Временная мама (СИ)

Готова ли я к нему, готов ли Славик к такому виражу в своей жизни?.. Ближе к ночи у меня голова буквально кипела от размышлений. Я приглядывалась к нему, принюхивалась в буквальном и переносном смыслах. Проецировала в воображении наш с ним гипотетический быт, развитие отношений: получилось бы у меня, смогла ли я? Мальчишке в скором времени предстоит подростковый период, да других сложностей, думаю, будет не меньше. Важно принять его, как родного, по-другому – бессмысленно.
Славка как будто чувствовал – в его жизни что-то не так, словно знал, что мир для него не будет прежним. Возможно, заплаканная бабушка натолкнула на невеселые мысли или предчувствие какое-то, не знаю. В общем, с уверенностью не могу утверждать ни того, ни другого, только весь вечер он ластился, называл меня по имени и очень много болтал, что в принципе ему не свойственно. «Лиза – Лиза – Лиза», - стояло набатом в голове. Словно он познал для себя: произносить моё имя не так уж и сложно, и теперь наслаждался этим открытием.
— Лиза, а ты летала на самолете?
Очередной вопрос. Я прихватила энциклопедию о авиации, решив, мальчишкам априори эта тема интересна. Вся история индустрии, от первой модели, выпущенной братьями Райт, до сверхзвуковых истребителей, сопровождалась красочными картинками.
— Летала.
— А сколько раз?
— Не помню. Раз пять или шесть.
— Лиз, а страшно?
— В первый раз – да, пожалуй, — качнула я головой. — Знаешь, вот ты сидишь в кресле, а у тебя в животе будто маленькие мураши бегают. Щекочут, волнуются… и ты вместе с ними. Но когда самолет отрывается от земли, они – раз и… замирают. А ты смотришь в иллюминатор, город внизу всё меньше и меньше, а вы поднимаетесь выше и выше, до самых облаков. А потом уже облака плывут под вами. Но это при условии дневного полета. Ночью придется ориентироваться по огням.
— Я тоже хочу, — с грустью вздохнул он.
— Обязательно полетишь. Я первый раз в двенадцать лет летала, всё у тебя ещё впереди.
Сон никак не шел. Славик, с мечтами о полетах, давно мирно спал, а всё сидела, безучастно листая под тусклой лампой книгу. Мысли мои сводились к одному, но бросало абсолютно стихийно, в противоположные стороны. То я уверялась – готова, смогу, то осознавала: меня просто бьют эмоции.
Интересно, как отреагирует Шмаков, заикнись я ему об этом? Выставит идиоткой или с удовольствием сплавит ребенка? Хотя, «с удовольствием» это я загнула, его привязанность к сыну не выглядела поддельной. Я отлично помню, как он общался с ним, возвращаясь домой, никогда не отмахивался. Даже если устал, засыпал порой за игрой, но всегда уделял ему время. Разве могут чувства к какой-то женщине, вытеснить любовь к сыну?
Разумеется, нет. Нужно прекращать об этом думать и укладываться спать. У ребенка есть отец и родного отца ни один человек в жизни не заменит. Разве только… мама.
Но я ведь не настоящая. И даже не временная, как утверждала недавно Лидка.
* * *
 Глава 19 
 
Шмакова я встретила на улице. Задержалась в машине, пока разговаривала с сестрицей по телефону, в этот момент он въехал на парковку больницы. Нашу машину, хотя теперь уже его, я узнала мгновенно и поспешила проститься с сестрой. Лучше если мы поговорим здесь, на улице. Я машинально отметила время на экране телефона, тихий час в больнице только начался, и сунула его в карман куртки. Шмаков выскочил из тачки, следом пискнула сигнализация и он заспешил к корпусам.
— Игорь! — позвала я. Обернулся, глянул на «Дэу» за моей спиной и хмыкнул:
— Дед расщедрился?
Куртка нараспашку, без шапки и загорелый до неприличия, аж зубы слепят. Я его энтузиазма не разделила, поэтому вопрос оставила без ответа.
— Тебе лимонная маска не помешает, — сказанула я, поравнявшись с ним.
— Что? — сдвинул он брови.
— Отбелил бы немного, — указала я на его лицо. — Сын все-таки в больнице.
— Ты меня в чем-то обвиняешь?
 
