Я один вижу подсказки 7 (СИ)

Внезапно, как будто появившаяся из воздуха, чья-то рука схватила меня за ворот и с силой швырнула к стене.
Ту-дух!
Раздался глухой удар — камень врезался в мою спину, выбив воздух из лёгких. Хотя боль была не сильной, удар оставил неприятное ощущение, и на миг мне показалось, что старейшины вновь нашли меня.
Только я ошибался. Открыв глаза, увидел перед собой Кара Климову, мою будущую жену. Её безупречное лицо искажала пылающая ярость — казалось, она могла излучать лазерные лучи из глаз и извергать пламя.
  
— И чего тебе? — спросил я спокойно, хотя она грубо прижала меня к стене.
Проблема заключалась в том, что та была сильнее, и вырваться было невозможно.
— Свадьба. Это правда?
— А новости в школе распространяются быстро: не успел я выйти из дворца, а ты уже здесь.
— Я убью тебя, чёртов мусор, — прорычала она, шагнув ближе. — Думаешь, я не сделаю этого?
— Воу, воу… Полегче, невеста моя… — я поднял руки, пытаясь её успокоить. — Не волнуйся так, никто не собирается брать тебя в жёны.
— А что тогда?
— У нас ещё целая неделя, чтобы решить этот вопрос. Ведь так? За это время может случиться многое.
Поняв, что меня этот брак волнует не больше, чем её, Краса отпустила меня и отступила на шаг.
— Хорошо. Это очень хорошо.
В разговоре она объяснила, что на свадьбе настаивает не только глава школы, но и её учитель — Озара. Причём Краса знала об этом ещё до турнира, что означало одно: она следила за соревнованием и болела за меня.
Почему же она не могла отказаться сама?
Здесь древние времена, древние законы и обычаи. Голос девушки в вопросах брака не учитывался. Да и не только девушки — моё слово здесь тоже мало значило.
Решают обычно родители с обеих сторон, а в нашем случае — договор между главой школы и Озарой. Всё ради того, чтобы связать нас узами брака.
Так меня хотели привязать к школе, обеспечить лояльность, а заодно — появление наследника. По сути, этот союз должен был решить множество проблем.
Мы поговорили, обсудили ситуацию и пришли к взаимопониманию. Несмотря на разные интересы, мы оба были против свадьбы. А раз так, никто не мог насильно заставить.
Однако разговор был далёк от нормального. В конце Краса заявила:
— Если не удастся разорвать помолвку, я убью тебя, а затем себя.
Я внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, насколько она серьёзна. В её взгляде застыла смесь гнева и отчаяния, и на миг мне захотелось сказать: «Ты бы могла ограничиться собой, меня-то зачем?» Впрочем, я благоразумной прикусил язык.
Вместо этого ответил спокойно:
— Хорошо. Это будет нашим планом Б.
Она кивнула, развернулась и ушла — явно собираясь предпринять что-то самостоятельно. У неё ведь тоже должны быть рычаги давления.
А я задумался: и как мне теперь решить эту проблему? Задачка ещё та…
…
Неделю спустя…
Школа трёхглавого дракона гудела от праздника. Улицы превратились в бурлящий котёл: музыка гремела, смех сливался с звоном бокалов, а толпы людей танцевали прямо под открытым небом, выкрикивая здравицы.
Здравица — что-то вроде тоста за здоровье, но здесь они звучали почти непрерывно, будто каждый хотел вложить в этот день частичку своего голоса.
Масштаб празднования поражал. Казалось, безудержное веселье захватило каждый уголок школы. А как иначе?
Известная красавица Краса Климова выходила замуж — и не за кого-то из элиты, а за какого-то ноунейма. Конечно, теперь все знали его имя — Алексей Некрасов. Но в суть его личности никто не вникал.
Толпа говорила без устали: одни называли его везунчиком, другие — пешкой в чьей-то большой игре. Были и те, кто с ухмылкой предсказывал, что уже завтра его найдут мёртвым в канаве.
В общем, у всех был повод выпить.
…
Что тут сказать?
Возможно, это правда, хотя я и сам не был в этом уверен. В итоге я просто сидел в закрытом паланкине, отгороженный от мира, и чувствовал себя зверем в клетке.
