Временная мама (СИ)

— Мы можем нормально поговорить?
Я коряво паркуюсь, благо в дневное время места навалом, и выхожу — блокировать себя с ним в одной из машин я не собираюсь. И не потому что боюсь, просто хочу оставить себе «пространство для маневра».
— Привет, — встретил он меня и попытался за руку взять. Я убрала руки, сделав вид, что меня интересуют ледышки на стекле, поздоровалась и добавила:
— Что ж, давай, поговорим.
— Это может показаться тебе странным, но я действительно… — сбился, чтобы подобрать слово, — прикипел к тебе. Я так долго завоевывал твое доверие и так глупо его утратил, сам виноват, конечно, но та ситуация особая, эксклюзивная, если можно так выразиться. Обычно я так себя не веду. С Алисой мы уже переговорили, она не имеет ни обид, не претензий, может и тебе не стоит? Давай, забудем этот инцидент и попробуем продолжить. Я понимаю, ты вероятнее всего считаешь меня монстром, но это не так, далеко не так и я готов доказать тебе это.
«Инцидент…» Хорош, инцидент. Ладно, ещё всех «собак» на Алису не свесил. Данный факт немного примирял с действительностью, даже демонстрировал его с положительной стороны, но что-то останавливало. Он нравился мне, до того вечера, очень, а сейчас тревожно стучащее сердце шептало – не ошибись! На чеку будь!
— Знаешь, дело не в тебе, дело во мне, — шепнула и поняла: я на правильном пути. И с большей уверенностью продолжила: — Кажется, я вообще не готова сейчас к отношениям. Ни к легким, ни к серьезным, ни к каким. Я переоценила свои силы. Прости, я искренне верила, что у меня получится, но развод отнял у меня все силы. Я не хочу водить тебя за нос и напрасно отнимать твое время. Ты занятой человек и будет нечестным, если ты потратишь его на меня впустую.
— Но я готов, готов тратить на тебя это чертово время!
— Извини, но я не готова. Прощай.
Пусть лучше так. Лучше свалить все на себя, чем вынуждать его давать ненужные клятвы и обещания. Я боялась он помешает мне сесть в машину, но он спокойно позволил мне уехать. Он взрослый человек и прекрасно осознавал, что любое проявление агрессии, или что-то похожее на неё, сыграет против него.
Неделя тишины давала мне повод решить, что он смирился. Быть может, это громкое слово и скорее подходило: выбросил меня из головы. В общем, перелистнул страницу и вполне благополучно забыл о моем существовании, что в глубине души – совсем глубоко, убедила себя – показалось немного обидным. А ещё убеждала себя в другом: так будет лучше и в первую очередь для меня. «Вот же, посмотри, ты вполне замечательно без него обходишься!»
Я возвращалась из ближайшего продуктового, когда увидела её. «Похоже, рано ты его со счетов списала», — подумала я, и опомнилась: ещё неизвестно от кого инициатива исходит.
Она сидела на скамейке, возле подъезда, спрятав ладони в карманы бледно-розовой куртки оверсайз. Съежившаяся, она напоминала большую фасолину. Словно ростовая кукла, изображавшая её, которая выдохлась бегать по тротуарам, и присела отдохнуть. Лицо наполовину скрыто воротником, но я, как ни странно, сразу её узнала. Она не подняла головы, когда я поравнялась, у меня вполне был шанс проскочить незамеченной. Мне почему-то стало жаль её, и я притормозила на секунду:
— Ты ко мне, я так полагаю?
Алиса подскочила и поежилась.
— Задубела, черт! — улыбнулась и кивнула на подъезд: — Позволишь войти?
— Идем, — пригласила я.
Я провела её на кухню. Включила чайник, спешно накрыла стол к чаю, перед Алисой поставила горячую чашку с напитком. Та забралась на стул с ногами и обеими ладонями чашку обхватила. Видимо основательно продрогла. Я сновала от холодильника к шкафу, пакет разбирала, Алиса осматривалась.
— Красивая у тебя кухня, — заметила она.
— От мужа бывшего на память осталась.
— Ха! Ты ещё и замуж сбегать успела? — откинулась она на спинку и руки в стороны с немым вопросом развела. Вопрос тот выражал, что-то вроде «как так?» или «когда успела?», а взгляд выражал удивление, напополам с восхищением что ли. Припомнив её «мамину дочку» и всё, что она мне в тот вечер наговорила, я решила не разочаровывать. Сунула в холодильник молоко, села напротив и заявила:
 
