Бог-без-имени (СИ)

— Унном…
Откуда-то сбоку проросла рука и дернула Фьольвира к себе. Маттиорайс словно влип в паутину, потом продавил ее своим телом и оказался под хмурым небом среди заросших зеленым мхом остатков каменной крепости.
— Да уж, — сказал, глядя на него, незнакомец. Он отпустил рукав Фьольвира и вытер ладонь о штаны. — Тебе нужно умыться.
— Где мы? — спросил Фьольвир.
Он поморгал и смахнул лишнюю кровь со лба.
— Почти там, где нужно, — ответил незнакомец, пробираясь среди каменных блоков к полуразрушенной арке.
Место было дикое, давно забытое и людьми, и богами.
Фьольвир потоптался на месте, рассыпая алые капли по каменной плите под ногами. Разбитая стена дыбилась перед ним покатым, ершистым валом. Среди отесанных блоков торчали бревна, а ручейки песка и мелких камешков казались кровью, натекшей из многочисленных ран. Часть стены скатывалась в обрыв, застывая там колкой серо-зеленой осыпью. Привратная башня, завалившись, подмяла под собой ворота, наглухо перекрыв вход и выход.
Было ветрено. Крепость, похоже, была построена на скальном уступе, и Фьольвир, сделав несколько шагов, убедился в этом воочию. Ему открылись темный отвесный склон и змейка серого тумана на дне ущелья. Мощеная дорога, стиснутая остатками укреплений, бежала к обломкам каменного моста.
— Арнасон! — крикнул незнакомец.
— Иду! — отозвался Фьольвир и, перебираясь, оставил на холодном, гладком, каменном боку красный отпечаток ладони.
Арка вела в узкий проход, где едва можно было разойтись вдвоем. Стена справа темнела многочисленными бойницами. Стена слева словно треснула по шву и ощетинилась выбитыми, но кое-как удерживающимися блоками.
В пролом виднелся внутренний двор крепости.
— Иди сюда, — позвал Унномтюр.
Он стоял у каменного горла колодца на краю двора и выбирал длинную цепь. Цепь, звякая, ложилась звеньями у его ног.
— Иду.
Фьольвир перелез через обгоревшее с одного конца внушительных размеров бревно. Не удержавшись, прислонился к стене и оставил красный отпечаток и там.
— Аккуратнее-то можешь? — спросил незнакомец.
— Я вот, — Фьольвир вытянул босую ступню, — свейку потерял.
— Думаешь, я сделаю тебе новую?
— Было бы хорошо, — вздохнул Фьольвир.
— В некоторых местах свейки выдалбливали из камня, — сказал незнакомец. — Были даже знаменитые мастера…
Он вытащил цепь полностью. На конце ее заболталось худое деревянное ведро, вода шустро засочилась на камни.
— Не спи, — сказал незнакомец Фьольвиру.
— А что? — спросил тот.
— Ближе подойди.
— Ближе?
Фьольвир, слегка кособочась, шагнул к Унномтюру.
Ф-фух! Ледяная вода из ведра ударила ему в лицо. Фьольвир задохнулся и, моргая и отплевываясь, выставил руки.
— Зачем?
— Ты грязен как Ойягиль, — объяснил незнакомец, вновь опуская ведро в колодец. — Так не годится.
Вода потекла с Фьольвира красными ручейками.
— А кто такой Ойягиль? — спросил он, сдирая с себя рубаху.
— Трупоед Хэнсуйерно, арнасон, — сказал Унномтюр. — Любимый трупоед.
В чреве колодца раздался плеск — ведро нырнуло в воду. Фьольвир застучал зубами.
  
Глава 5
 
Унномтюр истратил на Фьольвира десяток ведер. Маттиорайс ухал, охал, распутывал волосы и тер шею и плечи, чувствуя, как холод сковывает тело. Штаны вымокли. Камни мокро поблескивали вокруг. И все же к последнему ведру Фьольвир краснел кожей уже сам по себе, без крови.
— Теперь меня, — сказал незнакомец, вручая Фьольвиру цепь.
Он скинул хельк, везинг и, косматый, буйно поросший черным и пегим волосом, раскинул руки. Лицо его так и осталось пустым. Проступали в нем смутные, нечеткие человеческие черты, но время от времени оно вдруг вытягивалось, примеряя на себя хищную волчью пасть, кабанье рыло или лошадиные ноздри.
Дрожащий от холода Фьольвир опустил ведро в колодец. Цепь размоталась, и ведро брякнуло в стенку.
— Осторожнее, арнасон, — сказал незнакомец.
— Не понимаю, зачем это нам, — сказал Фьольвир.
Дождавшись плеска, он стал вытягивать цепь обратно. От работы мышц по телу растекалось тепло.
 
