страдает меланхолией и перепадами настроения, и слуги в доме ходят по струнке. Заодно она устраивает скандалы своему мужу, обвиняя того в никчемности. Тот – ну настолько терпеливый человек! – все же порой не выдерживает и в отместку поколачивает свою жену.
К тому же в последнее время у леди Ранье участились приступы разлива желчи.
Несмотря на бурную семейную жизнь, это не помешало им родить двух сыновей, хотя ходят слухи, что младший не от мужа. Да и старший тоже.
Но хозяин любит мальчиков как своих, да и супругу свою терпит, хотя нрав у той такой – врагу не пожелаешь!..
Кстати, старшему недавно исполнилось девятнадцать, сейчас Томас дома на каникулах, и это он на меня заглядывался. Судя по всему, весь в мать – не дает молодым служанкам проходу. С ним уже было связано несколько скандалов с девицами в Берганоте. Их отцы требовали женитьбы, из-за чего Томаса Ранье отослали учиться подальше от города.
Младший – Густав, а вот этот весь в отца, если, конечно же, его отец Интар Ранье. У мальчика доброе сердце, смелый и отзывчивый нрав, так что в доме все в нем души не чают, и ему многое позволено.
Именно поэтому, выбравшись из ванной и улегшись в кровать, чтобы немного вздремнуть, я так и не смогла этого сделать. Дверь в комнату была условной, косяки все в щелях, и до моих ушей то и дело доносились топот детских ног в коридоре и веселый смех.
Кажется, Густав с Аурикой сперва играли в салки, а затем стали в прятки. Про последнее я узнала, когда принцесса решила спрятаться под моей кроватью. Но передумала – вылезла, чихая и вся в пыли.
Наконец, мне удалось выставить их из комнаты, а затем уговорить поиграть на первом этаже.
Я даже задремала, но разбудила меня все та же Мира.
Заявила, что до ужина осталось около получаса, поэтому она поможет мне одеться и сделает прическу. И нет, лучше не опаздывать! Хозяйка в самом дурном настроении, так что не стоит попадаться ей под горячую руку, несмотря на то, что мы гости в ее доме.
Мира помогла зашнуровать одолженное Матильдой платье и уложила волосы – простенько, но мне понравилось, – после чего я повесила на шею цепочку с медальоном. Да, с тем самым портретом неизвестного мне темноволосого мужчины.
При виде него у меня начало привычно сбоить сердце, а дыхание перехватило – еще одна непонятная мне напасть, с которой, я надеялась, мне удастся разобраться.
Кольца я тоже надела.
Подумала: почему бы и нет? Какой смысл разыгрывать из себя скромницу, если Матильда Ранье давно причислила меня к лику столичных избалованных красавиц?
По ее мнению, с рождения у Райли Ривердел были лучшие платья, ела она из золотых блюд, а за ней в восемь, а то и в десять рук – многорукий Шива какой-то! – ухаживала толпа горничных.
Прислушалась к себе – вернее, к реакции нового тела на подобную мысль. Но почувствовала лишь тревожное волнение, аж до тошноты, поэтому решила, что в жизни Райли Ривердел все было совсем не так гладко.
Будь все иначе, ее бы не отослали на далекий остров в свиту маленькой принцессы, оказавшейся разменной пешкой в жестоких играх за трон и власть, а потом не выбросили бы в реку с дырой от меча в животе.
 
Наконец, я спустилась за Мирой на первый этаж. Служанка вела меня в столовую, но в дверях, наудачу, я столкнулась с Эваном Хардингом.
Оказалось, он меня поджидал.
Приоделся – лорд Ранье был одного с ним телосложения, так что Эван обзавелся чистой рубашкой, темным камзолом, штанами, облегающими крепкие бедра, и вычищенными до блеска черными сапогами.
Светлые волосы были собраны в хвост, мужественное лицо выглядело отрешенным и суровым, когда он качнул головой, отсылая служанку. Синие глаза смотрели на меня не отрываясь, словно лорд Хардинг привычно размышлял, заслуживаю ли я его доверия.
В этот самый момент – когда я размышляла, чем снова ему не угодила, – он что-то сделал. Взмахнул рукой, и все звуки пропали.
Исчезли смех и топот ног Аурики и Густава, а еще звон посуды и негромкие голоса из столовой – в основном, недовольный Матильды Ранье, требовавшей у слуг, чтобы те пошевеливались и не ударили лицом в грязь перед столичными гостями.
Ничего не осталось, словно все вокруг оказалось сделано из ваты.
Я закрутила головой, подумав, что, наверное, оглохла. Но меня это нисколько не удивило – чему тут удивляться, если меня перенесло в другой мир?
Оглохла так оглохла, хорошо хоть не ослепла, честное слово!
– Магический полог беззвучности, – пояснил мне Эван. Его голос я прекрасно услышала и вздохнула с огромным облегчением. Ура, какой-то там полог, а не внезапная глухота! – Райли, нам нужно поговорить без свидетелей. Вернее, они нас могут видеть, но не услышат.
– Ты прав, – сказала ему. – Поговорить нам не помешает. Например, о том, что Матильда Ранье недовольна нашим присутствием в своем доме и даже не пытается это скрывать.
Эван немного посмотрел на меня сверху вниз – скромный вырез моего синего платья попал в сферу его интересов, – после чего кивнул.
– Я заметил, – заявил мне, на что я чуть было ехидно не поинтересовалась, что именно он заметил. – Но у меня не было другого выбора, Райли! В Берганоте я более-менее уверен только в Интаре Ранье.
Недавно он говорил мне совсем другое, промелькнуло в голове. Не было «более-менее», а Ранье, по его словам, являлся ярым приверженцем династии Ллиндов.
– То есть теперь ты уже не настолько уверен в Ранье, как раньше?
Помрачнев, Эван кивнул. Затем добавил, что Интар нас не предаст, но помимо него в доме полным-полно людей. Он надеется, что лорду Ранье удастся удержать своих домочадцев от глупости, но на крайний случай…
– Думаешь, такой случай все-таки настанет? – переспросила я, затем до боли прикусила губу.
А ведь я почти прижилась в этом доме с не слишком приветливой хозяйкой!
– Мы должны быть готовыми ко всему.
– Хорошо, – сказала ему, внезапно почувствовав себя неуютно в платье Матильды Ранье. – Я готова. Что мне делать?
– Ты должна знать, что из кухни ведет подземный ход. За плитой в полу есть люк. Откинешь крышку, там будет спуск в погреб. За полками с соленьем найдешь небольшую дверь. За ней проход в старые катакомбы, оставленные еще Прошлыми.
На это я страдальчески застонала – а почему бы и нет? Нас все равно никто не услышит, а лорду Хардингу не помешает узнать величину испытываемого мною «счастья» от услышанного.
– Великолепно! – с придыханием сказала ему. – Значит, лаз, ход и катакомбы, оставленные самими Прошлыми? И когда же мы начнем по ним убегать?
– Пока что мы никуда не бежим, – отозвался он, – и я надеюсь, что не придется. Но на всякий случай, Райли, если вы с принцессой окажетесь в катакомбах одни, ты должна знать, что на всех развилках вам нужно сворачивать направо.
– Прекрасно! – выдохнула я. – Значит, сворачивать направо, и налево нам не ходить.
Моей иронии он, конечно же, не оценил.
– Подземный ход выведет вас за стены Берганота. Там я оставил наших лошадей. – Похоже, пока я спала, лорд Хардинг времени зря не терял. – В седельных сумках найдешь запас еды. Если что-то со мной случится, бери принцессу и убегайте.