Фрейлина ее высочества (СИ)

  
Оксана Гринберга
 
Фрейлина ее высочества
   
Глава 1
 
– Мама! – раздался испуганный детский голосок, после чего последовал всплеск. А потом снова: – Мама, мама!..
Мое сердце тревожно замерло, а затем заколотилось с бешеной силой. И пусть детьми в свои тридцать с лишним лет я так и не обзавелась, мне стало не по себе.
Потому что был уже поздний вечер, и фонари плохо справлялись с августовскими чернильными сумерками. Городской парк оказался пуст, лишь я по привычке возвращалась с работы затемно, решив прогуляться с парковки до квартиры, где меня никто не ждал.
И вдруг – детский голосок со стороны чернеющего поблизости канала. Снова всплеск и опять тот же голос: «Мама, мама!»
Испугавшись, я кинулась к каналу. На бегу, стоило мне прищурить близорукие глаза, как я разглядела вдали что-то белое.
Так и есть – ребенок в воде! Судя по голосу, девочка, причем на середине канала!..
Но как же так?! Вернее, как она туда попала, если от пешеходного мостика до этого места далеко? И где ее родители, почему не уследили?!
Поблизости никого не наблюдалось – ни матери, ни отца, ни любого другого подходящего на роль спасителя мужчины. Была только я – Регина Тодорова, замученная работой главный менеджер центрального представительства крупной столичной компании.
Но в данный момент моя жизнь и работа потеряли какое-либо значение. Как и то, что вода в канале всегда казалась мне сомнительной чистоты, а сам он напоминал сборище мусора.
И то, что на мне длинная светлая юбка, которую я вряд ли успею снять, потому что молния на боку вечно заедает, – это тоже не имело никакого значения. Я не позволю ребенку утонуть только из-за того, что у меня нелады с одеждой!
Теперь я видела ее вполне отчетливо – светлая головка девочки над водой и ее неуверенные попытки удержаться на поверхности. Отсюда и голосок, молящий о помощи, – похоже, она не могла добраться до берега самостоятельно.
Тут мне показалось, что девочка вот-вот уйдет под воду, и я взвыла. Причем не мысленно, а очень даже вслух. Но уже на лету, потому что прыгнула в темную воду канала, распугав спящих на берегу уток.
Вода была теплой – все же стояла середина августа – и еще какой-то вязкой, наверное, из-за большого количества ила. Плавала я хорошо, так что в три истерических гребка добралась до середины канала.
Но девочки, к моему ужасу, нигде не было видно, хотя до этого она пусть и не очень уверенно, но все-таки держалась на поверхности. В полнейшем отчаянии я нырнула за ней, подумав, что все-таки не успела…
Но я не собиралась сдаваться.
Задержав дыхание, рыскала под водой, судорожно размышляя о том, куда она могла запропаститься. Канал неглубокий – наверное, я бы даже смогла встать на ноги, и макушка высилась бы над водой.
Место я тоже перепутать не могла, но девочки нигде не было.
Тут внутренний голос с ехидцей заявил, что я переработала. Вернее, уработалась до чертиков – аж до детских голосов в своей голове!..
В городском канале этим вечером никто не тонул, потому что никакой девочки не было и в помине. Просто я ни с того ни с сего решила искупаться на ночь глядя.
Но пока не появилась бдительная полиция, мне стоит выбираться на берег. В этом случае я отделаюсь легким испугом, мокрой одеждой и, вполне вероятно, раздражением на коже, потому что канал еще тот…
Той еще чистоты!
Внутренний голос звучал вполне достоверно, но я не спешила к нему прислушиваться. Вместо этого решила еще раз убедиться, что девочка мне почудилась.
Вынырнув, набрала полные легкие воздуха, после чего в очередной раз ушла под воду. Гребла сильно и уверенно, шарила по илистому дну, но мои руки то дело натыкались на пластиковые и жестяные бутылки и непонятный мусор.
Меня это не останавливало – пусть вокруг стояла непроглядная темень, я открыла глаза, пытаясь хоть что-либо разглядеть. Гребок, еще один…
Похоже, девочка и правда мне почудилась, пора выныривать!
Внезапно стало светлее, словно часть воды над моей головой испарилась, а над каналом включили мощные прожекторы. Настолько сильные, что я разглядела дно – увидела его так хорошо, будто бы стоял день.
 
