Мои сны о тебе (СИ)

И каково было мое изумление, когда я нашел ее не среди нарядов. Не в дамской комнате у зеркала с заплаканным лицом. Я нашел мой вулкан в кухне. Она с аппетитом уплетала эклер, попутно что-то обсуждая с шефом. Я растерянно пялился на женщину, что облизывала испачканные помадкой пальчики и говорила не стесняясь набитого рта. Да я впервые вижу такую картинку. Не культурно?! Да плевать! Это так заводит, что виагра нафиг не нужна. От одного этого в штанах пожар.
— Кира Андреевна! — не громко привлек ее внимание к себе.
Помощница повернула голову и улыбка на ее лице мгновенно растаяла. Она нервно дернулась и спешно облизнула испачканные губы. У меня же друг в штанах завопил и дернулся к ней. Мне стало трудно дышать и говорить. Мне хотелось превратиться в варвара и закинув ее на плечо, утащить в кабинет. А уж там, вдалеке от посторонних глаз, показать ей, что она со мной делает. Но я держался.
— Нужно поговорить! — хрипло, из-за кома в горле, выдавил я.
— Хорошо! — так же хрипловато отозвалась Кира и развернулась к выходу из кухни.
Она молча прошла мимо меня, даже не взглянув в мое лицо. Я сжал руки в кулаки и спрятал их в карманы брюк. Слишком сильно я хотел впечатать ее в ближайшую стену и впиться в ее губы с привкусом вареной сгущенки. Во рту прямо слюна выработалась, стоило подумать о этих двух сладких десертах.
Держась от женщины на безопасном расстоянии прошел в кабинет. Кира устроилась на стуле и сложив руки на груди ждала меня. Я присел в кресло за столом и откинулся на его спинку. С минуту закрыв глаза приводил голову в более или менее подобие порядка, а затем глубоко вдохнул и уставился на нее.
— Прости! — выпалил и прикусил язык, дабы не сболтнуть лишнего или не сорваться.
— И все? — насупилась она и скрестила руки на груди.
— А чего ты еще от меня хочешь? — пожал плечами, делая удивленное лицо.
— Значит ты думаешь, что орать на меня при персонале это нормально? Упрекать меня не весь в чем, нормально? Что за убеждения у тебя? Ты считаешь, что я способна флиртовать или еще чего по хуже, на рабочем месте? Хорошего же ты обо мне мнения? Или это ревность? А? — подавшись в перед выплюнула в лицо.
— Нет… Не думаю… Ты… — не мог собраться с мыслями я, ведь она таки попала в точку последним вопросом.
— Что? Что я? — не успокаивалась женщина, тяжело дыша и по прежнему удерживая руки под грудью.
Ну зачем? Зачем она так делает? Понимаю, что этот жест значит закрытую позу и она таким образом пытается не допустить меня до зоны ее комфорта. Но все же, я невольно уставился на два поднимающихся холмика. Жарко стало так, что хотелось скинуть всю одежду и погасить внутри пожарище. Хотелось припасть губами к этим бугоркам и жадно исследовать их. Ох и наворотил я дел!
— Не надо видеть какого-то ужасного подтекста в моих словах! Ты ничего обо мне не знаешь! Ты понятия не имеешь, почему я придумал это правило и слежу, чтоб все следовали ему! — не выдержал я и вскочив на ноги уперся ладонями в стол.
Меня накрыло. Не слабо так, словно обухом по голове. Не знаю, что бесило больше — ее спесь или моя реакция на нее. Наверное второе. Чего уж скрывать, мне нравился ее острый язычок и живые эмоции. Нравится, как она способна в одночасье вывести меня. И поэтому, я хотел ее наказать. Грубо. До криков и диких стонов. До потери сознания. Наказать за нрав строптивый, за эту ауру, что возбуждает не напрягаясь. За все. И много, много раз — наказывать.
— Так просветите меня, дуру! — подорвалась так же с места Кира и нависла над моим столом.
Мы оба тяжело дыша сверлили друг друга дикими взглядами. Я видел как ее глаза темнеют от расширяющихся зрачков. Заметил капельку пота, что скатилась от виска. А еще стиснутые зубы за сочными губками.
И если бы не стол, что разделял наши тела, я набросился бы на нее. Преграда не давала нам сделать этого, но и не мешала желать. Воздух в кабинете был настолько наэлектризован, что искрил и трещал. Казалось, я могу потрогать его. И видимо женщина тоже почувствовала это, потому как поежилась и отпрянула от меня. Я так же сделал шаг назад и, с гулко стучащим сердцем, шлепнулся обратно в кресло. Сжал пальцами переносицу и закрыл глаза. Контроль уже на волоске.