На мне был алый кафтан — тяжёлый, словно доспехи, с золотой вышивкой, извивающейся по рукавам, и высоким воротником. Рядом со мной сидела Краса в белом сарафане, расшитом серебряными нитями, с венком из полевых цветов на голове.
Она казалась героиней славянской сказки, если не считать её взгляд, холодный и острый, как зимний ветер.
Мы ехали в паланкине — крытые носилки, которые несли четыре человека с разных сторон, чтобы провести нас через всю школу.
Десятки тысяч глаз провожали нас, хлопали и что-то кричали. Так как паланкин был закрыт, мы не видели их, и они не видели нас. Однако их крики разносились снаружи, а внутри царила гнетущая тишина.
Мы молчали. А что тут сказать?
Вдруг, у Красы, видимо, что-то было, ведь она повернулась ко мне и спросила:
— И когда ты уже решишь эту «проблему», Некрасов?
Её бесила эта фамилия: её имя — Краса, а будущая фамилия — Некрасова. Это казалось весьма комичным. На её вопрос я пожал плечами, стараясь сохранять спокойствие.
— Сорян. Я шёл к успеху, но не фартануло.
— И что же нам делать?
— Как вариант, план Б, — попытался я улыбнуться, но получилось неуклюже.
— Не улыбайся так, пожалуйста.
Её раздражала эта улыбка, поэтому я постарался стать серьёзным.
Что тут ответить?
Я действительно пытался что-то придумать, и даже снова беседовал с главой школы и старейшинами. Со многими я разговаривал, и все повторяли одно и то же: «Выйдешь за неё — и в подарок дадим тебе пилюлю Земли».
Пока я размышлял, прошла неделя, и утром мне вручили кафтан с единственным приказом: «Женись».
Видимо, Красу тоже «купили» — ей что-то пообещали, но она молчала, и вот мы, два «лоботряса», действительно собираемся пожениться.
Я выдохнул, расслабился и принял свою судьбу — лучше так, чем ломать голову впустую. В этот момент я даже подумал: может, и не так уж плохо?
Она красивая, сильная, и её постоянный недовольный взгляд, даже чуть-чуть привлекал. Есть даже такой термин, как «притереться». Может нам тоже нужно просто притереться?
С этими мыслями паланкин качался из стороны в сторону, пока не остановился. Снаружи слуга вежливо произнёс:
— Мы приехали. Выходите.
Краса посмотрела на меня:
— Что?
— Ничего.
— Точно не хочешь план Б?
— … 
— Тогда пойдём.
Я вздохнул и протянул ей руку. Она замерла на мгновение, затем нехотя вложила свои ледяные пальцы в мою ладонь — тонкие и нежные.
Мы вышли наружу под оглушительный рёв толпы. Людей было действительно много, все смотрели на меня, на невесту и кричали:
— Детишек побольше!
— Совет да любовь!
Смех и крики смешивались в общий гул. Кто-то искренне желал счастья, кто-то откровенно издевался — впрочем, всем было весело. Всем, кроме нас.
Ведь сейчас должна была состояться церемония, на которой нам предстояло стать мужем и женой.
  
Глава 22
 
Свадьба
 
Витт Озёрский был главным учеником школы «Трёхглавого дракона». Это означало не только почётное звание, но и высокий статус, огромную ответственность и священную миссию.
Он стал воплощением идеалов школы — мастерства, чести и моральной чистоты, заслужив прозвище «Молодой Горыныч». Чёрно-золотой медальон с изображением трёхголового дракона, носимый на его шее, отражал эту суть.
Чтобы добиться столь почётного звания, Витту пришлось пройти долгий и тернистый путь: годы упорных тренировок закалили его тело и дух, а доверие учителей он завоевал и потом, и кровью.
К 24 годам он достиг стадии Земли 9 уровня — вершины, о которой многие могли лишь мечтать. Следующая ступень, стадия Неба, была настолько близка, что прорыв мог произойти в любой момент, и он часто задавался вопросом: «Может быть, сейчас⁈»
Всего лишь один шаг отделял его от вечной славы, его имя могло бы войти в список драконов, увековечив его достижения.
Однако всё рухнуло в один миг. Витт начал пить алкоголь и отказался от тренировок. Причина была до боли проста: он влюбился в Красу Климову.