Удивилась – откуда взялся свет и куда подевался мусор? Я разглядела серо-сизые камни и цеплявшиеся за них длинные зеленые водоросли, да и вода, как мне показалось, стала проточной и холодной.
К тому же я почувствовала, как меня подхватывает и уносит в сторону сильное течение. Удивилась не на шутку – ему-то откуда взяться, если городской канал с самого его основания никуда не течет?!
Решила вынырнуть, мельком подумав, что моя светлая юбка как-то неправильно себя ведет. Стала совсем уж длинной и тяжелой, будто бы несколько раз увеличилась в объеме, а блузка сдавила грудь так, что воздуха почти не осталось.
Босоножки тоже оставили меня самым непонятным образом, хотя я не успела их снять на берегу.
В этот момент я очутилась на поверхности, вдохнула полной грудью, и… мне стало не до проблем с одеждой и обувью.
Потому что я не поверила своим глазам.
Оказалось, давно уже разыгрался день, хотя в канал я нырнула поздним вечером.
И нет, ближайшие ко мне фонари не сошли с ума, став светить ярко-ярко.
Не исключено, что спятила именно я.
Легкими гребками удерживаясь на поверхности, я неверяще заморгала. Затем вытерла лицо рукой и осоловело уставилась в безоблачное небо, в котором полыхал огромный диск солнца.
Судя по его расположению, сейчас было около полудня. Но как это возможно?!
– Что это вообще такое?! – выдохнула я.
Ответов не было, как и времени на долгие размышления. Течение на приличной скорости несло меня к каменным опорам старого моста, и нужно было что-то решать.
В городском парке такого моста отродясь не водилось, как и подступающего с двух сторон к обрывистым берегам соснового леса. Никакого города, конечно же, поблизости не наблюдалось, зато я обнаружила, что оказалась вовсе не в канале, а на середине вполне полноводной реки!
Скорее всего, тонущего ребенка в городском парке тоже не было, сказала я себе. Тогда все объяснялось очень просто – я свихнулась на почве усталости, стресса и неудач в личной жизни.
Сошла с ума, но каким-то затейливым образом.
Этот «образ» и заставил меня нырнуть в канал. Там я, вполне возможно, приложилась головой об дно, и у меня окончательно съехала крыша.
Вот, звон в ушах как раз этому подтверждение.
Тут раздался истошный вопль, затем крик ярости, и я поняла, что звон стоит вовсе не в моей голове, и это даже не звук падающих в обморок извилин. Он имел вполне материальное происхождение, потому что на мосту шел бой.
– Да что же это делается?! – выдохнула я, после чего принялась грести к берегу.
Но справиться с течением оказалось непросто. Оно не собиралось выпускать меня из цепких объятий, поэтому мне пришлось проплыть под мостом.
Он был старым – часть деревянного покрытия прогнила, каменные опоры и балки покрылись сеткой мелких трещин. Но это еще не все – когда подплыла ближе, я смогла разглядеть то, что происходило наверху.
На мосту стояло несколько карет вперемешку с повозками, и рядом с ними шел бой. Ожесточенно рубились на мечах мужчины в темной одежде. Часть из них была в синих, другие – в черных, и у черных, как мне показалось, был существенный численный перевес.
Тут я очутилась под мостом, и звук битвы стих. Но очень скоро река вынесла меня с другой стороны, и до ушей снова стал доноситься звон мечей вместе с криками ярости и боли.
Впрочем, к этому времени мои старания увенчались успехом – я все же выгребла на мелководье, где мне удалось нащупать дно. Коснувшись камней босыми ногами, я вскоре встала и побрела к берегу, на ходу размышляя, что мне делать дальше.
Ждать, когда в голове прояснится и видения пропадут? Или же нырять так долго, пока я снова не окажусь в родном канале?