— Пришлось, раз уж не сплю с мужиками без брака.
— А ты прикольная, — расплывается лицо в улыбке. — Мы могли бы подружиться.
Счастье-то привалило…
— Но пришла ты не за этим, — заключила я. Алиса протяжно простонала, причины по которой она здесь ей явно не нравилась, и подтвердила:
— Не за этим.
Дальше продолжать не стала. Хлюпая, совершенно по-детски, выпила весь чай, попросила ещё, но эту чашку чуть отодвинула от себя.
— Вообще не пью чай. Может, мне твоя компания нравится?
— Может, тебе перейти к делу?
— Отчего у меня с бабами дружить не получается, — сокрушённо заметила она и без какой-либо паузы спросила: — Он тебе нравится?
— Ты что в сводницы подрядилась?
Она не ответила. Поднялась, сунула руку в карман безразмерных штанов и вытащила оттуда сигареты:
 — Можно я покурю в вытяжку?
Я разрешила. Хотела встать, чтобы включить ей её, но Алиса опередила меня, нажала на кнопку и, со всей своей непосредственностью и задницей, запрыгнула на столешницу. Если бы не шкафчики за пятками, должно быть, и ножками болтать стала. Дымок тонкой струйкой потянулся в сопло вытяжки, Алиса тряхнула в ладошку пепел и затягиваясь по новой, заявила:
— У меня из-за тебя проблемы.
Дежурная пепельница лежала под мойкой. Я достала её, поставила рядом с ней и поинтересовалась: «Может из-за себя?» Вопрос мой остался без внимания, да я и не особо рассчитывала, пепел с ладони перекочевал по месту назначения, Алиса подняла на меня глаза:
— Какого хрена ты влезла? Разобрались бы мы тихо, по-семейному, нет же, встряла, устроила истерику…
— То есть, истерику я устроила?! — возмутилась я, ещё и пальцем себя в грудь ткнула.
— Ну, не я же.
— Знаешь, а не пойти ли тебе со своими претензиями?! Не со мной разбираться. По-семейному.
— О-кей, о-кей, не заводись, — примирительно вскинула она руки, смяла сигарету в пепельнице и спрыгнула: — Мы сто раз собачились и всё нормально было, до твоего появления. Выкручивалась как-то. А сейчас он как с цепи сорвался. Сереге доступ к деньгам перекрыл, черт бы с ним, так Макс грозится отцу моему настучать. Батя мало того, что бабосиков лишит, так ещё скоренько мне возвращение на родину оформит. Ты была в Салехарде?
— Нет
— И правильно. Потому что не хрен там делать.
— От меня-то ты, что хочешь? — не слишком любезно поинтересовалась я.
— Помирись с ним, а, — сложила она руки домиком. «Оседлала» стул, закинув по-турецки ноги, и радостно поведала: — Прикинь, Серега мне тут шепнул, что он натурально жениться готов. Продолжение рода, дом-чаша, бла-бла-бла… короче, возраст Христа для него знаковый, в этом году он непременно в загс наведаться собрался. Вбил себе в башку, что ты идеально для этих целей годишься.
Вот уж спасибо.
— Я не собираюсь замуж. А мириться… я и не ссорилась с ним. Нам не по пути просто.
— Ну, что тебе стоит, — заныла Алиса. — А хочешь, я заплачу? Ты на время помирись, а потом под другим предлогом свалишь. Я серьезно. Отец денег мне вышлет.
— Нет, Алиса, исключено.
Та и не думала сдаваться. Начались уговоры, слезы, необоснованная радость и смех, всё смешалось. Я пожалела, что впустила её и не чаяла от неё избавиться. Намеки косвенные и прямые она попросту игнорировала, я уже грешным делом подумала: у нечаянно свалившейся «подружки» хватит ума ночевать остаться. Не силой же мне её выпроваживать. На помощь пришел, сам того не ведая, сосед.
 
Раздался звонок в дверь, я осторожно подкралась – опасаясь увидеть за дверью Федорова – и буквально обрадовалась ему. Даже имя вспомнила.
— Здравствуй, Саша, — громко поздоровалась, открыв дверь. Сосед даже опешил слегка и тут же довольно лыбиться принялся. А потом видно вспомнил зачем пожаловал, лицо страданием перекосило.