90-е. Шоу должно продолжаться 3 (СИ)

— Там пока занято, — сказал я. — Идет какое-то вручение дипломов или чего-то в этом роде. Потом курсанты из зала выйдут, и нас запустят.
— Подожди, так мы выступаем на сцене в актовом зале, получается? — напрягся Астарот.
— Ага, — вздохнул я.
— И курсанты будут сидеть на своих местах и слушать? — Астарот склонил голову набок.
— Ага, — кивнул я. Блин, камеру дернул…
— Вот срань… — пробормотал Астарот. — Как в филармонии. Вроде в изначальном плане было, что наш концерт будет в столовой, перед танцами?
— Танцы отменили, девушек звать запретили, — хмыкнул я. — В последний момент переиграли, кто-то там с кем-то договориться не смог. Так что мы у них единственная культурная программа.
— Всем привет! — жизнерадостно помахал от входа Штоль, стягивая с головы здоровенную лохматую шапку. — Меня пускать не хотели, прикиньте? Обыскали с ног до головы, разве что в трусы не заглянули. У меня что, на лице написано, что я что-то запрещенное проношу? Кстати, а что здесь запрещено? Выпивка?
— Здравый рассудок у них запрещен… — пробурчал Бегемот.
В этот момент дверь хлопнула и в комнату, в которой мы ждали, бодрым шагом вошел Сергей Иванович. В парадной форме, при погонах медалях и орденах. Румяный такой, бодрый. Будто уже принял стакашек для куражу.
— Ну вот, отличный вид! — похвалил он, оглядев нас с ног до головы. — Стрижки только не по уставу, это плохо. Что же вы, ребята, не додумались в парикмахерскую заглянуть?
— Виноваты, исправимся! — быстро рявкнул я, пока Астарот не успел пробурчать что-нибудь конфликтное. — В следующий раз обязательно продумаем этот момент! Нам уже можно готовиться?
— Значит так, описываю диспозицию, — определенно, Сергей Иванович был слегка пьяненький, хотя изо всех сил старался прикинуться, что нет. — Сейчас наш самодеятельный коллектив народного танца освободит помещение, и вы переместитесь туда. Ваше выступление должно начаться через тридцать пять минут. Задача ясна?
— Жалко, что грим не успеем нанести, — прошептал мне на ухо Астарот. Выражение его лица наконец-то сменилось. С недовольного и тревожного на азартное и даже немного злое. Требование постричь патлы его явно взбодрило. Вот и отлично…
— Эттто еще что? — взгляд Сергея Ивановича вдруг зацепился за камеру в моих руках.
— Видеокамера, Сергей Иванович, — елейным голосом отозвался я.
— Немедленно прекратить! — рыкнул он. — Я не давал разрешения на съемку!
— Ой-ой, извините! — я дисциплинированно нажал на стоп и сложил камеру в сумку. — Разрешите начать готовиться к выступлению?
* * *
Гримерка, в которой мы оказались, была стандартная — длинное узкое помещение с кучей крючков на одной стене и зеркалами на другой. На лампочки пожмотились, так что освещали все это скудное пространство подготовки к сцене только жалкие пара тусклых лампочек. Никакой тебе подсветки у зеркал или чего-то подобного. Если бы кому-то здесь понадобилось краситься, то делать это нужно было только наощупь. Из зала доносился гомон, там курсанты и их преподаватели рассаживались обратно на места.
— Здравия желаю! — в дверь сунулся молодой совсем пацан в форме. — Сергей Иванович отправил меня вам помочь. Если нужно что-то принести или дотащить, то вот он я. Ой… А это что, рога?
— Тсс! — я ухватил парня за руку и быстро затянул в гримерку, пока никто снаружи не увидел наши манипуляции. Ну и Астарота в трусах еще. Он как раз снял свой выпускной костюм, чтобы облачиться в демонический прикид. — Мы готовим небольшой сюрприз, нужно чтобы Сергей Иванович ничего заранее не заметил.
— Понял! — курсантик расплылся в улыбке. — Так вам ничего не надо?
— Можешь снаружи покараулить и, если вдруг наш настоящий полковник намылит лыжи зайти в гримерку, как-нибудь нас предупредить? — заговорщически подмигнул я.
— Сделаем, — он снова понятливо кивнул. — Если что, буду громко разговаривать, подойдет?
— Годится, — я хлопнул парня по плечу, и он выскочил наружу, прикрыв за собой дверь.
