Бог-без-имени (СИ)
Закатав рукав рубахи, Бретоль показал лиловый рубец, наискось пересекающий плечо.
— Это от одного из героев, — поделился он. — Давно, лет пятнадцать назад. Герой был косой, рыжий, и нос набок.
— Не знаю такого, — сказал Унномтюр.
— Ух ты! — воскликнул за его спиной Фьольвир.
Стражник обернулся.
— А, да, это на всех производит впечатление.
Громадный белый каменный зверь, выгнувший спину и грозно приподнявший лапу, встречал людей в конце подъема. И только когда спадала первая оторопь, становилось видно, что под грудиной у зверя темнеет дверь, а под лапой прячется балкон. И круглые глаза — не совсем глаза, а окна.
— Так вот, — снова наклонился к Унномтюру Бретоль, — я еще бестолковый был, попросил, значит, чтобы он показал, как палкой управляется. У него палка была, простая, но длинная. Никакого железа, ни меча, ни кинжала, ни даже шила. Э, нет, пряжка была на поясе. А я, значит, с мечом. Недавно Одо Тельмига одолел, думал, что равных мне нет. Дурак, в общем. А рыжий этот палкой так — бам! И у меня рука — напрочь…
Унномтюр остановился.
— А люди все где? — спросил он.
— Ой, да! — завертел головой Фьольвир. — Что-то я никого не вижу!
— Сидят по домам, заперлись, — сказал стражник. — Ну, те, что еще не во дворце. Там, во дворце, наверное, уже счет к сотне подбирается.
Унномтюр нахмурился.
— Сами идут?
— Ну, да! — подтвердил одноглазый Бретоль. — Третий день как. Мы уж и стекла насыпали, и посты выставили, нет, кого-нибудь да ловим. Говорят, будто зовет их что-то во дворец, тянет. И никто еще обратно не вышел.
— А на стражу что, зов не действует?
— Те, на кого подействовал, уже во дворце.
Торговые ряды представляли из себя десяток полотняных шатров, установленных у низкой каменной ограды. Шатры были безлюдны, внутри лежали облысевшие шкуры, стояли лавки. Пахло то рыбой, то сеном, то навозом.
Широкий проход вел к прорехе между домами.
— Это вот дом кэра Ситверна, — принялся показывать стражник, — это кэра Лиллера, а это кэринны Виттельмины.
Дома высились, как замершие перед начальством воины. Гранит и известняк, красное и желтое, чешуя булыжников и отесанные плиты. Тут уже верилось в деятельное участие Офнира. Ажурные балконы и воздушные галереи сплетались с выпуклыми, мраморными губами террас, надстройки, казалось, балансировали на тонких нитях свай, а черепица рассыпалась по крышам, как зуд по телу.
— Здесь осторожнее, — сказал Бретоль.
Мостовая заблестела битым стеклом. Отводя ступнями осколки, одноглазый стражник первым проложил путь.
— Сюда, — позвал он, забирая влево.
Впереди открывалась площадь, за которой золотились скаты дворца.
Дворец был великолепен. Его крыши летели ввысь, на многочисленных башенках трепетали стяги, в череде арочных окон отражалось солнце.
— Стой! — услышал Фьольвир. — Куда?
Оказалось, что он сделал шаг в сторону, и Унномтюр поймал его за ворот рубахи. Пронзительные синие глаза незнакомца заглянули Фьольвиру в лицо.
— Что? Слышишь зов?
— Нет, — сказал Фьольвир. — Красиво.
— Тьфу! — плюнул Унномтюр.
Дом Мергена встретил их широким крыльцом с каменными скакунами. Кони, встав на дыбы, подпирали шеями каменный портик. Высокие деревянные двери украшала изысканная резьба. Низкие окна по ту и другую от дверей стороны все до одного были закрыты ставнями изнутри.
Дом казался осажденным.
— Кэр Штиртвалль! — Бретоль стукнул кулаком в дощечку на створке. — Здесь двое от крепости.
Где-то в глубине дома звякнуло железо, но потом опять стало тихо. Одноглазый стражник оглянулся на путешественников и вновь поднял кулак.
— Кэр Штиртвалль!
Створки треснули щелью.
— Не кричи, сын Хэнсуйерно, — сердито дохнули из щели. — Кэр Штиртвалль спит после ночного караула.
— Здесь люди, спустились из крепости, — понизив голос, сказал Бретоль.
— И что мне с ними? — проворчали из дома.
— Кэр Кольдафн хочет, чтобы они пошли во дворец.