— Что — это? — спросил Унномтюр.
— Ну, мыться. Подумаешь, кровь!
— Здешний хозяин от капли крови может впасть в безумие. Тогда ни мне, ни тебе не поздоровится, арнасон. Лей!
Фьольвир плеснул водой. Незнакомец принял залп беззвучно, капли заискрились на кончиках волос.
— Еще!
Фьольвир снова опустил ведро. Шершавые железные звенья заскользили в ладонях, оставляя на коже крапины ржавчины.
— А где этот хозяин сейчас?
— Там, — Унномтюр качнул космами, указывая на ворота в дальнем конце двора.
Ворота были выломаны. Одна створка лежала плашмя, другая представляла из себя измочаленные остатки бревен, едва удерживаемых вместе брусом и железной полосой понизу.
— А почему не выходит?
— Все тебе скажи, — фыркнул незнакомец. — Лей!
Фьольвир выдернул ведро из горловины колодца и опрокинул его на подставленную голову. Вода покраснела.
— Ух, хорошо!
Унномтюр заплясал по камням, смахивая волосы в стороны и растираясь. Лицо его треснуло широкой улыбкой.
— Еще? — спросил Фьольвир.
— Конечно! — воскликнул незнакомец.
Фьольвир принялся разматывать цепь.
— Здешний хозяин — хранитель ключа, — пояснил незнакомец, сделав небольшой круг перед колодцем. — Посажен Йоруном на одно место и двинуться никуда не может.
Он покрутил руками, будто крыльями мельницы.
— А Мтаг?
— Что — Мтаг?
— Ну, он здесь был?
— А ты как думаешь? Ворота — это как раз Мтаг.
Унномтюр шумно выдохнул и несколько раз присел, видимо, чтобы не зазябнуть. Фьольвир потянул вверх потяжелевшее ведро.
— И кто кого? — спросил он.
— Сейчас пойдем, и увидишь.
Ведро застряло. Звонко закапали капли. Фьольвир намотал цепь на кулак и дернул, но ведро только стукнуло дном о близкую стенку.
— Что там? — подошел незнакомец.
Он заглянул в горловину. Увы, высмотреть что-то в гулкой колодезной тьме было совершенно невозможно.
— Зацепилось, — сказал Фьольвир.
— Вот все у тебя так, арнасон, — сказал незнакомец. — За что зацепилось? Там не за что цепляться.
— Я не знаю.
— Ох, арнасон, — Унномтюр взялся за свободный участок цепи. От его тела веяло кислым жаром. — Ну-ка, вместе.
Они потянули. Цепь скрежетала, ведро не двигалось, вода капала.
— Да что там? — пробормотал незнакомец.
— Может, корень? — предположил Фьольвир.
Его спутник, на удивление, согласился.
— Может, — он повел плечами, давая себе роздых, и снова стиснул пальцы на цепи. — Давай — ка, медвежий сын, еще раз.
Фьольвир поднатужился. Унномтюр засопел рядом. Они слитно, на едином выдохе, выбрали на локоть цепи. Ведро громко плеснуло водой, дернулось, но все-таки пошло вверх. Правда, пошло оно тяжело, и Фьольвиру показалось, будто он зачерпнул не воды, а земли или камней.
— Давай — давай, — подбадривал и себя, и Фьольвира незнакомец.
Возможно, он подбадривал и ведро.
Цепь шла до того туго, что Фьольвир мгновенно вспотел. А еще почувствовал, как заныл бок, несколько дней назад раскроенный кааряйнами. Вроде бы и схватилось, и затянулось рубцом, а ну как расползется по новой.
— Еще! — потребовал незнакомец. — Еще!
Плечом в плечо, перехватываясь, они буквально по звену выбирали цепь. Было даже удивительно, что же они такое поднимали.
Бам! — ведро взвилось вверх, рассыпая ледяные брызги. Фьольвир задрал голову, наблюдая за его полетом, и тут же был сбит незнакомцем с ног.
— Берегись!
Они повалились в разные стороны. Ведро с хрустом брякнулось на камни, из него вылетела влажная плашка. Но не это было опасностью. Фьольвир уловил движение воздуха, темно-зеленое, чешуйчатое тело мелькнуло над ним, а острый коготь прочертил кривую над головой. Ах, ты, тварь! — подумал он и уже собирался вскочить на ноги, как получил в бедро то ли бревном, то ли хвостом. Сила удара была такова, что он сделал три или четыре полных оборота, в кровь разбивая локти и колени о камни.