Астарот накинул плащ и застегнул пряжки. Подошел к зеркалу, покрутился, заглядывая себе за спину. Ухватился за палочки и приподнял крылья. Полностью их расправить в тесной гримерке не получилось бы, но даже так они смотрелись весьма эффектно. На лице его наконец-то появилось самодовольное выражение.
 
В этот момент на сцене заиграл синтезатор Бельфегора. Благостное выражение сползло с лица Астарота.
— Что это еще такое? — пробурчал он. — Звучит как какая-то голимая попса…
Тут Штоль запел, и теперь уже всем стало понятно, что это за песня. КВН-овская переделка песни «Ласкового мая». Только вместо белых роз там фигурировали почему-то злые березы.
— Бельфегор, заррраза! — прорычал Астарот. — Он же знал, что именно этот хрен собрался петь, и ничего нам не сказал⁈
— Да погоди ты, дай послушать… — отмахнулся я.
— Ты офонарел? Что ты там слушать собрался? — Астарот махнул крылом, сбросив со стола свой же пиджак, который он туда бросил, когда переодевался.
— Народу нравится, все нормально, — успокаивающе сказал я, кивнув в сторону зала. Публика взорвалась хохотом.
— Блин, зачем я вообще на это согласился⁈ — Астарот с размаху опустился на стул и обхватил голову руками. — Вот же позорище…
— Чего ты завелся, это же не ты поешь… — я пожал плечами.
— Да если бы я знал… Я бы… — наш фронтмен с шумом втянул в себя воздух.
— Здравия желаю, товарищ полковник! — рявкнул за дверью курсантик.
— Быстро за кулисы! — прошипел я, всучая в руки Кирилла рогатый шлем. — И отставить вот это все. Вам еще эпатаж по полной программе устраивать, а потом хрен знает как прорываться…
Мои «ангелочки» торопливо ломанулись по лесенке наверх, к выходу за кулисы. Астарот мчал самым первым. Непривычный плащ запутался в ногах, он покачнулся и практически рухнул на Бегемота. Повезло, что именно на него, Кирилла бы он снес, и они кувырком посыпались бы на пол и превратились в демоническую кучу-малу. Но тяжелое пузо Бегемота уверенно спружинило, и наш массивный ударник практически вынес Астарота наверх.
Фух.
Вовремя дверь закрылась. Потому что в гримерку без стука вошел Сергей Иванович.
— Так, ребятишки… — сказал он и нахмурился, оглядывая пустое помещение. — А где все?
— В сортир вышли, товарищ полковник, — браво доложил я. — Им скоро на сцену, надо успеть облегчиться.
— Предусмотрительно, — Сергей Иванович важно кивнул и прошелся по гримерке, оттерев меня плечом. Судя по запаху, он совсем недавно накатил еще немного. — Я вот что подумал. Если сейчас на концерте все пройдет как следует, то мы вас и весной еще позовем выступать…
«Это вряд ли…» — подумал я, торопливо запинывая ногой под стол смятый пиджак Астарота, который тот так и не удосужился поднять.
— Рады стараться! — изобразив жизнерадостную улыбку идиота сказал я вслух.
— И вот этот парень, который сейчас на сцене, — Сергей Иванович потряс указующим перстом в сторону двери за кулисы. — Он молодец. Как, говоришь, его фамилия?
— Штоль, товарищ полковник, — отрапортовал я. — Валерий Штоль.
— Это хорошо, — он вдруг громко икнул. Смутился даже. На секунду на его бравое лицо набежала тень. — Да где же артисты-то?
— Сергей Иванович, вы бы шли в зал, а? — сказал я. — Мои ребята — люди творческие, им настроиться на выступление надо, понимаете?
— Суеверия какие-то? — грозно свел брови полковник.
— Тссс! — я прижал палец к губам. — Примета такая есть среди музыкантов. За пять минут до выхода на сцену в гримерке не должно остаться посторонних.
— Чушь собачья, — проворчал полковник. — Ты же тоже, получается, должен будешь выйти? Ты же не выступаешь.
— Так ясен пень! — всплеснул руками я. — Пойдемте, я вас провожу обратно в зал. О, кстати, наш «новокиневский соловей» сейчас еще одну песню будет петь…
Я повлек Сергея Ивановича к выходу. Вежливо вытолкнул за дверь и вышел сам. И на буксире потащил дальше. Приостановился рядом с курсантиком, вытянувшимся по стойке смирно рядом с туалетом.