Жилка выше виска напряглась, заходил кадык.
— Нет. Хотя, погоди… виню. Например, в безответственности тебя виню, в невыполнении своих обещаний тоже.
— Напомни, что я тебе пообещал? — скривился он так, будто я глупость сморозила.
— Ты обещал Славика по окончанию каникул забрать.
— Кому обещал, тебе обещал? — дернул он подбородком. — Ты что-то путаешь, дорогая, тебя я только информировал. Никаких договоренностей у нас с тобой не имелось, так что, полощи мозги кому-нибудь другому. Я сам разберусь.
— Тебе не кажется, Шмаков, что говорить со мной в подобном тоне бессовестно? Я все эти дни не отходила от твоего сына, между прочим!
— Я тебя об этом не просил! — отрезал он и немного сбавил: — Чего ты от меня хочешь не пойму, чтоб я на колени рухнул и об лед башкой бился? Славка находился у своей матери, какие проблемы? Я должен был забрать его, только чуть позже. Короче, я не намерен твои нотации выслушивать, я спешу.
— А мать, интересно, в курсе была, что ты его позже заберешь? — крикнула я ему в спину. Игорь повернулся, окинул тяжелым взглядом, но смолчал, а я добавила: — Впрочем, сейчас мы правды не узнаем…
Он стиснул зубы и устремился к отделению. Я осталась одна посреди парковки, вскоре мимо проехала машина, выводя меня из ступора.
Я вернулась в свою. Запустила двигатель, посмотрела на пакет на соседнем сидении, который собрала во время обхода. И не по нужде, продукты и вода ещё оставались, скорее занять себя, чтобы скоротать время, а с фантазией у меня туго.
«Шмаков редкостный гад», — сообразила. Я любила его, растворялась в нем и не замечала очевидных вещей: он не тот, за кого себя выдавал. А может влюбленная я попросту идеализировала его. Но сейчас не об этом, сейчас есть, о чем поразмыслить. Дальше как поступить, например. Уехать? «У Славика вернулся отец», — напомнила я себе. Но я не могу просто взять и уехать, для начала не худо бы убедиться, что ребёнок в надёжных руках. Я решила дать ему час. Этого времени хватит, чтобы переговорить и с персоналом, и с сыном наедине. Затем я поднимусь, попрощаюсь со Славиком и попробую выведать планы Шмакова в отношении сына.
«Именно так, и никак иначе, — подвела я для закрепления. — Те бредовые фантазии, которыми ты фонтанировала весь вечер и половину ночи, ты оставишь при себе».
В общем, я шла поговорить. Если не откровенно, то по крайней мере разумно, задействовав эмоции по минимуму. Отделение встретило тишиной и пустующими коридорами. Я подошла к палате, встала у двери, прислушалась. Шмаков – там. Общаются. Толкнула дверь, вошла.
Игорь повернулся, любопытство во взгляде, сменилось раздражением. Явно не меня он узреть рассчитывал. Резко поднялся со стула, отмерил шагами комнату и вцепился в моё плечо. Я такого поворота событий не ожидала и поэтому позволила беспрепятственно выставить меня вон. Хотя… если и ожидала, сомневаюсь, что вышло бы как-то по-другому.
Мы оказались с ним в холле, но перед этим я успела перехватить взгляд Славика. Он смотрел на меня иначе! Так, как смотрел всегда: до того, как попал в больницу, до того, как Шмаков зачастил с «командировками».
— Ты чего ребенку наговорила, дрянь? — зашипел на меня Игорь. Потянул во все силы, вывел в тамбур, встряхнул.
— Прекрати меня дергать! — потребовала я и попыталась высвободить руку. Шмаков перехватился, но теперь ему досталась лишь моя кофта. Он небрежно дернул за неё и разжал пальцы:
— Че ты сюда шастаешь, святошу из себя изображаешь? Мы, значит, все дерьмо, а ты…
— Шмаков, ты псих что ли?! — воскликнула я. — Ничего плохого я ему не говорила! Я вообще старалась не вспоминать никого из вас.
 
— Что за странные вопросы тогда мне задает Славка?
— А может, это твое странное поведение заставляет его задавать все эти вопросы? Тебе не мешало бы поблагодарить меня, вообще-то!
— Спасибо! — сквозь зубы выплюнул он. — А сейчас будь добра, свали-ка отсюда по-хорошему.