 
— Почему? — шепот резанул так, словно она закричала что есть мочи.
— Хорошо. — начал не открывая глаз. — Я был мальчишкой, когда устроился в бар на подработку. Там я встретил молодую официантку Лену и завертелось. В общем я влюбился. Старался радовать ее подарками, цветами. Нашел еще подработку, потому как денег у студента не было, а она любила всю эту мишуру.
Я замолчал, потому как скелет из шкафа уже выбрался и махал мне костлявой рукой. Мне было не просто вспоминать те дни. Казалось, что сейчас, эта самая мертвая рука прошлого, вцепиться в мое горло и я вновь не смогу дышать и жить, как раньше.
— Все вокруг твердили, что я слеп и не вижу как Лена пользуется мной. И я реально был слепым глупцом. Пока жестокая правда не всплыла. Она просто играла, развлекалась. Я был чем то вроде игрушки пока она не нашла очередного богатого перца. Я увидел их на парковке прямо у ресторана. Он целовал ее по свойски шаря по телу. А она стонала и извивалась от его ласк. Я тогда чуть дел не наворотил, убить их хотел. На работе все шептались за спиной. Было так мерзко и противно, словно я трахал ее на глазах всего ресторана! Мало того, что она плюнула мне в душу, так еще эти взгляды. Уйти думал, Лена ведь продолжила работать как ни в чем не бывало. Пить начал, чтоб забыться, но протрезвев шел на работу, а там она. В общем тот еще ад. Спасибо приятелю, привел в чувства. Теперь, я предостерегаю других от подобного. Ведь пройти через предательство ой как сложно, еще и когда предавший все время перед носом и нагло улыбается тебе.
Я замолчал. Опять молчал и слушал стук своего сердца. Но когда теплая ладонь опустилась мне на плечо, я вздрогнул и распахнул глаза. Кира стояла совсем рядом и держала мое плечо, говоря о поддержке. Нет. Я не хлюпик. Я не жду ее жалости и сочувствия, они мне не нужны. И сейчас, я бы мог воспользоваться этим и, наконец, получить доступ к ее телу, как к лекарству. Но я не такой. Все будет у нас. Но не так и не сейчас.
Вначале, я должен знать не повториться ли история? Понять, похоть это или гораздо большее. Это сложно, чертовски сложно! Некоторые чувства слишком близко друг другу и одна тонкая грань отделяет их. Но я должен укрепить эту границу, чтоб после не испортить жизнь ни себе, ни ей. Люблю или все же просто хочу? Вот основной вопрос в моей голове. Нет есть еще один. Ее друг. А друг ли?
— Кира! — рыкнул, давая понять, что ее поведение не приемлемо.
— Прости. — поспешно отдернула она руку и мгновенно ретировалась к выходу.
Я конечно, хотел остановить ее. Объяснить, что не намерен был испугать или обидеть. Но я не мог. Я был раздавлен и выжат. Воспоминания, вновь всколыхнули горечь и обожгли нутро. Сейчас, я должен был побыть на едине со своими демонами и утихомирить их, пока они не испортили мою жизнь до конца. И да, я принял решение и был тверд в нем. Еще не время. Еще нужно потерпеть. Так будет лучше для нас обоих.
29.
Да в таком ритме и нервотрепке я долго не выдержу. Это надо быть скалой, чтоб не сорваться. И сегодня, я немного позволила себе слабость о чем и жалею теперь. В тот момент, когда Марк утешал меня, я почти поверила, что между нами все реально, а не плод моей фантазии. Но он вновь спустил меня с небес на землю. В который раз меня скидывают с облачка и я так больно приземляюсь, что еще немного и от меня ничего не останется. А вот ему кажется, все ни по чем.
Сегодня, то ли звезды так сошлись, то ли Вселенная сошла с ума. Но так много информации и эмоций уместились в несколько часов, как в целую неделю. Хотя чего лукавить, в эту неделю много чего произошло, чего за мои почти тридцать не происходило. Слишком для одного дня!
Остаток рабочего времени не контактирую с шефом от слова совсем. Он предпочел зависнуть в кабинете, я вернулась в кухню. Как говорят подальше от начальства… И это не просто прихоть или попытка скрыться — это работа. Мы обсудили меню фуршета на день открытия, после подумали о меню предстоящего праздника. Новый год всегда прибылен в ресторанах. А тут я делаю основной акцент на семейное меню и детскую комнату. Потому думаю в пролете мы не останемся.