— Да?
Щель сделалась шире. В нее головой и плечом просунулся пожилой стражник. Темные глаза из-под седых бровей сначала уставились на Бретоля, а потом по очереди нашли Фьольвира и Унномтюра.
— Братья что ли?
— Фьольвир Маттиорайс, — сказал Фьольвир.
— Гульдир Маттиорайс, — сказал Унномтюр.
— Путешественники, — добавил Фьольвир.
Стражник шевельнул густыми усами.
— И на что им кэр Штиртвалль? — спросил он Бретоля. — Хотят, так пусть идут. Сейчас тихо. Это ночью все в огнях, так и думаешь, что сгорит все к войца-пекка.
— То есть, мы можем идти? — спросил Унномтюр.
— Постойте.
Створка распахнулась, и пожилой стражник предстал целиком. Одет он был в рубаху и жакар, укороченный кожаный везинг. Штаны на его ногах были завернуты до колен. Голени в синяках и шрамах лоснились то ли от масла, то ли от какой-то мази.
— Натираю беличьим жиром, — объяснил он, поймав взгляд Фьольвира. — Так-то оно терпимо, но иной раз как будто Йорун копьем ткнет — от пятки прямо сквозь мясо в кость, в колено, хоть кричи, хоть падай.
Стражник неторопливо надел растоптанные свейки.
— Ты куда? — забеспокоился одноглазый Бретоль.
— Провожу их, — сказал пожилой воин. — А ты сиди, сторожи тут.
Он сунул кинжал за пояс.
— А если кэр Штиртвалль…
— Скажешь ему, что я повел твоих путешественников по назначению.
Стражник сошел со ступеней, заставив Бретоля и Фьольвира посторониться. Звякнуло несколько, откинутых носком свейки осколков.
— Сюда-то зачем насыпали?
— Это не я, — сказал Бретоль.
— А ты запрись, — посоветовал ему пожилой стражник и повернулся к Фьольвиру и Унномтюру. — Ну, чего стоите?
— Так это… — произнес Фьольвир.
Стражник не стал слушать.
— За мной идите.
Не оборачиваясь, он двинулся через площадь по серым, черным и красным плитам, сложенным геометрическим узором. Спутники пошли следом. Площадь была пуста. Столбики ограничивали ее пространство справа и слева. Дворец золотой и розовой каменной пеной прорастал над линией стриженых кустов. Окна летели к башенкам, башенки соперничали с трубами.
Залюбовавшись, Фьольвир чуть не запнулся о вывернутую из гнезда плиту. Унномтюр придержал его и не дал упасть.
— Хэн тебя побери, арнасон! — произнес он.
— Осторожнее здесь, — запоздало предупредил стражник. — Мы тут пытались…
Не договорив, он махнул рукой, показывая, что предпринятые ими усилия не стоят даже слов.
Еще несколько плит были вывернуты дальше и брошены в беспорядке.
— Так что во дворце? — спросил Фьольвир.
— А кто знает? — пожал плечами стражник. — Днем тихо, по ночам — огни. Близко-то мы не подходим.
Он остановился у кустов. Между кустами и фасадом дворца пролегала мощеная дорожка, по которой к парадным дверям, видимо, подъезжали гости и сам правитель. Ближайшие окна были темны.
— Ну, можете идти, — сказал стражник.
— Во дворец? — уточнил Фьольвир.
Стражник усмехнулся в усы.
— А куда еще? Вы ж, понятно, не просто так объявились. Если спустились, значит, была причина. А какая это причина может быть, если раньше спустился этот? Думаю, за ним вы и пришли.
— Вы его видели? — спросил Унномтюр, изучая окна второго этажа.
— Мельком. Волосы черные, нос острый — вот все, что могу сказать. Фигура худая. И везинг странный, весь на пряжках.
— Шкатулку при нем…
— Мешок у него был, — сказал стражник. — Мешок видел, он его за плечом нес. Так — то у нас уже года три никто крепостью не ходил.
— Понятно, — сказал Унномтюр. — Ну, арнасон…
— Постойте.
Стражник вытянул кинжал из-за пояса и сунул его в руки Унномтюру.
— Вот, — сказал он. — А то у брата твоего оружие, смотрю, есть, пусть и у тебя будет. — Он наклонился и понизил голос: — А что там с богами, не знаете? Непривычно без богов-то. Как жить-то? Пять лет уже тишина, ни отзвука. Кому молиться? Чего ждать? Одного ваэна за все это время и наблюдали.